6.2
…Голос звенел колокольцами, почти затихал, шурша камышами у озера, и вновь возносился ввысь. Песня оборвалась резко, на полустоне. Бард давно замолчал, но чарующие отзвуки все еще продолжали звенеть в воздухе.
— Какая красивая баллада… — мечтательно протянула Флора, не отрывая взгляда от сидящего напротив парня.
Я вполне разделяла ее восхищение песней, да и самим менестрелем тоже. Бардом внезапно оказался тот самый симпатичный шатен, который привлек мое внимание еще при взлете. После неловкого предложения объединиться, именно он стал тем, кто спас положение, невзначай уточнив: «На всех ли распространяется приглашение».
Хотя вблизи помимо интересной внешности стал заметен внимательный цепкий взгляд, тщательно спрятанный под пушистыми ресницами такой длины, что им обзавидовалась бы иная куртизанка.
Впрочем, ни для кого не секрет, что под яркими одеждами, чарующими голосами и красивой внешностью менестрелей, зачастую пряталась и их вторая ипостась — очень дорогих и умелых шпионов.
— Одна из любимых, — подтвердил менестрель, который представился Ларом, и перебрал струны лютни. — Что-то все загрустили?
— Так расскажи чего повеселей, — предложил Марк.
— Не проблема, — кивнул парень и без перехода начал рассказ. — Молодая патрицианка разругалась с мужем, заявила:
«Да я, чем с тобой оставаться, лучше в бордель пойду!»
Муж даже не думая ее удерживать, спокойно запирает дом и ложиться спать, решив что строптивая женушка просто отправилась к родителям. Наутро блудная супруга возвращается.
«Сколько заработала?» — ехидно интересуется муж.
«Девять сестерциев и три асса!»
«Это с кого же это ты взяла три асса?»
«С каждого!»
Все захохотали. Я рассмеялась вместе со всеми, хоть длина бороды анекдота тянулась от Апулии до Фароса. Но Лар рассказывал действительно хорошо: на разные голоса, искусно подражая и мужчине и женщине, вовремя делая акцент на концовке. А уж богатый диапазон интонаций голоса сделал бы честь и Аполлону.
Чай оказался разбавлен изрядной дозой винных паров и веселья. Пожалуй, единственный, кто явно неодобрительно отнесся к этому действу был маг первой группы.
Впрочем, даже если бы этого высушенного хлыща пытался взбодрить сам Дионис, боюсь, и он потерпел бы неудачу.
О заданиях никто даже не пытался заговорить. Рим еще не отпустил нас, а дорога не приняла. И мы все еще ощущали себя всего лишь вчерашними выпускниками-адептами.
Может быть завтра, когда стены Рима скроются за горизонтом широких драконьих крыльев… тогда мы перестанем оглядываться назад. А оглянуться… не мешало бы. Между лопаток так и свербело от пристального чужого взгляда.
Словно невзначай я обернулась, оглядывая перелетную кабину. Вроде все тихо и мирно. Почтенный философ что-то там мудрил над огромным фолиантом в обложке из вытертой телячьей кожи, а патриций все также продолжал накачиваться дарами Диониса.
Мое внимание вновь вернулось к нашей компании. Наконец-то я смогла спокойно рассмотреть и оценить первую группу. Жрица мне очень понравилась — чуть полноватая фигурка, задорное лицо, остренькие ушки и легкий веселый характер. Веспасия одинаково легко общалась и с девушками и с парнями.
На бывших однокурсниц — Флору и Мелифу — смотреть было не интересно. Их я и так успела выучить за восемь лет обучения.
А вот маг…
Я говорила, что терпеть не могу магов?.. Так вот, Марк был просто душкой в сравнении с Флавием Домицием. Такой не только по головам пройдет для достижения своей цели, но и, что более вероятно, по трупам. Причем собственноручно «заказанным». Даже своя группа старалась держаться от его магичества подальше. А уж взглядами, которые «незаметно» бросали друг на друга волшебники можно было вскипятить Атлантический океан.
Если все остальные с бывшими однокурсниками и не были в приятельских отношениях (хотя две жрицы между собой явно ладили неплохо), то по крайней мере не враждовали. А вот двое магов, мягко говоря, ненавидели друг друга. Тем более странно, что Марк согласился принять предложение Флоры.
И уж тем более неожиданным стало замечание Флавия:
— Приятная компания у нас получилась, — все изумленно уставились на мага с видом: «Вот это да! Очковая кобра заговорила»!
— Точно-точно, — подтвердила жрица. — Может и дальше вместе направимся? Вы, кстати, куда?
— На север, — после непродолжительного молчания выдала Силь.
— Совсем-совсем на Север? — подозрительно переуточнил маг
— А вы? — встрял в разговор Марк.
— И мы… на Север…
Наступила минута молчания. Хоть изначально было понятно, что скрывается за этим приглашением «совместного междусобойчика» на душе стало мерзко.
— Честно говоря, я думала, задания будут куда сложнее, — как бы между прочим себе под нос буркнула жрица.
— Веспасия! — едва не сорвавшись на дискант воскликнула Флора.
— Что Веспасия? Можно подумать тебя твое особо «сложное» задание вдохновило? А если серьезно, то мы в Брест.
Жрица в упор взглянула почему-то на меня, внимательно глядя пронзительно-синими чистыми глазами. Что ж, правда за правду. Почти.
— Мы на Бретань.
— Ясно.
В общем, разговор дальше не задался. Менестрель вновь заиграл нечто ненавязчиво легкое, а вскоре и магические светильники приглушили. Попутчики начали укладываться на ночлег. Лететь предстояло всю ночь, посадка — утром, в шесть.
Усталость от необходимости держать постоянные ментальные щиты давала о себе знать так, что я даже не заметила, как ко мне подошла Силь.
Девушка теребила завязки туники, кусала губы и вообще всем видом показывала, что она очень смущена и одновременно очень хочет поговорить.
— Ты что-то хотела Сильвия?
— Нет… Да. Роксана… я слышала, как ты говорила что Шэратан… убил одного из рабов в вашем доме?
— Да, к сожалению, мой отец лишился своего виночерпия, — отозвалась я, поправляя подушку. — И это, конечно, неприятно. Но зато остальные слуги лишились отменной шестерки в своих рядах и очень рады этому факту.
— Просто так вот взял и?..
— Вначале вроде все шло хорошо, — перебила я жрицу. Терпеть не могу, когда люди говорят вот этими недомолвками. — Остальные невольники сказали, что вроде все было спокойно. Его разместили, подлечили. А после за завтраком его уидел виночерпий и вот он как раз взял и стал оскорблять новенького вдоль и поперек. Так сказать по-батюшке и по-матушке а после облил вином. И вот Шэр взбесился.
— Шэр? — удивилась Сильвия.
Я неожиданно для себя смутилась.
— Да как-то Шэратан длинно получается. Неважно в общем.
— Понятно, — кивнула блондинка и вздохнула. — Прости, я чувствую себя виноватой…
— В том, что у атлантов вода вместо головного мозга ты точно не при чем. Тут попробуй пойми, что у этих нелюдей в голове делается и при нормальных мозгах. А когда они набекрень…
Сильвия вновь вздохнула. Я тоже промолчала: виски начало ломить тупой ноющей болью и мне уже не терпелось лечь спать. Или хотя бы сделать вид.
Вот только жрица похоже решила всерьез до меня докопаться. Она смотрела серьезно, что-то там складывая в хорошенькой головке, и неожиданно выпалила:
— А ты? Человек?
Я⁈
Истерично хрюкнув от неожиданности, я ошеломленно замерла, не зная как реагировать на такие расспросы.
— Ну и вопросы у тебя! — мой деланный смех, прозвучал настолько неестественно и глупо, что я замолчала и, взглянув в эти огромные голубые глаза, ждущие ответа, неожиданно для самой себя честно ответила. — Нет. Уже — нет…
— Значит ты тоже нелюдь?
Спокойный, размеренный голос атланта, прозвучавший за спиной, заставил вздрогнуть от неожиданности, развернуться и… ткнуться носом в грудь этому нахалу.
Тартар! И все же, как непривычно глядеть на мужчину снизу вверх! С моим ростом обычно все происходило с точностью наоборот: заискивающий мужской взгляд редко поднимался выше шеи. А особенно бесило то, что большинство парней могут максимум поцеловать тебя… в грудь!
Теперь опытным путем я выяснила, что зеркальное отображение раздражает не меньше! То есть когда я! Это я-то! Могу достать мужчине всего лишь до подбородка. Хм… как бы его укоротить сантиметров на десять?.. Хоть в каком-нибудь месте!
— Оказывается между нами намного больше общего, чем тебе хотелось бы, не так ли «госпожа» Роксана?
От этого высокомерного тона меня просто перекосило — ах ты наглец! Ты еще смеешь нас сравнивать⁈ Да если бы не эта малахольная жрица со своим трансом, сидеть бы тебе и дальше в невольничьей палатке!
От неприятного и бурного продолжения разговора нас спасла приснопамятная Сильвия, которая поняла, что назревает буря и торопливо попросила:
— Шэр, ты не поможешь мне затянуть полог над кроватью?
— Да, конечно, — легко согласился мужчина, поворачиваясь в жрице и отправляясь прочь. Мне оставалось только фыркнуть им в спину и, наконец. рухнуть носом в подушку, навешивая на себя еще парочку ментальных щитов.
Ночь прошла беспокойно. Раз за разом я то проваливалась в тяжелый сон без сновидений, то просто лежала, разглядывая однотонно-бордовую ширму, отгородившую спальное место от общего зала. На этот раз даже мерные взмахи драконьих крыльев и живое тепло нашей «крылатой повозки» не могли убаюкать. Все никак не проходило чувство некоего чужого оценивающего взгляда, от которого хотелось как можно плотнее закутаться в плед и ни за что не показываться. Ох не к добру!
А в голову все лезли воспоминания о прошедшем дне и почему-то о последнем разговоре с остроухим атлантским бараном.
Трагедии из Изменения я никогда не делала: семья любит и будет любить меня такой, какая я есть. А на мнение остальных мне, мягко говоря, плевать с высокой башни. Да и мало кто из этих «остальных» знает, что на самом деле происходит за бело-зелеными стенами Обители друидов и о том, кем на самом деле являются забавные длиннополые чудики с деревянными посохами…
Вытянув руку из-под шерстяного одеяла, я полюбовалась тем, как красиво руку оплетает зеленая лоза: листики и веточки, казалось, были живыми и шевелились словно под ветром. Как бы-то ни было, я та — кто есть.
Под утро дракончик вновь попытался со мной «поговорить». В результате к рассвету настроением я могла поспорить с десятком гарпий, и неизвестно кто бы вышел победителем в этой схватке.
Приземления в последний час полета я ждала как манны небесной. Успокоиться не помог даже плотный вкусный завтрак и привычная медитация. А потому, когда, наконец, в салоне вновь появилась обслуга, я даже не знала, кого из богов возблагодарить за такой подарок.
Рабы засуетились, убирая неприкрепленные вещи и отправляя пассажиров на места. Дракон наклонился вперед, заходя на посадку; в животе вновь возникло непередаваемое чувство полета бабочек.
Однако расслабиться так и не получилось. Дракон в последний раз дернулся, поудобнее устраиваясь на лапах, и замер. Мы добрались в Лион!