Глава 7

Апрель в Риме и апрель в Лионе — совершенно разное время года. Если в Вечном Городе уже вовсю цвели апельсины, мирт и лавр, то здесь весна еще только-только вступила в свои права. Температура не поднималась выше пятнадцати градусов и солнце только освободило от снежного плена черную, с купинами прошлогодней травы, землю.

Выходила я первой, внаглую растолкав замешкавшихся попутчиков. Выскочила на площадку на драконьей холке и торопливо сбежала вниз.

Земля! Наконец-то земля. Брякнуться на колени и зарыться ладонями в мокрый чернозем я себе уже не позволила. Хоть и очень хотелось. Просто расправила плечи и вдохнула всей грудью.

Если закрыть глаза и не обращать внимания на дракона (вполне себе большого и действующего дракона с терпким запахом чешуи, серы и пепла), то пахло… весной.

Тяжелый, непривычный для жителя столицы, запах талой воды, чернозема и прелой листвы. Это был аромат — Леса.

Если Рим был домом для магов, жрецов, аристократов-воинов и менестрелей, то мой дом был здесь. В тени древних тенистых дубрав, на берегу прозрачных горных ручьев и бездонных озер.

За спиной раздались голоса — первыми спустились «противники».

Отпущенная на волю пантера Мелифы потягивалась, разминая мышцы. Нечаянно вступив в лужицу талой воды, брезгливо отдернула лапу и затрясла ей, смахивая влагу. С недовольной мордой оглянулась, будто говоря: «И куда это меня хозяйка притащила⁈ Опять холодно, сыро и мокро! Кошмар-р»! Мелифа потрепала фамилиара по башке с прижатыми ушами и, заметив мой взгляд, грустно кивнула на прощание и поспешила к своим.

С трапа спустилась и моя группа, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Из остальных попутчиков первым на удивление ловко и быстро спустился почтенный грек-философ. Следом сошел и менестрель Лар, который весь вечер развлекал нас баснями и пением.

Последним, поддерживаемый слугой, охая и посекундно спотыкаясь на каждой ступеньке, изволило спуститься высокородное аристократическое пузо. Не до конца — на третьей снизу патриций судорожно схватился за сердце, пробулькал нечто невразумительное и осел. Что ж я всегда говорила, что пить в полете — дурной тон.

Слуга засуетился, оттаскивая господина в сторонку. Тут же подбежала и обслуга драконятни, приходя на помощь пока еще клиенту. И с сожалением косясь на виднеющиеся через десяток метров ворота. Вынести за территорию и с концами. В смысле: нет клиента, нет проблемы.

Носильщики уже спускали вещи из багажного отсека, споро передавая сумки и котомки. Вскоре у наших ног сгрудилась кучка пожитков, которые начали неторопливо разбираться хозяевами.

Все. Теперь только в путь.

— Холодно-то как… — поежилась Сильвия, тоскливо обозревая окрестный уныло-однотонно-серый пейзаж.

Ночью и правда подморозило, а утреннее солнце только-только начало согревать воздух.

— Ну-у! Это еще не холодно, — фыркнула я. — Холодно, это когда вокруг снег по колено, мороз такой, что у дубов ветки трещат, а тебе уже так холодно, что даже жарко.

Я — в высоких сапогах, теплых штанах, шерстяной рубахе под кожаной безрукавкой и курточке на меху — чувствовала себя просто великолепно. А чуть морозный воздух только бодрил и раззадоривал, горячил кровь.

Маг тоже был одет по-походному: тепло и удобно. Как и остроухий невольник, в расчете на путешествие в Северные земли. А вот жрица и в правду вырядилась так, словно собралась не в конное путешествие за тысячу километров, а на прогулку по Форуму. Пришлось одолжить ей запасные штаны и шерстяную жилетку.

За драконятней находился и конезавод, где мы смогли обзавестись лошадьми для дальнейшего путешествия.

Я практически сразу остановила свой выбор на трехлетнем черном жеребце. Сильвии достался флегматичный рыжий конь. А вот маг обзавелся злющей и норовистой даже на первый взгляд белой кобылой. Под свой характер.

Атлант же неожиданно привел под уздцы серого мышастого конька. Я сделала вид, что не заметила его самоуправства. С того покушения в римских термах между нами установилось что-то вроде соглашения о ненападении. Как бы это смешно ни звучало в отношениях между рабом и хозяином.

Где-то за километр до городских ворот висел перечеркнутый герб Империи, недвусмысленно намекающий: далее Империя не властна. Впрочем, и гало-франкского герба — золотой лилии с короной здесь также не было. Ибо Лион — был ничьим.

Эпоха великих завоевателей ушла в прошлое вместе со славными полководцами и теми столетиями, когда слова «ремский центурион» произносились соседними народами приглушенно, а сами легионеры величали себя громко и гордо. Больше тысячи лет и остров Бретань и Галлия были всего-навсего колониями Вечного Города: зависимые земли поставляли для нужд Рема древесину, золото-серебро, пушнину, дичь и еще целый список товаров. Впрочем, и Рем в долгу не оставался, строя на зависимых землях дороги и акведуки, замки, термы и театры.

Закончилась эра северных колоний так же ярко и кроваво как и началась: рабы восстали против хозяев.

И первый толчок был дан… богами. Великая, страшная и кровавая эра Противостояния длилась почти сто лет, меняя форму гор, отправляя в небытие целые войска и города. Боги не знают пощады в бессмертной гордыне, как не видят в божественном величие копошащихся у ног смертных.

Но, несмотря на всю свою устрашающую силу и власть боги Олимпа проиграли. Проиграли маленькой смешной девочке с соломенными косами и одновременно взрослой, мудрой женщине — улыбчивой Бригит и ее избраннику — четырнадцатилетнему мальчишке, вытащившему меч из камня. Учителем Артура стал самый великий архидруид всех времен — Мерлин, который помог будущему великому королю освободить земли Бретани от захватчиков.

Следом, как чума, вспыхнули восстания: бритты, галлы, франки, германцы, до того враждовавшие межу собой, вдруг сумели объединиться, действуя как одно целое. Возможно, их бы разбили — Империя была сильна и несокрушима, но… к восставшим, впервые изменив своим принципам, присоединились друиды. Хранители земли поднялись на помощь своим собратьям от ледяных островов Джернсея и Гернсея до шумной Массалии.

Вспыхнула война. Прокатилась звоном мечей, пожарищами и отзвуками магических боев. Как бы ни были сильны друиды, но маги Империи тоже не дремали и не зря ели свой кусок хлеба. Последняя битва произошла близ местечка Дийён. До сих пор там выжженная до последней травинки пустошь, протянувшаяся на десятки километров огромным уродливым пятном. На века.

С тех пор друиды и маги ненавидят друг друга: если обычные люди давно смирились с поражением, то аристократии и чародеям проигрыш Империи до сих пор не дает покоя, нет-нет да и всплывает мысль: «А если бы мы выиграли»⁈

Впрочем, Рим не унывал — Империя все равно оставалась велика и могуча, простираясь от Атлантического океана до Карпатских гор. Южные и восточные владения все также приносили доход от золота и пряностей до шелка и пищи, маги были мудры, воины умелы и сильны, а боги милостиво отвечали на щедрые подношения жрецов.

Прошло двести лет: умерли те, кто некогда были кровным врагами, обновились поколения, забылись, потускнели и размылись обиды. Через двести лет барьер рухнул.

Первыми на эти земли вновь пришли… торговцы. Воистину, нет в подлунном мире такого места, куда не смог бы добраться деловитый римский торгаш в поисках наживы.

Теперь же, спустя полторы тысячи лет после Великой войны, перед нами раскинулся огромный город. Совместный ремско-галльский и при этом — ничей. Отделенный от галлов, неподвластный великому Императору Лион — город связующий два мира — север и юг — шумел, торговался и жил.

К тому времени, как наши коняшки остановились у каменных городских ворот, туман окончательно вытеснило золотое солнышко, изгнав серую дымку тумана в холмы и овраги, коими предгорья Альп были весьма богаты. Вставший на дыбы лев на зеленом поле приветственно захлопал полотнищем по дубовым воротам, стражники, не утомляя досмотром, взяли положенную мзду и пропустили внутрь.

Я в Лионе бывала часто, за время учебы успев побывать в нем не меньше двадцати раз. Львиный город — город контрастов — уже не юг, но еще и не север. Здесь можно было встретить кого угодно и варваров с берегов Дуная, и амазонок Крыма, и пигмеев Африки.

Особо гулять мы не собирались — за путешествие и не такие чудеса увидим — поэтому единогласным голосованием сразу же отправились на рынок. Запастись едой и купить нашей чудо-жрице еще один комплект теплой одежды.

Лошадей вели в поводу, проталкиваясь сквозь толпу. Сбоку подошел Марк, недовольно бросил:

— Меня беспокоит дорога.

— С чего вдруг?

— Разбойники на дорогах. Нам бы присоединиться к чьей-нибудь свите. Если возле Рима конные шайки днем похищают целые стада с пастбищ, то что можно говорить о нищей Франкии.

Я согласно кивнула. Да. Безопасностью, что на дорогах Империи, что во Франкии, по старой памяти называемой Галлией, и не пахло. Расплодившиеся шайки разбойников и постоянные междоусобные войны аристократии взрастили свои черные плоды. Его величество Карл Бургундский которое десятилетие пытался взять в свои руки единоличную власть в стране, но… мелкая знать огрызалась, посильнее, да покрупнее молча строили укрепления и стены, а аристократия королевской крови покушения и перевороты. Друиды же в политику больше принципиально не вмешивались. Мол, один раз всех спасли — хватит с нас. Разбирайтесь сами, не все же вам сопли вытирать.

Но простому народу от этого легче не было: разбойничьи шайки плодились как саранча, магический народец и вовсе наглел с каждым днем, облапошивая доверчивых дурачков, а то и вовсе воруя детей и скот. А уж про разгул нежити и монстров и вовсе молчу. Нет, в селениях, где был свой друид или маг дела обстояли неплохо, но в отдаленных местечках жителям ничего не оставалось, как запираться на ночь на все возможные запоры и молиться всему небесному пантеону, авось кто и ответит.

За раздумьями я не заметила, что идущий впереди атлант вдруг резко остановился и на полном ходу врезалась в весьма немаленькую и не отличающуюся мягкостью пуховой подушки спину.

— Что случилось?

А в ответ — тишина. Я выглянула из-за атланта: через пару метров, возле торговца тканями стояло двое шикарных мужчин. Остроухих и надменных.

— Сородичи?

Раб промолчал. Парочка атлантов также заметила наши весьма пристальные взгляды, обращенные на их богоподобные персоны. Обернувшись, они ненадолго задержали взгляды на моем рабе, остановились взглядами на рабском ошейнике, переглянулись и поспешили отойти подальше, там и вовсе перейдя на другую сторону дороги.

Шэр скривил губы в горькой усмешке. Впрочем, я его понимала. Тяжело нести наказание, но оно оттого еще тяжелее, когда ты знаешь, что кара заслужена — но ничего об этом не помнишь. Одно это могло превратить душу в пустую черную дыру…

Задерживаться в городе дольше необходимого мы не стали, если будет время, завернем на обратном пути. Прогулялись по рынку: Силь прикупила более соответствующую сезону одежду, а я, не удержавшись от соблазна, взяла баночку молотого муската и корицы (с прихваченной из дому арабикой получится великолепный напиток)!

Дорога бежала на север вдоль многочисленных полей, то блуждая подобно клубку, с которым пошалил заскучавший в запертой комнате котенок, то почти вытягивалась в ровнехонькую струну.

Вслед за нами на север шла… Весна. Проклевывалась зелеными стебельками, набухала тяжелыми клейкими почками. Уже по-весеннему теплое солнышко все больше припекало, пробуждая ото сна людей, духов и зверей.

Даже если бы путешествия в Империи и за ее пределами не облегчались картами дорог и списками станций, с указанием направлений дорог, расстояний и мест, где можно было найти ночлег, заблудиться в путешествии от Лиона до Шалона было проблематично. Дорога проходила вдоль спокойной неторопливой Соны, несущей свои воды на юг — к своему любимому Рону. Так что ехали мы как по стрелке, терпеливо подкармливая злых и голодных после зимы речных комаров.

За три дня мы преодолели добрую треть пути, оставив за спиной и Бельвиль, и Санлис. Днем несколько раз останавливались на привалы возле рощ. Ночью снимали комнаты в придорожных тавернах, рискуя желудками и кошельками. Погода по ночам пока не желала радовать долгожданным теплом, а потому маг и жрица напрочь отказались «дышать свежим воздухом и радоваться прелестям Флоры и Фауны».

Работу мы распределили вполне себе ничего. Сильвия моет, чистит и кормит лошадей. Я — кухарю (после первой попытки Сильвии, когда мы остались злые и голодные в комплекте с чугунком сгоревшей каши, все решили больше не рисковать), а бравые парни занимаются костром и стоянкой. Все довольны и счастливы. За исключением разве что мага, который день возмущавшегося, что ему надо беречь руки. Я уже начала сомневаться, кто из нас аристократ!

Несколько раз мы натыкались на бандитские шайки, впрочем, какие там шайки — так деревенские остолопы не больше пяти человек. В сражение ни разу не вступали, да никто и не горел желанием махать мечом или упражняться в магических экзерсисах. Пока хватало всего лишь одного-двух огненных шаров от мага и бывшие лесорубы-крестьяне с воплями бросались прочь.

Я довольно потянулась и подбросила в костер хвороста. Сегодня был чудо-денек! Погода радовала: чистое без единого облачка солнышко, и так тепло, что в куртке даже жарко. В одном котелке булькала каша, в другом только-только закипел ароматный чай. Рядом на углях я пристроила походную турку, приглядывая за драгоценным напитком.

Рядом возник, сбросив в кучу принесенный хворост, Шератан. Запыхавшийся, с растрепанными волосами, мужчина пригладил торчащие волосы и открыл рот, явно намереваясь сказать очередную гадость — между нами это был своеобразный обмен любезностями, но… Вместе с закипевшей водой нас постигло удручающее по своей силе событие: нас решили убить и ограбить.

В любой последовательности.

Роксана

Замечательный подарок нарисовала читательница Лилия Норван! Спасибо огромное, я в восторге!)