Глава 22

— А вот, смотри, симпатичное платье, — я вытащила из кучи нарядов хорошенькое платье-сарафан.

— Роксана! Не трогай эту мерзость!

— Почему это мерзость⁈

Сильвия вздохнула и, отобрав у меня тряпку, с омерзением запихнула обратно в короб:

— Слишком простое. И ткань просто ужасна!

— Ну, а вот такое?

— Фу-у! Ты замуж собралась или в лупанарий⁈

Эй! Вот еще не хватало сравнивать брак и публичный дом!

Видимо что-то отразилось у меня на лице, ибо идущие мимо сельчанки вдруг резко свернули с дороги и обошли нас по крутой дуге с видом: «Кто поймет, что у этих сумасшедших на уме? Вдруг — укусит».

— Еще раз скажешь про «замуж» и пойдешь туда сама!

Жрица пробурчала что-то невнятное о «друидах, хламидах и диких лесах», а после вновь занырнула в тряпки. Я устало присела на ближайший чурбачок, оставив ее самостоятельно копаться в одежде. Выбор «самого шикарного роксаночкиного платья» шел уже час. Время давно перевалило за полдень и… очень хотелось есть. Я принюхалась: с подветренной стороны потянуло жареным мясом и темным пивом. Я сглотнула слюну, поскорее прогоняя видение бараньей ноги на вертеле. А то так и захлебнуться недолго.

Ярмарка гудела встревоженным ульем и переливалась всеми красками радуги. Рядами тянулись шатры и навесы, а то и просто открытые повозки, с которых торговали всем на свете: от оружия и женских украшений, до топоров и муки. Между рядов то и дело сновали разносчицы, продавая с лотков выпечку, воду, и, конечно же, пиво. Небось, все Клонтибретские трактиры отправили своих подавальщиц в ярмарочную толпу. Еще бы, такую выгоду упустить никто не хочет! Впрочем, в дни Бельтайнской ярмарки и в самих трактирах было не протолкнуться.

Празднество проводилось на западной окраине деревни. Часть большого поля была отведена под ярмарку, на второй находилась импровизированная площадь и специально расчищенный для соревнований стадион, огороженный дротом. Из центра площади, где высоко над головами возвышалось Майское дерево — трехметровый столб, щедро украшенный лентами и цветами, доносились звуки музыки и разухабистая народная песенка:

— Я в понедельник шёл домой. Был пьяным в стельку я!

Стоит чужая лошадь там, где быть должна моя!

Ну, я спросил свою жену: Эй, милая моя!

Скажи мне, что за лошадь там, где быть должна моя?

Следующий куплет перехватил женский голос, с наигранным возмущением отвечая нерадивому муженьку:

— А, ты пьян! Ты пьян! Ты, старый болван! Набрался ты опять!

Ведь это новая свинья, что нам прислала мать!

Певцов было отлично слышно далеко за сценой и я поймала себя на том, что притопываю и подпеваю с детства знакомой песенке и мужскому голосу, который задумчиво выдал:

— … Бродил по миру много я, везде я побывал,

Но вот свинью, чтоб под седлом, нигде я не видал!

— Роксана-а! Я нашла!!! — раскрасневшаяся от удовольствия Силь потрясла в воздухе чем-то ярко-травянистым.

— Кхе… дайте мне воздуха! — просипела я несколько минут спустя, разглядывая себя в высокое слюдяное зеркало, которое придерживал пожилой, худощавый эльф.

Все бы ничего, но талию перетягивал такой высокий корсет, что казалось, еще чуть-чуть, и без того не маленькая грудь, просто закричит: «Выпустите меня отсюда»! А после выскочит из ненадежного укрытия.

— Берем! — восхищенно одобрила Сильвия.

— Э-э! — возмутилась я. — Ты ничего не забыла? Меня, например, спросить! И ты слышала, сколько оно стоит⁈

— Все в порядке, — Сильвия потрясла в воздухе бархатным мешочком. — Патрик нам выделил на «свадебные расходы», так что можно тратить.

— Я в таком виде никуда не пойду! — с трудом выдохнула я, пытаясь как-нибудь упрятать грудь поглубже в вырез.

— Почему-у? — заныла жрица. — Ты в нем такая красивая!

— Потому-у! — передразнила я.

— Бери, точно тебе говорю. Не прогадаешь, — решил вставить слово продавец и одобрительно кивнул. — Жених будет просто без ума.

— В минус что ли уйдет?

— Что-что? — переспросил эльф, не разобрав мою кислую реплику, а подружка захихикала, прикрывая ладошкой рот.

Я вновь мрачно уставилась в зеркало, разглаживая складочки на юбке. Из зазеркального мира на меня глядела высокая девушка в травянистом платье, спадающем к земле шелковыми волнами, под которыми намечался абрис длинных стройных ног. Рукава-ленты змеились вдоль тела. Высокая полная грудь мерно вздымалась в тугом корсете, щедро украшенном до талии витиеватым узором золотой нити. И только недовольно щурились зеленые глаза в обрамлении пушистых ресниц, да кривились плотно сжатые губы.

С площади донеслись раскаты хохота, ознаменовавшие конец очередного куплета и начало нового:

— Пришёл я в пятницу домой. Был пьяным в стельку я!

Лежит чужая голова, где быть должна моя!

Ну, я спросил свою жену: Эй, милая моя!

Скажи мне, что за голова, где быть должна моя?

С другой стороны, я же «замуж выхожу» понарошку, почему бы и не покрасоваться? Не все же в брюках и сапогах ходить! Вот только растрепанная и покрытая пылью коса не подходит к образу утонченной эльфийской девы. Но зато отлично гармонирует с образом злой и голодной друидессы.

— А, ты пьян! Ты пьян! Ты старый болван! — отвечал «муженьку» женский голос. — Набрался ты опять! С чужим младенцем посидеть меня просила мать!

— Бродил по миру много я, везде я побывал, но, вот, младенцев с бородой нигде я не видал!

— … О-о, платье к свадьбе выбираете, — неожиданная реплика за спиной прозвучала с оттенком зависти и одновременно как-то… печально?..

Я обернулась, приветствуя подошедшую компанию деревенских девушек во главе с Королевой мая — Рошин. Откровенная зависть на лице некоторых девушек развеяла все сомнения и я решительно протянула продавцу деньги.

— Заверните, берем!

Некоторое время ушло на знакомство с деревенскими (впрочем, запоминать имена многочисленных подружек я не старалась, надо будет — вспомню). Еще несколько минут утекло на переодевание. Когда я вышла из отгороженного рогожей закутка «примерочной» между Сильвией и деревенскими шла оживленная беседа.

— Да у помоста Мартин терся, вот Рошин и сбежала, — подначила одна из девушек Королеву.

Хорошенькое личико Рошин при упоминании менестреля вдруг скривилось, словно она невзначай съела парочку ядреных лимонов с кожурой.

— Мартин? — удивилась жрица. — Это же певец деревенский? А чем он тебе не угодил?

— Приставучий слишком, — хмыкнула девушка. Было заметно, что ей неприятна эта тема.

— А еще ведет себя и выглядит как девка какая: тряпки, цацки, духи. Что за профессия для мужика такая — песенки горланить? — поддержала ее подружка, сверкая желто-зелеными глазами урожденной волчицы, — Самец, в смысле муж, должен быть надежным и… Да хотя бы надежным, фомор его разбери!

— Вот-вот! — вновь возмутилась Рошин. — Я ему и намеками, и уже прямо пыталась сказать, что не нужны мне его подарки, и что ничего у него не выйдет. А он все равно — не понимает.

— В смысле?

— В прямом, — хихикнула подружка Королевы, полненькая девушка с копной густых кучерявых волос, кажется, я ее тоже видела в обители. — Гол как сокол — это про нашего Марти, но как праздник и ярмарка, так наш менестрель богатеет на глазах и начинает заваливать Рошин подарками. Обычно что-то попроще, но на прошлый Самайн вон целое золотое ожерелье подарил и платье из эльфийского шелка с вышивкой.

— И еще колечко с браслетом, — припомнила девушка, тяжело вздыхая и приглаживая шикарную смоляную гриву волос. — Все надеется на что-то.

Обычно избалованные мужским вниманием красавицы любят внимание и милые сердцу безделушки, особенно если их цена выражается в талантах мужчины. И я сейчас не про таланты в постели, а про римские золотые монеты. А то, что Рошин красива даже по столичным меркам, не вызывало сомнений: изящная стройная фигурка, весьма выдающиеся прелести, без единого изъяна кожа, вздернутый носик, пухлые губки и шоколадные глаза в обрамлении густых ресниц. А уж волосы: копна густых смоляных волос со светлой полосой у кончиков. Шикарная волчица!

— Неужели распевание баллад и серенад, пусть и в ярмарочные дни, приносит такой доход⁈ — вдруг усомнилась жрица, которая по долгу профессии отлично разбиралась в ювелирных изделиях и их цене — жрицы Венеры традиционно были одними из самых «одариваемых» божественных служителей. Чисто случайно, ага…

— Вот-вот, — поддакнула я, — а ведь говорят, как раз перед убийством была похищена целая гора золота.

— Да я слышала про это. Отец говорил про шантаж с дядькой Патриком, но… Мартин кто угодно, но не убийца, — покачала головой Рошин и с явным сожалением добавила, — и не воин. Человек, который от одной капельки крови зеленеет и падает в обморок, вряд ли мог кого-то зарезать. Не думаю, что это он. А вот ты и правда смелая.

— Я? — неожиданное заявление Рошин меня удивило. — С чего бы?

— Ну как же? — в свою очередь тоже удивилась моей недогадливости брюнетка. — Ради любви рискнуть жизнью и решиться на свадьбу не смотря ни на что… Наверное, вы очень сильно любите друг друга?

— А-а! Э-э… типа того, — выдавила я через силу, не уточняя кто этот «тип» и чем его «того»…

— Вот! — воскликнула Рошин. — А тут одни никчемные трусы и озабоченные лепреконы. Ужас!

— Кстати, — припомнила я, поскорее переводя тему, — о лепреконах! Это вообще нормально, что у вас дети Дану шастают по подворьям как у себя дома и за девушками в банях подглядывают?

— Сама бы не прочь узнать, как эта скотина зеленая тогда в баню пролезла! — неожиданно зло прошипела Рошин — видно и впрямь душка-Ланкин ее достал.

— Да, — кивнула все та же разговорчивая «пышка». — Боярышником защищаем все здания, как положено. Но вот тогда в обители почему-то боярышник с окон и дверей был снят.

— Ой, нам пора, — опомнилась брюнетка, заметив, что народ кучно повалил в сторону помоста, — вот-вот соревнования начнутся, а без Королевы — никак. Девочки, пойдем скорее.

Я проследила взглядом за удаляющейся компанией. В центре площадки тем временем уже близилась к финалу песенка, и голоса певцов периодически заглушал хохот пьяненьких зевак и участников:

— Я в воскресенье шёл домой.

Был пьяным в стельку я!

А у жены во рту… ага!

Где быть должна моя!

Ну, я спросил свою жену:

Эй, милая моя!

Скажи мне, что там за «ага»,

Где быть должна моя?

— А, ты пьян! Ты пьян! Ты старый болван!

Набрался ты опять!

Морковка это сладкая,

Что мне прислала мать!

— Бродил по миру много я,

Везде я побывал,

Но у морквы такой ботвы

Нигде я не видал! («Семь пьяных ночей», Ирл.нар.песня)

Взрыв хохота сотряс площадь, раздались бурные аплодисменты, прерываемые выкриками: «Браво»! и «Еще че-нить сбацайте»! Но к разочарованию зевак, следующая песня оказалась мелодичной любовной балладой.

С трудом мы протолкались ближе к сцене. Не сказала бы, что пройти через пеструю толпу всех возрастов и рас было легко. Там и тут между человеческих голов мелькали хвосты, острые ушки, каменная мшистая кожа, радужные крылья и ветвистые рога, между которыми пришлось фланировать с величайшей осторожность, дабы не быть затоптанными или сами не затоптать незамеченную под ногами мелочь.

И вот хоть убей, но мне не верилось, что в этом ярком, веселом месте творятся какие-то страшные, темные дела.

На широком деревянном помосте стоял импровизированный трон из плетеной лозы, устланной клевером с вкраплением ромашек и васильков, на котором сидела Королева Мая — Рошин. В ярко-зеленом парчовом платье (этот цвет в Бельтайнскую неделю могли носить только Король и Королева Мая, да еще молодожены), и венком из луговых цветов на распущенных черных с белыми кончиками волосах она неизменно привлекала восхищенные мужские и завистливые женские взгляды.

Рядом с Королевой на помосте находились Патрик, Брок и незнакомая полная женщина в ярко-желтом платье и белом чепчике. Мужчины и женщина, сгрудившись, что-то живо между собой обсуждали, эмоционально жестикулируя и споря. Наконец, явно довольные результатом организаторы разошлись, и вперед выступил Наминор, по случаю праздника приодевшийся в вышитую не то морскими дракончиками, не то змеями кипенно-белую рубашку, подпоясанную красным шелковым поясом.

— Жители и гости благословенного острова Эрин, Клонтибрет приветствует вас! — голос оборотня был слышен даже в самых дальних закутках. — Бельтайнская ярмарка открыта! Нечего беречь горло — пусть песни и музыку слышат от Лондондерри до Суссекса. Не жалейте мяса, пива — ешьте и пейте! Не щадите ноги — танцуйте до упаду! Восславляйте начало нового года и великого бога Беля!

От следующего восторженного вопля (в честь бога или пива?) на пару минут оглохло ухо. А когда я, наконец, стала различать не только ошалелый звон, но и слова, сменивший оборотня Брок уже объявлял соревнования, точнее набрав воздуха в грудь рявкнул:

— Ну что? Есть тут настоящие мужики⁈ — дождавшись ответного ора, после которого я сто раз пожалела, что мы так настойчиво пробивались вперед, корчмарь (и по совместительству староста деревни) подбоченился. — Кто докажет, что не отсохли у него шулята⁈

Доказать согласно было полплощади. Что там! Даже шестилетние мальчуганы махали деревянными мечами, изображая взрослых и сильных воинов, а какой-то мелкий гоблин, вцепившись в мою ногу, подпрыгивал на полметра и верещал: «Я-я-я-я»!

Поймав мой злобный взгляд, зеленое недоразумение испуганно ойкнуло, отцепило лапку от девичьей коленки и поспешило скрыться в толпе. Тем временем Брок уже зачитывал список наград победителям, каждое из которых встречалось одобрительным гулом толпы:

— Четвертое место — бочонок эля. Третье место соревнований — лучший годовалый теленок из стада тетушки Матильды! Второе место — зачарованный мех, в котором всегда найдется пинта пива для измученного жаждой путника! Первое — сто золотых и титул Короля Мая!

Я едва не подавилась. Серьезно? Атлант так настойчиво пробивался в участники для того, чтобы выиграть бесконечный запас пива⁈

Белобрысый алкаш!

И за кого я вообще замуж собралась?.. То есть, тьфу. Чур меня, чур.

Когда участники соревнования начали выходить на сцену, я невольно присвистнула: а не слабо так! Почти сотня претендентов на Майскую корону! Впрочем, их количество впечатляло на первый взгляд. На второй же… среди побитых молью и жизнью наемников, а также местных пастухов и пахарей выделялись всего пятеро.

Один из них — черноволосый эльф с длинной косой до пояса и такими ресницами, что им позавидовала бы любая красотка. Второй — высокий рыжебородый наемник, державшийся легко и непринужденно.

Третий — Годраш, который никогда бы не пропустил такое веселье. Тролль тоже заметил меня в толпе — он помахал мне рукой, а его довольная рожа расплылась в щербатой улыбке.

Следующий претендент, который привлек мое внимание — кареглазый рослый шатен, скорее всего местный и, к тому же, оборотень. Худощавый, как все волки, но жилистый — в нем чувствовалась сила и уверенность.

Последний участник, конечно же, Шератан. Краса и гордость Атлантиды. На фоне местного контингента он смотрелся как Аполлон, который припарковал свою солнечную колесницу у паба и лично явился на стрельбище. Да что там, к моей досаде, когда высокий красивый мужчина появился на поле, демонстрируя тренированное тело в вырезе небрежно расстегнутой рубашки, местные девицы буквально запищали от восторга.

Остальные же мужики… да-а… Теперь я яснее некуда понимала недовольство Рошин местными «женишками».

— Три серебрушки и горсть медяков.

— Что? — я недоуменно обернулась к Сильвии.

Жрица кивнула на деловитого менестреля, высыпающего собранные за последнее выступление деньги в мешочек.

— Ты права… На золотой браслет и остальные подарки он бы копил лет двадцать. Надо поговорить с этим «щедрым кавалером»… Кстати, Марка не видела? Куда это рыжее чудовище запропало?

Жрица хотела покачать головой, как вдруг округлила глаза и напряженно раскашлялась. Я вздохнула:

— Только не говори, что он стоит сзади…

— Вот это я понимаю, змея… — загадочно протянул знакомый голос за спиной.

Я молниеносно развернулась на каблуках и уперлась в нашего мага, который оказался буквально за моим плечом.

— Кстати, очень фкуфная фмейка, — ухмыльнулся Марк, демонстративно откусывая кусок от копченой змеи на палочке, которые в изобилии продавались в продуктовом ряду по три медяка за пару.

Как он меня достал!

Правда на этот раз не только меня: бледная жрица, априори не переносящая ползучих гадов выругалась сквозь зубы и отвернулась.

— Тофе мне! — хмыкнул маг, прожевывая деликатес. — Нефенки!

Два испепеляющих взгляда скрестились на Марке. Не помогло. Испепелению его мажеское величество поддавались плохо. Парень забросил в рот последний кусочек и хмыкнул:

— Пошли. Я хорошее местечко нашел рядом с ареной. Если еще не заняли, пока вы тут рассусоливаете.