Глава 24

Впрочем, даже если бы атлант и тролль попали в разные пары и победили, им бы все равно пришлось встретиться в финале. Я невольно поперхнулась смешком: а если Годраша все-таки никто не одолеет, весело он будет смотреться вместе с Рошин на майском троне. Вот бедняга, не везет девушке с кавалерами.

— Смотри, началось! — Силь больно ткнула меня острым локтем в бок.

Я обернулась к арене — и впрямь, началось. Массивный плотный наемник и худощавый жилистый волк уже кружили по «рингу», медленно сближаясь для контактного боя. Спокойный уверенный Колм составлял полную противоположность оборотню, у которого глаза горели азартом, а ноги не могли стоять на месте, словно у шебутного сеголетка.

Как только Патрик дал отмашку, первым ожидаемо атаковал волк. Даже не думая изощряться в выпадах, он длинным прыжком легко преодолел трехметровое расстояние, целясь кулаком в голову противника.

Промах!

Еще бы! Колм явно ожидал такого нападения и лишь слегка отклонился, пропуская удар и тут же, не мешкая впечатал кулак в живот оборотня.

Ох! Наверное, это больно! Согнутый в три погибли Эвин — легкая мишень. Или… хочет таковой казаться?..

Довольный началом боя, наемник тянет «добычу» на себя за волосы, пытаясь коленом ударить в лицо. Но волк вдруг распрямляется, резким ударом бьет Колма в открытый подбородок и подсечкой сбивает соперника на землю, пытаясь несколько раз ударить того сапогами, подкованными железом. Но наемник успевает перекатиться, уворачиваясь от ударов, и двумя ногами отбрасывает Эвина назад. Через минуту мужчины вновь на ногах, хотя и в довольно потрепанном виде. Бой продолжается, склоняя чашу весов то в одну, то в другую сторону.

Толпа ликует — усердно болеют как за Эвина, так и за статного наемника. Там и сям между зрителей снуют деловитые мужички со свитками и объемными кошельками: принимают ставки на финал. Еще большей популярностью пользуются девушки-разносчицы с подносами и кружками с густой пеной.

Оборотень довольно скалится в ответ на выкрики толпы и явно чувствует себя победителем. А вот наемник явно злится. Да, в такой битве тяжело остаться невозмутимым.

Теперь нападает Колм. Бьет то с одной, то с другой стороны в голову, в корпус, живот. Но волк ловко ставит блоки, принимая удары на предплечья и локти, уходит в глухую оборону.

— Он проиграет, волк слишком быстр, — покачала я головой. — И оборотни куда выносливее людей.

— Но и наемник очень силен, — возразила Сильвия, с жадным любопытством следя за схваткой. Я усмехнулась: какая богиня, такие и жрицы. Как бы там Силь не отнекивалась. Ведь не просто так кровожадный бог войны дворовой шавкой стелется у ног пленительной Киприды, выполняя любые прихоти богини любви.

Я уже решила, что бой затянется надолго, как вдруг под дружное зрительское «Ох-х»! волк, улучив момент, вновь прыгает вперед, сбивает наемника, и мужчины катятся по земле. Более массивный Колм, подминает под себя оборотня, но Эвину вдруг освобождает руки и отвечает наемнику кулаком в челюсть. Голова противника запрокидывается: из носа хлещет кровь, пачкая белую рубашку волка и песок, а после добивает сцепленными кулаками по шее. Раздается стон и наемник без сознания замирает на песке.

На поле выбегает Брок, склоняется над поверженным Колмом, проверяет зрачки мужчины и качает головой.

Пять… три… один.

Торжествующий Эвин выпрямляется во весь рост и поднимает кверху сцепленные руки, принимая поздравления. На лице волка светится торжествующая улыбка. Еще бы! Он уже в финале и в одном шаге от победы.

Вторая пара не заставила себя ждать. Как только Эвин покинул поле, на плац с разных концов арены вышли Годраш и Шэр.

Я почувствовала как руки стали мокрыми и горячими от пота. Горгона, а я волнуюсь! И тролль — мой старый, добрый друг, с которым съедена не одна мера соли и выпит не один галлон пива. И с Шератан мой… мой… не важно.

Начинать атаку ни один не второй не спешат. Просто замирают друг напротив друга, неторопливо оглядывая противника. Атланта я понимала — воин не дурак лезть под каменные кулаки тролля без подготовки. А вот почему Годраш медлит?..

Пауза затягивалась. Зрители уже начали волноваться и выкрикивать с мест оскорбления. Хохот, свист и возгласы доносились со всех сторон, из которых «Эй, каменные чурбаны, ногой хоть дерните»! и «Каленый дрот тебе в зад — че стоишь»⁈ были самыми приличными.

Вдруг толпа взревела в едином порыве — Шэр все-таки атаковал. Крутанулся вокруг оси, ногой с разворота ударил в грудь тролля и тут же отскочил. Гордаш подался вперед, а Шератан ловко обошел соперника слева и добавил короткий удар кулаком под дых.

Только эффекта это не дало. Тролль и от первого удара разве что чуть пошатнулся, а Шэр нахмурился, обтирая покрасневшие костяшки.

Если бы не ор зевак, то можно было бы услышать звук удара — как о каменную стену. Я это знала точно. Точнее испробовала на себе, как и сбитые до крови кулаки…

После первой неудачи атлант запала не потерял. Он стал активно атаковать тролля, пробуя каменную шкуру Годраша на прочность. Тот, впрочем, тоже не зевал. И хотя Шэр пытался защищаться, но пару ударов все-таки пропустил, заработав ссадину на локте и синяк на боку. Оно и понятно: одновременно атаковать и ставить блоки трудно. Но от большей части выпадов медлительного тролля воин все-таки смог увернутся и не раз ответить, впечатав кулаки в каменное тело. Кому от этого было хуже — непонятно.

Зрелище завораживало. И я даже поймала себя на мысли, что не хочу окончания боя и одновременно боюсь, что Гордаш закончит его одним ударом.

Других зрителей это тоже раззадорило, из толпы доносились выкрики:

— Давай, каменюка! Какой он тебе соперник⁈

— Прикончи его одним ударом!

Атака Гордаша почти утонула в воплях, хотя за беловолосого красавца-атланта, точнее против слишком нечестной каменной силы тролля, тоже болели активно.

— Свали уже это дуру мшистую!

— Эй, белобрысый, по шарам ему двинь! Они у него, чай, не каменные! —

Особенно истошный вопль вызвал бурю хохота, и я невольно взглянула, кто это так переживает за атланта. Ба! Да никак, предыдущий соперник тролля!

Приметный лысый мужик с заплывшим глазом, опирался на подобие быстросклепанного костыля, и разве что не плевался в сторону Гордаша.

Ох-х! Последняя фраза явно вывела тролля из себя. Наплевав на противника, Годраш развернулся в сторону «крикуна» и зарычал:

— Иди свои шары мой! Ща новый рецепт яишни опробуем!

Потом вернул внимание Шэру, сжал кулаки… И вдруг прыгнул на воина. Прямо вот так, с неожиданной прытью. Атаки сыпались еще и еще — и он уходил от них все неуверенней. И не ушел на повороте. Оступился, замешкался и… следующий удар вошел ему в грудь и отправил на песок. Воин проехал на спине добрый метр и с трудом покатился влево. Каменный кулак Годраша вошел в землю, где только что лежал Шэр, подняв фонтан песка.

Рядом тихо охнула Сильвия. Да и я неотрывно следила за двумя фигурками на поле. Ох, тролль слишком разозлился и для Шэра такой бой может обернуться действительно серьезными травмами…

Атлант вновь закружил вокруг тролля, на сей раз пытаясь взять не силой, а скоростью. Воин полностью ушел в защиту, стараясь не подпускать Годраша близко. А атаковать быстрыми одиночными ударами и вновь отпрыгивать на безопасное расстояние.

При этом остроухий как никогда напоминал… драчливого щенка, который скачет вокруг матерого волкодава, пытаясь поохотиться на его хвост или лапу. Зрителям это тоже не понравилось. Даже «доброжелатель» тролля не остался в стороне и временно переключился на атланта. Он махал костылем и вопил что есть мочи:

— Слабак! Хоть в глаз ему засвети!

А вот я была просто в восторге, неотрывно наблюдая за точными ударами.

— Ох, атлант хорош! — не сдержала я восхищения.

— С чего это он хорош? — возразила жрица. — На ногах едва стоит!

— Присмотрись, Шэр бьет по болевым точкам. И троллю уже явно не так весело и вольготно.

Я вновь перевела взгляд на арену, как раз поймав взглядом очередной выпад остроухого. Воин сумел оказаться сзади противника, ногой попав троллю точно по копчику. Последний удар явно был очень болезненным: тролля словно тряхнуло молнией, он выругался, шумно втянул воздух и с трудом развернулся, отмахиваясь от следующей атаки.

— Но так же убить можно! — возмутилась жрица.

— Нет, — покачала я головой. — Годраш же не человек. Его шкура гасит большую часть удара. Все честно: каменная кожа против запрещенных приемов. И атланту нужно бить о-очень точно. Ух! Смотри!..

Тролль все-таки смог зацепить воина и ударом в левое плечо отбросил Шэра на добрые три метра. Воин кувыркнулся через голову, но каким-то чудом сумел приземлиться на ноги. И тут же с нечеловеческой скоростью вновь оказался сзади противника. Заскользил по песку, почти падая плашмя и ногой заехал Годрашу под коленную чашечку. Пока тролль пытался устоять на ногах, воин вскочил, впечатывая кулак в бок тролля. Почки, если не ошибаюсь… Судя по отборной ругани Годраша так и есть. Последний удар пришелся троллю точно в грудину. В солнечное сплетение.

Я буквально услышала хруст камней и тихое рычание тролля. Годраш зашатался, изо всех сил стараясь сохранить равновесие, и… бухнулся на колени, опираясь ладонями о землю. Наступила тишина.

Ненадолго: под восторженные вопли толпы, тролль помедлил и плавно поднял правую руку, раскрывая сжатый кулак. Я выдохнула, только сейчас заметив, что почти не дышала. Вот это схватка! Тартар меня побери!

Не думала, что Шератан умеет так драться. Такая битва — это бой на выживание, грязная уличная драка, когда или ты или тебя. Вот только где гордый, высокомерный атлант мог научиться такому?

Впрочем, не думаю, что Годраш особо расстроен поражением. Колму за четвертое место достался — бочонок эля, а у тролля за третье — жареный теленок. Уверена, они быстро найдут друг друга.

— Рокси! — через десять минут из толпы вынырнула сияющая рожа оклемавшегося тролля. В одной руке Годраш держал пенную кружку, а во второй телячью ногу с чесночком. — Выпьем, а⁈ Ты тока глянь, какую я цацу добыл!

— Я в тебе не сомневалась, — я чмокнула тролля в щеку и поддела его шутливо. — А как же Королева Мая?

— И чо я с ней делать буду? Ну сама подумай, на кой ляд мне такая баба⁈ Ее даже в койку не затащишь — это ж какая-то плющерица будет! — возмутился тролль.

— А как же звание лучшего воина и победителя?

— Вот и я говорю, — вновь завелся Годраш. — Сколько раз предлагал этому старому змею Патрику отдавать бабу за третье место! А чемпиону пиво и уважуха, значит, чтоб была. Так нет же: «традиции»! — говорит. Тьфу!..

— Но ты ведь и так думал поддаться, а?

— Проскакивала мысля, — легко согласился тролль и подавил сытую отрыжку, — да куда там! Все по честному. Этот белобрысый подлец хорошо дерется. Тока ему сейчас с хвостозадым драться. Я бы держал ухо востро.

— Чего так?

— С головой у него беда. За победу этот волчоныш горло перегрызет и головешку в малиннике зароет — не поленится. Потому что азарт аж из задницы прет. И по жизни и в картах.

— Он картежник?

— Угу, — Годраш отхлебнул еще, за раз опустошив полкружки и почесал мшистую грудь. — Ты ж знаешь, я тоже не дурак партейку раскинуть, но знаю, когда пора вожжи придержать. А Эвину для сидения стул надо заказывать сортирный, с дыркой.

— Зачем это?

— Шило потому что длинное, аж лавку протыкает. Да ты не смейся! По прошлом годе перед Самайном он проигрался братцам Салливан в пух и прах, да так, что если б всю деревню продать и половины суммы не собралось бы. И то ничему жизнь не научила.

— Это которые?

— А во-н в том углу арены ошиваются двое. Видишь?

— Вижу, — я содрогнулась. — Ну и рожи! Небось, от их красоты зеркала трескаются!.. Так, а с Эвином что было?

— Хрен его знает. Вишь, волчоныш целенький бегает, даже хвост не отрубили. Значит, расплатился. Жаль я с ним в пару не попал. Ух бы я тогда!.. — Тролль демонстративно сжал гигантский кулак, так сжав пальцы, что с кожи посыпался мелкий песок. — Эх, надо было Броку перед забегом монету сувануть, чтоб нас вместе поставил. Не успел — и так к самому началу приплелся.

— А где так пропадал? Пивные подвалы опустошал?

— Не, дровяную традицию поддерживал, — хохотнул Годраш и объяснил в ответ на мое недоумение. — Уже второй год к леснику нанимаюсь дровишки потаскать — прибыльное дельце!

— Это кто ж запасает дрова весной⁈ — не удержалась я от восклицания.

— Мартин, цырла местная. Мож видела? Такая мелочь в бабских чулках и с лютней?.. Ну вот, ему два воза полешек и перенес. Эй! Ты! На чужой пирожок не разевай роток! — внезапно рявкнул тролль, во всю мощь неслабых легких. — Неча граблями немытыми чужие бочки лапать! Колм, твою растудыть, ты куда поперся⁈ Чего за нашим призом не следишь⁈ И что, что у тебя рука сломана⁈ Я те щас ногу сломаю, чтоб на месте сидел!

Разъяренный Годраш понесся отбивать заработанный бочонок и теленка от армии любителей халявы, а рядом раздалось возмущенное восклицание Марка, которого тоже заинтересовала новая информация:

— Что за блажь⁈ На кой менестрелю сдались дрова в таком количестве и в мае месяце⁈

— Или не ему?.. — задумчиво произнесла я.

— А вот это интересный вариант, — согласился маг и умолк, погруженный в раздумья.

Почти совсем стемнело. По углам арены зажгли смоляные факелы вдобавок к разожженным тут и там кострам. До финального боя остались считанные минуты.

В воздухе запахло далеким дождем. Где-то к утру явно пройдет гроза: трава сухая — роса так и не выпала, и совы уже вылетели на охоту, торопясь успеть до непогоды. Это хорошо — дождь перед Бельтайном, добрая примета.

А вот зрение надо перестроить: последний бой хочется увидеть во всех подробностях. Глаза на несколько секунд защипало, окружающий мир помутнел, скрываясь в плотном тумане и… заиграл новыми яркими красками. На десять-пятнадцать минут поединка ночного зрения мне хватит, а больше и не нужно.

Последняя битва обещала быть интересной, тем более для финала правила менялись: вместо кулачного сражения, зрителей ждал бой на палках. Ух! Я бы и сама не отказалась подраться. С холодным оружием я тренировалась изредка дома с отцом, но любимый посох из каменного дуба не променяла бы ни на одну дамасскую сталь.

А вот Шератан явно был не в восторге от предложенной деревяшки. Беловолосый воин даже саму палку — длинный полутораметровый посох — все норовил перехватить за невидимую «рукоять» на манер двуручного меча. При этом на лице мужчины не было заметно даже тени волнения — он был мрачен и спокоен.

Эвин же, напротив, весело смеялся, шутил и махал рукой хихикающим девушкам. Палку он закинул на плечи коромыслом и слегка придерживал ладонью, в свою очередь снисходительно поглядывая на воина.

Начало боя я пропустила. Буквально на секунду отвлеклась, чтобы шикнуть на оттоптавшую мне ноги Сильвию, а когда вернула внимание арене — уже вовсю кипел бой. Пока что мужчины сражались на равных, постоянно перемещаясь по полю и держа противника на дистанции. И тот и другой пытались «обрубить» конечности соперника или выбить палку, чтобы после закончить бой за пару ударов. Но ни одному это пока не удавалось. Противники подобрались на славу: оба быстрые, сильные и крепкие. К тому же оба не люди.

А еще Эвин, кажется, действительно умел сражаться посохом. В отличие от атланта…

Словно в подтверждение этого, волк перешел в яростную атаку, проводя красивую, почти идеальную связку. Быстрым взмахом он нанес Шеру удар в голову и на возврате атаковал его в левое колено. И почти тут же ударил по ребрам, шагнув ближе, прокрутил кисть и вновь нанес противнику удар по голове снизу вверх.

От последнего удара Шератан уклонился и, наконец, ушел на безопасное расстояние. Воин явно разозлился, с досадой вытирая кровь из разбитой губы.

То ли ярость так повлияла на него, то ли ущемленная гордость, но атлант вдруг собрался, отражая следующие выпады противника. А после и сам перешел в атаку.

Сильный удар по кисти едва не заставил Эвина выронить палку, а от удара по голове и вовсе на пару секунд потерять координацию и пропустить следующие жесткие удары по корпусу и в живот. Ох, это явно было больно!

Но вместо того, чтобы добить противника, Шэр зачем-то замирает. Всего на пару мгновений, но этой заминки оборотню хватает, чтобы вновь упрямо вскочить и ударить атланта в левое бедро, в торс и в голову.

Шератан падает и тут же поднимает вверх руку, признавая поражение. Зрители ревут, оборотень довольно ухмыляется, но усиленным ночным зрением я вижу легкую улыбку, которая на секунду скользит на губах атланта.

Бой окончен. Я выдыхаю и все еще неверяще качаю головой.

Он поддался! Я просто уверена, что Шэр именно это и сделал. А я еще дура не поверила, что этот упертый атлантский баран действительно может… Что? Сделать то, что говорил? Но он именно это всегда и делает.

Что ж, второе место он явно заслужил. И первое за артистизм.

Неожиданно совсем рядом в пестрой толпе мелькнуло зеленое платье. Среди желто-сине-красных и коричневых цветов — яркий зеленый более чем бросался в глаза. Я оглянулась, проверяя, где находится Рошин. Но, нет — Королева Мая находилась на помосте рядом с Броком и Патриком.

Тогда — кто это? Кто посмеет в Бельтайн нацепить на себя одежду неподобающего зеленого цвета?

Миг — и слева вновь мелькнула травянистая полоска платья и копна рыжих волос. Появилась всего на удар сердца и вновь затерялась в толпе. Тартар и все его демоны! В глазах поплыли разноцветные круги — действие заклинания ночного зрения закончилось. Как же «вовремя»!..

Я присела, пережидая, пока голова перестанет кружиться и сплюнула горькую слюну. Пролетевшая мимо сова вызвала мимолетное чувство сожаления. Для нормального друида это был бы самый легкий и логичный способ получить информацию. Ладно, попробуем по-другому.

На ходу вытаскивая посох, я отошла подальше от людей, петляя между разожженными там и тут кострами и гуляками. Отрывистые слова заклинания улетели брошенным в воду камнем и кругами разошлись по ночному небу: пусть слышащий — увидит, смотрящий — услышит!.. В конце концов, кто сказал, что цвета можно ощущать только зрением? Зачем забывать о слухе, запахе, вкусе в конце концов?

Мягко опустившись на землю, я закрыла глаза и отпустила мысль, направленную заклинанием, гулять по округе в поисках привычной горьковатой зеленой свежести с запахом полыни. Зеленое море под ногами было привычным и едва привлекало внимание, как и мелькающие тут и там мелкие кляксы — некоторые девушки, видно в надежде привлечь симпатичного эльфа или сильфида, вплели в волосы вызывающие ленты, и одна зеленая клякса побольше — платье Рошин. Остальные цвета, послушные заклинанию, на время стали едва заметными серыми тенями — еще не хватало обжечь разум об этот калейдоскоп!

Через несколько минут бесцельных поисков я уже была готова сдаться, как вдруг едва не потеряла сознание: столб бушующего зеленого пламени уходил от земли, казалось, к самым звездам и обжигал даже на расстоянии в добрые сто шестьдесят футов.

Боги и демоны! Что это за троллева отрыжка⁈

Внезапно пламя уменьшилось до небольшого костерка и быстро заскользило прочь. Врешь! Не уйдешь! Подвижный светлячок зелени манил сквозь закрытые веки не хуже горящего очага в ненастную ночь. Ощущая, как кожу обжигают руны я почти бежала сквозь толпу, чудом минуя препятствия, живые и искусственные.

Азарт погони горячил кровь, заставляя ее быстрее бежать по венам с каждым сокращенным футом между мной и «добычей». Глазам уже больно от яркой изумрудной зелени и кажется — только протяни руку…

Попалась!

Ладонь впустую мазнула по воздуху и я открыла глаза, без удивления рассматривая серые стены сараев в каком-то закоулке деревни. Темно. Пусто. И ни одной живой души.

Заклинание рассеялось, унося с собою и остатки сил. Тартар и все его демоны! Воздух со свистом вышел сквозь зубы, а кулаки защипало из-за сдертой о стену кожи. Что за дрянь водит меня за нос⁈

Для очистки совести от сомнений и углов от пыли и паутины, я все же обследовала подозрительные закутки тупика и направилась к выходу, успев сделать лишь несколько шагов. За спиной вдруг раздался шорох и тихий, едва различимый смешок.

— Ты⁈

Каюсь, от удивленного восклицания я не удержалась, и смутилась, получив от беглянки насмешливый взгляд.

— Ждала кого-то другого?

Та самая рыжеволосая девочка лет двенадцати аккуратно двумя пальчиками отвела нацеленное ей в голову навершие посоха, и заразительно рассмеялась, щуря огромные ярко-зеленые глаза.

— Ты так пыталась меня поймать, что было бы несправедливо не вознаградить такое упорство.

— Я… Скажи… — я прикусила вдруг пересохшую губу, ощущая шероховатость обветренной кожи, — какую роль играешь в этой истории ты — Бригит?

Девочка вновь сощурила глаза, улыбнулась и… превратилась во взрослую невероятно красивую рыжеволосую женщину. В роскошном зеленом платье из чистого шелка с золотой вышивкой она выглядела… как богиня. Которой и была.

— А ты умнее, чем кажешься, — фыркнула собеседница.

Я поежилась: в ее голосе мелькнули особые нотки. Покровительственные, с острыми гранями высокомерия, они закружились в воздухе, сделав его по-зимнему колким. Нотки, напоминающие о злых свекрухах, надменных сенаторах и… о бессмертных Богах, которым докучают назойливые смертные. От мысли, что я сейчас говорю с дочерью самого Дагды, женой Бреса — великолепной Бригит мне вдруг стало не по себе…

— Твое появление связано с событиями в Клонтибрете? — попыталась подобрать слова. — С погибающими молодоженами?

— Да, — качнула головой богиня, отвела взгляд и вздохнула. — И не только. Это связано лично с вами.

— С нами⁈

— Но я не уверена, что хочу тебе об этом рассказывать. По крайней мере немедленно.

Голова все больше шла кругом. Только сейчас я заметила, что богиня действительно смотрит на меня как-то… неодобрительно. Это ведь не от того, что я не очень удачно помогла ей в обители?

— Мы в чем-то виноваты перед тобой? Я виновата?

Бригит неопределенно качнула головой и тряхнула роскошной гривой кудряшек, словно обычный человек, который сделал трудный выбор. Ее голос неожиданно стал торжественным, а тон церемонным:

— Скажи мне, дочь ирландской земли, урожденная Римом. Кому ты служишь?

— Что?..

— Ответь! Кто твои боги? Служишь ли ты громовержцу Юпитеру?

— Нет, — я преклонилась перед богиней, встав на колено. — По рождению мой род ставит жертвенники Диане-охотнице; по выбору же…

Взгляд богини скользнул по моей руке, замерев на метке-татуировке.

— Огма, — богиня облегченно выдохнула. — Неожиданно. Но обнадеживает. Старый пройдоха просто так свой знак не ставит на кого ни попадя.

— И все же?..

— Вы… виновны в том, что это ваши римские интриги привели беды в это место! Так что будет справедливо, если вы их и исправите. Тогда будет смысл говорить с вами о более масштабных проблемах. Ну а на нет и суда нет.

— Почему не сейчас?

— Я слишком рискую, — тихо произнесла Бригит. В огромных глазах мелькнула тень страха. Обычного человеческого страха. Но… так не бывает⁈

— Кого можешь бояться ты — бессмертная, могущественная?

— Мужа, — просто ответила богиня.

Мужа⁈ Я глядела на эту грустную зеленоглазую женщину с длинными косами цвета заката и не могла поверить.

Все знали историю Бригит и Бреса — сына Повелителя фоморов, полудемона, сильнейшего из ныне живущих чародеев. Благодаря своей силе и могуществу, Брес стал новым королем Туата-де-Даннан.

Кто знает, как дальше повернулась бы история сидов, Повелителем которых стал фомор по рождению, если бы не Бригит. Ибо жестокий демон, непримиримый противник богов Туата-де-Даннан влюбился в дочь своего врага. К удивлению волшебного мира чувство оказалось взаимным. И Бригит стала той единственной, кого слушал чародей, единственная, чье слово было дня него важнее жизни и чести.

И вот… она его боится?..

— Оставим эту тему, — Бригит повелительно подняла руку, прерывая уже готовый сорваться с губ вопрос.

— Хорошо… Но ты знаешь, что происходит в деревне?

— Знаю.

— Но не поможешь?

— Давай скажем так, — поразмыслив, медленно произнесла богиня, — старому трутню не хватает власти. Вот он и пользует молодых пчел в своих целях.

— Трутню? Ты, наверное, хотела сказать «королеве»? — мне показалось, что я вполне уловила ассоциацию. Кому как не Шане желать власти и пользоваться пчелками-ученицами?

Но Бригит покачала головой:

— Нет. И очень жаль, что ради любви люди готовы променять железо на дешевое золото.

Э-э?.. Что? У меня окончательно пошла голова кругом. Но переспросить я уже не успела.