Глава 21

…Из дома мы вышли не став дожидаться, пока мать и дочь наговорятся между собой. Надеюсь, девочку перестанут третировать по поводу и без, а свадьба пройдет без сучка, но с задоринкой, как и положено настоящей свадьбе.

Я машинально потерла ноющее плечо и подставила лицо солнцу. Светило уже приближалось к зениту, а теплый ветерок все тужился потянуть за собой тяжелую косу, но лишь ласкал невидимыми крыльями разгоряченную кожу.

— Знаешь Силь, все-таки ты — молодец.

— А если нет? — тихо отозвалась девушка.

— Что нет?

— Роксана, а что будет, если мы не справимся?

— Справимся, — я ободряюще сжала руку девушки, стараясь не выдать голосом того, что сама ни в чем не уверена. — С чего вдруг такой пессимизм?

Жрица неопределенно покачала головой и нахмурила бровки, закусывая нижнюю губу. Взгляд девушки упорно смотрел вниз, словно она выискивала в дорожной пыли ответы на вопросы.

— О, чудесно-чудесно! — вдруг раздался чей-то довольный голос. — Не ожидал, что так быстро зайдете в гости. Смотрю, молочка уже прикупили,

Из-за высоких зеленых ворот выглядывал знакомый дедок-пасечник. Улыбаясь во весь щербатый рот, он бросил взгляд на бидончик и потер ладони.

— Ну вот, осталось медка взять, чтобы жизнь была сладкая-сладкая, а боги довольны.

— Роксана, нас Марк ждет, — тихо напомнила Сильвия.

— Я помню. Меда купим и сразу уйдем.

Узкая тропинка, усыпанная сухим речным песком, вела к большому дому, с покатой крышей и уютной крытой верандой. Самый обычный, ничем не примечательный дом. За низкой оградой из плетеных ивовых прутьев зеленел ковер из клевера, на котором разноцветными капельками примостилось два десятка ульев. В противоположном углу двора виднелись хозяйственные постройки.

На террасе дома стоял широкий стол со скамеечками, возле которого суетилась какая-то девушка, вытирая полотенцем стопку посуды. Семенящий впереди дедок ежесекундно оглядывался, будто опасался, что мы сбежим, и приговаривал:

— Сюда-сюда, пожалуйте. Вот сюда.

После двенадцатого «вот сюда», начала страдальчески морщиться даже долготерпивая жрица, я же едва сдерживалась, чтобы не рявкнуть на излишне любезного старичка. На шум с крыльца обернулась девушка, перекинула через спину толстую русую косу, и удивленно уставилась на нашу компанию. Как и я на нее. Вот уж кого не ожидала здесь увидеть, так это помощницу Шаннаэйры!

— Кайра?..

— Роксана, доброго дня, — девушка улыбнулась и сложила ладони в круг-приветствие. Я спохватилась, повторяя жест.

— О, вы знакомы? Отлично-отлично!.. — восхитился Саймон, протискиваясь под навес и протирая рукавом и без того чистые лавки. — Я уже стар, а добрая девушка приходит, помогает по хозяйству, дай ей Бригит хорошего мужа. Сюда вот идите, садитесь. И подушечки есть. Сейчас вот чайку с медом попьем.

Видимо на наших лицах отразилось что-то такое, поскольку дедок как-то сник и как-то обиженно сказал:

— У меня очень хороший чай, — и добавил, — и медок.

— Надо обязательно выпить хоть чашечку, — поддерживая обиженного дедулю, с улыбкой вставила Кайра. — Мед без чая — напрасный перевод продукта. И вода как раз закипела.

Уже понимая, что придется остаться, я бросила тоскливый взгляд на тень от забора, уверенно ползущую в зенит. Тартар! Точно получим от мага по одному огненному шару на каждое полушарие. И эти полушария к голове никакого отношения иметь не будут.

Молчаливое чаепитие приятно в компании старых друзей, с которыми съедена не одна мера соли, пройдена не одна дорога. Но вот так сидеть в знакомой компании, жаль, не получается. Неловкое молчание, судорожный поиск совместной темы для разговора, включая глупые фразы о том «как хороша весной травка» или «вчера была ужасная гроза». Нет, увольте!

Первым застольную тишину нарушил дедок, с заискивающей улыбкой заглядывая в глаза:

— Ну как? Хорош медок, хорош, а?

— Да, очень вкусно, спасибо.

Меня поддержало единогласное хоровое «угуканье». И впрямь, выставленное сладкое лакомство было на любой, самый привередливый вкус: бесцветный липовый, темно-коричневый вересковый, красный гречишный и еще два десятка плошек. Мне больше всего приглянулся золотисто-желтый луговой мед, в котором смешались клевер, чабер, дубница, дикая герань, шалфей и, судя по всему, подмаренник и ятрышник.

— Вот! А вы говорили! — с гордостью сказал Патрик. — С пчелками обращаться надо уметь. Тогда и мед носить будут. Много-много меда.

Задумчивая Кайра вдруг резко поджала губы и хмыкнула. Краем глаза я заметила, как вдруг застыла соляным столбиком жрица. Интересно, что там эта глазастая углядела? Снова чутье?..

Наступила неловкая пауза: Силь все также продолжала пялиться на Кайру, а друидесса в свою очередь, заметив такое пристальное внимание, покраснела и опустила голову.

— Я смотрю, ульи боярышником не защищаете? — попыталась я разбавить неприятную тишину. — Феи и змеи не вредят? Они же не любят пчел.

— Ох, не любят, — печально покачал головой Патрик, — но хвала Цернунну и госпоже Дану, феи со змеями тоже не дураки и не лезут куда не надо без надобности. Ну что, пойду вам горшочек медка принесу? Обождете.

Как только за Патриком захлопнулась дверь, Сильвия вдруг ни с того ни с сего разговорилась с Кайрой, небрежно бросив:

— А мы за два дня столько слухов наслушались. Про свадьбы, смерти и все такое. Говорят, ты даже встречалась с женихом той убитой эльфийки? Как там его звали… Крэйг, кажется?

Я едва не поперхнулась: что это стало с деликатной и тактичной жрицей? Вот так в лоб задавать такие интимные вопросы…

— А что, Крэйг? — равнодушно спросила Кайра, убирая чашки. Убедительно так сказала: ни фальши, ни тени эмоций или дрожи в голосе. Так вспоминают о чем-то стародавнем, давно потускневшем от пыли времени.

— Но вы ведь встречались, до того, как Крэйг и… — Сильвия даже не успела закончить фразу, как Кайра ее прервала:

— Да. Было дело. Но не сошлись характерами и разошлись.

— Или вы расстались потому, что Крэйг встретил Лили? — уточнила Сильвия.

— Нет! Мы просто решили, что не подходим друг другу.

— Тогда почему ты злишься? — удивилась жрица. — Ты сжимаешь кулаки.

Девушка глянула на свои руки и торопливо убрала их в складки платья:

— Мне… мне просто неприятно разговаривать на эту тему. Я встречалась с Крэйгом, потом стояла рядом с молодыми на свадьбе и меня тут же начали подозревать во всех грехах! — голос девушки яростно зазвенел, — Патрик, Шана, вы теперь. Какое вам вообще до этого дело?

— Ясно… Не скучно молодой девушке жить в такой глуши? — аккуратно помешивая ложечкой в чашке осведомилась я.

— Уж лучше родная глушь, чем грязная столица, — пожала плечами девушка.

— Так не любишь Рим? Что там такого плохого?

— Например, рабство, — усмехнулась блондинка, почему-то глядя в упор на меня.

Сзади раздался грохот. Вышедший из дверей Саймон, неловко оступился на порожке, свернув на пол стопку тарелок. Сконфуженно пробормотал: «Вот, зараза»! и вновь юркнул в дом.

Тартар и все его демоны! Неужели блондинка все-таки заметила, как я снимала с атланта рабский ошейник?

— Кайра, а ты не знаешь, где живет девочка, которая вчера была у вас в обители? — я поспешила сменить тему. — Рыженькая с зелеными глазами, лет десяти.

— Десяти? — на лице девушки отразилось неподдельное удивление. — Нет, точно такой нет.

— Ну как же? — теперь опешила я. — Вчера у вас в обители была такая мелкая, рыжая, с косичками. Фасоль еще перебирала.

— Роксана, — мягко, но с подозрением, словно сомневаясь в моем умственном здоровье, сказала друидесса, — ты что-то путаешь. У нас только взрослые девушки — самой младшей четырнадцать лет.

— Но я уверена…

— Может тебе лучше поговорить с главой обители? — отозвалась Кайра на мое тихое бурчание под нос, но тут же озабоченно покачала головой: — Хотя… в последнее время Шаннаэйра ведет себя весьма странно…

— Да?

— Постоянно пропадает в лесу, вчера целый вечер то-то говорила про фей. Такое впечатление, что она не в себе.

— А в ком? — с любопытством влезла Сильвия.

Не знаю, что там ей ответила друидесса, потому что мне уже было не до окружающего мира: в глазах помутилось, в ушах зазвенело и… больше ничего не помню. Очнулась я от резкого запаха нюхательной соли и встревоженного:

— Деточка? Эй, как ты?

— Роксана, что с тобой?

— Да, все хорошо… — я глотнула воздуха и закашлялась, — кажется…

С такой же быстротой, как накатила волна слабости, так же быстро она и сошла, оставив на память медленно исчезающие с кожи узоры Изменения. Через пару минут я чувствовала себя как ни в чем не бывало.

Да что за напасть?..

Через десять минут уверений, что со мной все хорошо и больше в обморок я падать не собираюсь, мы покинули гостеприимный и чаенапоительный дом. Плечо оттягивала внушительная банка с весенним медом: почти прозрачным и ароматным, а на душе скребли кошки. И даже замечательная весенняя погода не помогала справиться с непонятным приступом хандры.

— Роксана, — осторожное касание плеча я заметила не сразу, — а ты что, подозреваешь бывшую наставницу?

— С чего ты взяла?

— Ты когда про нее говоришь, — Сильвия замялась, тщательно подбирая слова, — аура бурой становится.

Я покраснела: Тартар! Неужели это так заметно⁈

— Ну не то чтобы… Сама посуди, если даже ее помощница говорит о ненормальности поведения наставницы… К тому же — связь с лесом и болотом, в котором живут феи. Которые, заметь, вчера едва нас с остроухим не угробили. Убийства начали происходить как раз с того времени, как Шана появилась в деревне. Да и просто-напросто — она сильный друид с выдающимися способностями! Ей такие темные делишки провернуть — раз плюнуть.

— А мотив? — с сомнением нахмурилась Сильвия.

— Не знаю.

— Вот и я не знаю. Зато эта блондинка — Кайра очень подозрительная.

— Почему это?

— Врет много. Когда говорила про жениха — она сказала неправду: она ненавидит соперницу, даже мертвую. И сильно злиться на женишка. До сих пор.

— А этот дедуля Саймон Бакли, он… не из ваших?

— Нет, — спустя тяжелую пожала плечами Нами. — Обычный человек, не оборотень. Разве что у него была странная реакция, когда защел разговор о Риме. Не могу расшифровать. Ненависть или… необорот, страсть. Очень сложное какое-то чувство…

Разомлевший на солнце рыжик был виден еще от поворота. Рядом в пыли купался пяток кур, под охраной большого пестрого петуха, зло косившего глазом на вытянувшего длинные ноги-жердины мага. Конкурента чуял, не иначе.

— Ты глянь! — возмутилась я в голос. — Мы там ходим, а он дрыхнет!

— И нечего так орать. Я все слышу, — маг открыл глаза и сладко потянулся, вставая с лавочки так, даже косточки захрустели. — Где вас носило? Я уже навстречу пошел, думал, что-то случилось.

— Да что-то ноги не донесли? — подколола я, пока честная жрица начала докладывать:

— У невесты были, а потом зашли за медом и немножко задержались. И даже кое-что узнали. Извини, пожалуйста. А ты узнал что-нибудь?

Рыжик пожал острыми плечами и уверенно завернул налево:

— Как сказать… Уточнил по поводу фей. Патрик был… не очень удивлен. Отношения у них королевой отвратные.

— А подробнее?

— Как скажешь, — согласился маг. — Лет пятьсот назад дети Дану были здесь полновластными хозяевами. Представь только: Дикая Охота, младенцы, подмененные на карликов, пропавшие в болоте люди, проклятия и прочие кровавые шутки. А потом сюда пришли оборотни. Вначале — несколько семей, но потом их число перевалило за третий десяток, и начались стычки: то найдут фею прибитую штырем к дереву, то распотрошенную волчью шкуру, то…

— Не настолько подробно! — взмолилась бледно-зеленая жрица, которая отличалась весьма живым воображением.

Парень иронично ухмыльнулся и закончил рассказ:

— В итоге между оборотнями и феями произошла битва. Как все битвы. Достаточно кровавая, о ней куча легенд есть. Тогда же в деревне появился Патрик…

— А где он до этого жил?

— В Инвернессе у озера Лох-Несс. Это так важно?.. В общем, Патрик с королевой смогли договориться. Заключили мир и разошлись. Северо-западный лес и болото достались феям, юго-восток — оборотням. Клонтибрет остался нейтральной зоной. Сейчас, из триста семидесяти дворов, половина — оборотни.

— Ничего себе! Целый городок.

— Теперь все живут мирно?

— Нет. Стычки происходят до сих пор.

— Еще бы! — фыркнула я. — Это у людей уже сменилось поколений семь с той битвы. Оборотни и дети Дану живут куда дольше и память у них очень хорошая. Так что для них это не легенда, а вчерашние события.

— А у вас какие новости? — спросил Марк, отгоняя назойливую пчелу от морковной шевелюры.

Мы переглянулись и принялись наперебой рассказывать события последних часов. За разговором дорога прошла быстро и незаметно. Дома с одной стороны дороги пропали, уступив место заливному лугу, на котором паслось несколько отар. Сама дорога резко вильнула и пошла под откос, выводя к каменной водяной мельнице на берегу небольшой, но быстрой речки.

За домом мельника обнаружилось еще одно богатое подворье: кованые ворота с причудливыми узорами охраняли двухэтажный дом с пристройками: конюшня, сараи, баня, кузница; за баней виднелась пристань с двумя лодочками.

— Кузница? — удивленное восклицание Сильвии подхватил налетевший ветер, унес к реке.

— Да, — подтвердил Марк, — и Шон и его отец — кузнецы.

— Роксана, ты же говорила, что сиды не любят железо?

— Оборотни исключение, — я толкнула резную калитку, входя во двор, — к тому же сила оборотня позволяет легко и качественно обрабатывать металл.

Ну и где наш женишок?

Оборотни обнаружились в кузнице. Даже не зная наверняка, можно было сразу сказать, что это отец и сын: одинаковые зеленые глаза, волевые подбородки, темные волосы. При этом старший оборотень — был двухметровым здоровяком с удивительно чистыми наивными глазами, словно у большого, добродушного, слюнявого пса. А вот Шон, хотя в росте не уступал отцу, но обладал той обманчивой худобой, когда жилистое телосложение кажется слабостью. Может поэтому огромная кувалда, которой с легкостью помахивал парень, казалась подделкой — гипсовым муляжом.

— Доброго…

Бамс!

— … дня!

Приветствие Марка утонуло в гуле ревущего в горне пламени и попеременном буханье кувалды. Реакция на нас была отменная — никакая. Оборотни были всецело поглощены методичным отбиванием какой-то металлической загогулины и отвлекаться на компашку незваных гостей не собирались.

— Эй!

Бум!

— Мы хотели…

Звяк!

— Патрик должен был предупредить.

Яростное шипение заполнило помещение, на мгновение скрыв фигуру младшего оборотня паром — кузнец осторожно опустил в бочку с водой раскаленный прут. Здоровяк-бородач, бросая на нас подозрительные взгляды из-под кустистых бровей, молча вытирал руки куском ветоши.

— Значит вы и есть столичные… молодые таланты? — как-то криво усмехнулся Шон, бросая прут на наковальню, поворачиваясь, и поочередно окидывая меня, жрицу и Рыжика пронизывающим взглядом.

— Э-э… ну да, — растерянно подтвердил маг.

— Ясно. От меня что надо?

— Можешь рассказать коротенько, про ночь, когда украли золото.

— Коротенько? Могу: сидели, сторожили, золото исчезло, найти его не смогли.

Мы с Марком мрачно переглянулись: еще один недовольный, мать его! Чего же они нас все так в штыки воспринимают⁈

Ох! Спина ощутила болезненный тычок в ребра — это любопытная жрица, которой мы с Марком загородили весь проход, пыталась хоть в просветы между нашими локтями углядеть картинку внутри кузницы.

А вот толкаться не надо!

Внезапно Марк, решивший все-таки уступить любопытной даме дорогу, шагнул в сторону. М-да… Не самое удачное решение.

Не ожидавшая такого подлого благородства Сильвия не удержала равновесие и, махнув руками, полетела вперед на землю. Синий шелк платья красочно махнул подолом по грязи и застыл вокруг ног брякнувшейся на колени жрицы.

Оборотни удивленно воззрились на явившееся белобрысое чудо, как вдруг резко поменялись в лице и… синхронно поклонились. Теперь настал черед удивляться магу — он-то не видел уличного представления. Как назло дорога к дому жениха была безлюдна, почти все жители уже были на ярмарке.

Сильвия, надо отдать ей должное, быстро вернула на лицо хотя бы подобие невозмутимости. Поклон остался жестко проигнорирован.

— Простите, — неожиданно совершенно другим тоном произнес Шон: в его голосе послышалось искреннее уважение и стыд. — Патрик просил вам помочь. Давайте выйдем на улицу.

— С этого и надо было начинать, — Марк, явно удивленный таким неожиданным поворотом довольно потер ладони и направился вслед за оборотнем.

Деревянная, на металлическом каркасе беседка, щедро украшенная коваными и литыми узорами, спряталась в тени старого кряжистого каштана. Бронзовые лавки на витых кованых ножках с волчьими пастями-подлокотниками были устланы подушками, набитыми изрубленным тростником. Уютненько и красиво!

— И все же, что на счет кражи золота?

— Как-то молот мне держать привычнее, чем болтать, — вздохнул парень. — Ладно. В общем, Холм охраняли я и Эвин.

— В волчьих обликах?

— Да. Патрик остался дома — его засечь легче, чем нас. За два дня до того мы сделали несколько лежбищ, укрытых дерном. В них и сидели. До полуночи пару раз по очереди обошли вокруг Холма дозором, но ничего подозрительно не увидели. А уже около часа ночи… нет, позже, — оборотень примолк, освежая воспоминания. — В общем, где-то около двух ночи начался сильный дождь. Да еще ветер поменялся, перебивая запахи — с деревни стало доносить дым. Оно и понятно, осень — все топили печи. А после из леса раздались вопли… женские.

— И вы, конечно, рванули спасать бедняжку? — иронично хмыкнул маг.

— Да, — покраснел парень, — знаю, что глупо, но тогда было не до раздумий.

— И кто это был? — заерзала Сильвия.

— Не знаю. Мы никого не нашли. А когда вернулись…

— Золото, конечно, пропало?

— Да. — Шон грохнул кулаком по столу, оставив вмятину на дубовой столешнице. — И ведь не было нас от силы пять минут!

— А потом?

— Эвин остался охранять холм, а я побежал за Патриком. Это еще двадцать минут. Но бесполезно — золото бесследно исчезло.

— М-да-а…- я почесала зудящее плечо — повязку уже не мешало бы сменить за полдня хождения по солнцу. — А вот второй охранник, Эвин. Он как? Надежный?

Шон явно заколебался, тщательно подбирая слова и, наконец, медленно, с расстановкой произнес:

— Эвин, он… ни в чем таком замечен не был, но… если бы Патрик нас вместе не поставил, я бы с ним в засаду не пошел.

— Почему так?

— Слишком нахальный. Очень хочет стать Вожаком, но кишка тонка для этого. Зато честолюбия и азарта, особенно последнего, хоть отбавляй.

— А он не может быть причастен к краже золота?

— Я думал над этим, — честно признался Шон. — Но, вряд ли. Шаннаэйра — глава обители сказала, что здесь не обошлось без магии, а Эвин кто угодно, но точно не маг. Хотя и госпожа Шана друид, а не маг, могла ошибиться.

— Но мага в деревне нет?

— Насколько я знаю…

— А где нам найти Эвина?

— На ярмарке, скорее всего, — подумав, решил волк, — он участник соревнований на звание Короля Мая.

— А кто у вас сейчас Вожак? — неожиданно спросила Сильвия.

Я, честно говоря, удивилась такому неожиданному вопросу: ясно же, что Патрик. Но Шон неожиданно ответил:

— Мой отец.

— А Наминор? — удивился Марк.

— Не путайте. Он глава всех двуликих Острова, но не стаи.

— Всех⁈ Острова⁈ — раздалось на несколько голосов.

— Конечно. Оборотни-то тоже разные бывают. Или вы думаете, в Ирландии только волки живут?

— А кто еще?

— Легче сказать, кого здесь нет. Даже в самом Клонтибрете прижились и лисы, и рыси, и волки… Да много кто… Просто наша стая самая многочисленная.

Мы примолкли. В Риме несмотря на якобы толерантность, на представителей других рас глядели свысока, а точнее со страхом и презрением. Здесь же мирное соседство людей и других народов (гадских фей в расчет не берем) удивляло.

Внезапно задумчивое молчание оказалось нарушено появлением маленькой фигурки у сарая. Светловолосая девушка в голубом платье медленно шла вдоль стены, держась руками за выступающие бревна, растрепанные волосы сбились в колтун, а юбка пестрела бурыми потеками и пятнами.

— Энни⁈ — волк вскочил на ноги, в несколько шагов оказался рядом с невестой. — Энни!!! Что с тобой⁈

Мы тоже поднялись, в ужасе глядя на раненую девушку:. Боги! Что же произошло⁈ Разве что…. я скосила глаза на вальяжно развалившегося на скамейке Марка и, не удержавшись, пнула рыжего ногой:

— Вот, засранец!

Легкий хлопок и девушка растворилась голубоватым облачком озона.

За пару секунд до исчезновения иллюзии, волк тоже сообразил, что его дурят, и навис над магом, скаля длинные в палец длиной клыки. И, судя по всему, едва сдерживался, чтобы не полоснуть Марка по горлу черными острыми когтями.

Честно, мне бы было страшно.

— Что это было⁈ — от ярости сквозь человеческий облик парня проступили звериные черты — скулы заострились, нос стал более плоским, а глаза светились безумными янтарями.

— Иллюзия, — флегматично отозвался маг. — Средней паршивости, надо сказать.

— Какого хрена⁈

— Порошок! — догадалась Сильвия.

— Именно, — Марк довольно кивнул. — Сядь, сейчас объясню.

— Что за порошок? — сквозь зубы вытолкнул вопрос все еще злой волк, но все-таки опустился на скамью.

— У королевы фей накануне Самайна украли порошок иллюзий. И сейчас мы увидели пример того, что даже оборотни не сразу могут распознать, где иллюзия, а где реальный предмет. Особенно в возбужденном эмоциональном состоянии.

— Хочешь сказать, что нас обманули, превратив золото во что-то другое? И во что можно превратить такую кучу⁈

— Во что угодно. Хоть в воздух.

— Ладно, — через минуту раздумий, сдался волк, — может нас и смогли бы обмануть магией. Но не Патрика — уж свое золото он бы почуял.

— А это другой вопрос, ответ на который еще предстоит найти… И, извини, что напугал.

— Ладно, — проворчал Шон, — но в следующий раз я оторву тебе голову.

— Договорились, — хмыкнул маг.

— Хм… а можно еще один эксперимент? — не удержалась я от внезапно пришедшей в голову светлой мысли.

— Вы издеваетесь⁈ — взвился Шон.

— Нет-нет. Ничего сложного. Всего лишь небольшая игра в прятки. Мне интересно, какова вероятность неизвестной крикунье спрятаться в лесу от двух оборотней.

— Тогда ладно, — кузнец поднялся с кресла, втянул воздух, явно запоминая мой запах, — но я обернусь, чтобы уравнять шансы.

— Роксана, а ты уверена, что тебе уже можно пользоваться способностями? — озаботилась Сильвия.

Я почесала подживающее плечо и тряхнула головой:

— Абсолютно.

Как только Шон скрылся в доме, я двинулась прочь от беседки. Каштанчик отпадает — там меня будут искать в первую очередь. А вот эта симпатичная стена? М-м… из каменного дуба! Может, в дриады я и не гожусь, но кое-что смогу.

Сзади раздалось синхронное оханье, а я… была внутри кузничной стены. Точнее… уже стала это стеной. Долго не продержусь после ранения, но это не боевые учения и по шесть часов внутри ствола сидеть не нужно, наблюдая за едва заметной звериной тропой.

Самое сложное, это не втиснуть частицы тела, между частицами дерева, а не свихнуться. Отстранить свое сознание от медленной тягучести рассыхающейся древесины.

И вот я-стена уже со стороны наблюдаю, как по крику Сильвии из дома вышел поджарый черный волк, рысцой пробежался по двору и прямиком направился к каштану. Покрутился, тщательно обнюхивая выступающие корни, досадливо чмыхнул и побежал по кругу подворья, обнюхивая землю. А частички дерева все ближе, все сильнее давят на фантомное не-тело.

Второй круг.

Третий…

Защитный кокон сознания начинает поддаваться медленному, но твердому дереву, потихоньку разрушаясь. А компания на лавках уже откровенно веселиться: девушки и вовсе, судя по перешептыванию и блестящим глазам, делают ставки. Ну-ну, букмекерши!

Когда волк примерился на четвертый заход, а перед глазами поплыли черные точки, я поняла: все — не могу больше.

— Твою налево… — выдохнул Шон, круглыми желтыми глазами пялясь на выползающую из стены кузницы девку.

— Ты водишь!