Глава 22

Не бывают холодными клавиши того инструмента.

На котором ты любишь, так любишь ставить эксперименты.

Ты играешь по сердцу на максимум, накрутив киллогерцы.

© Ханна «Пули»

Марина. Сейчас

Я помню противного отчима Артёма, но я не догадывалась, насколько была близка в истине. Он ещё хуже, чем можно представить. Это же надо додуматься, чтобы удержать рядом любую женщину подкинуть наркотики её детям. Уму непостижимо. Но неужели нельзя было мне написать хоть одно жалкое сообщение?

– Почему ты мне не написал позже? Думаешь, я бы не поняла?

Артём тяжело вздыхает.

– Марин, прости меня, – в его глазах я вижу блеск подступающих слёз, – я тысячи раз пытался написать тебе в соцсетях. Первый месяц был самым тяжёлым. Мы знали, что Буров рыщет, поднял все своим связи на наши поиски, и нам нельзя было светиться. Никаких звонков, сообщений, ничего. Мне оставалась лишь смотреть на твои фотографии и вспоминать наши моменты. А потом ты добавила меня в чёрный список, отрезала меня от себя, забыла и перечеркнула все наше общее.

– Это была моя реакция на твой побег после секса.Тём, представь себя на моем месте. Ты был бабником, но со мной ты и так задержался, а после того, как добился своего свалил в закат. Мне тогда именно так и казалось.

– Мариш, ты снова заставляешь меня чувствовать себя куском дерьма.

– Тебе полезно, – встаю со стула и отступаю назад, – полежи, отдохни, подумай над своим поведением, ну и выздоравливай.

– Ты ещё придёшь?

– Приду, Клинский, – улыбаюсь на прощание и выхожу из палаты.

Вышагивая по больничному коридору, ловлю себя на мысли, что действительно приду ещё.

Обида на Артёма никуда не делась, но и прежней злости уже нет. Чтобы было, если я не добавила тогда Клинского в чёрный список и, если бы он написал мне позже приняла бы я его оправдания? Честно, не думаю. Я уже тогда готова была растерзать его при первой встрече. Слишком больно и унизительно я себя ощущала. Моя самооценка тогда была подорвана и, если бы не новый учебный год и различные музыкальные конкурсы, которые отвлекали меня от сердечных дум, я бы, наверное, свихнулась. Ночами я ещё оплакивала свои внезапно вспыхнувшие чувства к блондину, но каждое утро я надевала на лицо маску стервы, а на ноги шпильки. Под руки с ними я гордо вышагивала в стенах Кулька, но на отношения больше не решалась.

Для меня отношения всегда были равны чувствам, а с незапамятных времён, решила обходить их стороной, хотя желающих за мной ухаживать всегда было хоть отбавляй. Нет, я монашкой тоже не была, у меня был Паша, затем Олег, с которыми я поочерёдно поддерживала физическую близость, они, конечно, друг о друге не знали, но и с отношениями ко мне не приставали. Нас всех все устраивало. После окончания Универа секс без обязательств прекратился, и я ушла в работу, а вот полтора года назад я решила хватит быть одной и съехались с Арчи. Я думала, что люблю. Но по возвращению Артёма в мою жизнь, я больше ни в чем не уверена. Если бы наши отношения с Базаровым были искренними и крепкими, довели бы мы их до того, что произошло вчера? Или неделю назад? Наверное нет. Когда любишь не будешь на глазах любимого лапать другого или отвечать на поцелуи в тёмной арке. И тут не Артём виноват или сестра Жени, а мы с Артуром. Мы сами все разрушили. А может и не рушили ничего, так как уже жили на руинах моих разбитых чувств.

Артём всем своим поведением, словами уже неоднократно давал мне понять, что я нужна ему. Его вчерашняя выходка просто кричала об этом. А я словно надела беруши и ничего не слышу. Я может и хочу услышать, но страх сильнее меня. Во мне борются две стороны, и я пока не знаю какой из них отдать своё предпочтение.

Выхожу из больницы и роюсь в сумочке, в поиске мобильника. Хочу набрать Жене, хочу услышать ее голос и успокоится. Посоветоваться, рассказать, а затем может и расплакаться. И пока я рукой шарю по всему дну сумки и не смотрю под ноги, волей случая врезаюсь в человека. Поднимаю глаза и вижу, что это мужчина.

– Девушка, нужно быть немного аккуратней, так ведь и шею свернуть можно.

– Извините, не заметила, – бросаю я извинения, но затем чувство странного узнавания заставляет меня поднять глаза на своего почти собеседника.

Огромный, как гора. С сединой, которая едва затронула волосы и щетину. В хорошем и дорогом костюме. Представительный мужчина. Но за эти пять лет, что мы не виделись, он меня не узнал. А я его – да. К сожалению.

Какого хрена здесь делает отчим Артёма?

Из рассказа Тёмы я отчётливо понимаю, что парень будет совсем не рад этой встречи. Мне кажется, что он даже не догадывается, кто ещё решил его навестить. Не знаю почему, но я чувствую, что не хочу оставлять Артёма с отчимом наедине, поэтому захлопываю сумочку, так и не отыскав мобильный, круто разворачиваюсь на пятках и несусь обратно в приемное отделение.

Чтобы не происходило между мной и Клинским, мы навсегда останемся друзьями. Этого точно не отнять. Мы можем сколько угодно обижать друг друга, ненавидеть, проклинать или даже страстно желать, но дружить мы начали задолго до того, как успели испытать противоположный спектр дружеских отношений.

Так уж повелось в моей жизни, что ради друзей я готова на все, даже если не на все, то на многое. И я знаю, что мои друзья всегда ответят мне взаимностью.

К сожалению, понятие дружбы мне привили не в семье. Мои родители не друзья по жизни, возможно, партнёры. Их модель отношений мне не совсем близка. Таким образом, азы дружеской поддержки я познала в школьные годы, а основную теорию и практику приобрела уже в студенчестве. И так вышло, что я не жалею о тех людях, которые стали моими друзьями.

Именно поэтому я несусь фурией к палате Артёма и к моему счастью, вижу, как медсестра перекрыла дверь в палату к Клинскому и вещает о том, что часы приема уже закончились.

– Я хочу увидеть своего сына, – голос елейный, но для меня противный.

– Сегодня уже нельзя. Приходите завтра. Пациент отдыхает, – женщина в белом халате бескомпромиссна.

– Я буду вынужден обратиться к вашему руководству!

– Главврач вам ответит то же самое.

Отчим Артёма шумно выругивается, топает ногой, но разворачивается и идёт в моем направлении. Мне некуда спрятаться, поэтому я лишь делаю шаг в сторону, чтобы пропустить мужчину, но он резко останавливается напротив меня. Разглядывает так нагло, а я не смею отвернуться, хотя и чувствую себя не в своей тарелке. По взгляду мужчины видно, как он пытается вспомнить, где мог меня видеть, что он и озвучивает:

– Мы где-то с вами уже встречались? Уж больно мне ваше лицо знакомо.

Выдавливаю улыбку.

– Да, мы с вами столкнулись буквально пару минут назад на крыльце.

Мужчина хмурится.

– Нет, я имею в виду до этой встречи.

– Извините, не думаю, – ищу спасительный знак и нахожу его почти в конце коридора, значок женского туалета.

Не дожидаясь больше реплик от отчима Клинского, иду в дамскую комнату, уже перед самым входом оборачиваюсь и вижу удаляющийся мужской силуэт. Ну, Слава небесам!

Как только мужчина пропадает из поля зрения, быстрым и как можно бесшумным шагом несусь к знакомой палате.

Залетаю без стука и замираю. Артём спокойно спит, к его правой руке прикреплена трубка капельницы, а левая покоится на обнаженной груди.

Мне бы уйти, оставить блондина одного. Но я не готова уйти сейчас, я буду охранять сон Клинского столько, сколько это потребуется. Если Артём пять лет убегал от прошлого, значит так действительно было нужно и моя задача продлить его спокойное пребывание в городе как можно дольше.

На этот раз мне удаётся легко найти свой мобильный телефон. В списке контактов ищу Гурама Таниашвили, гениального хирурга и близкого друга отца. Моего крёстного отца. Мне кажется, клиника моего крёстного, сейчас самое лучшее место, чтобы скрыть местоположение Клинского от человека, который ничего хорошего не предвещает.

– Да, моя красавица, – звучит бодрый голос с любым акцентом на том конце провода. – Какими судьбами?

– Здравствуй, крёстный!

– Ты поболтать или по делу? Я просто на пути в операционную.

– Мне нужна твоя помощь, папа Гурам.

– Слушаю, – слышу хлопок двери, не планировала долго отвлекать, поэтому выпаливаю максимально быстро и коротко.

– Нужно укрыть одного человека в стенах твоей клиники, но без официальных имён и он после автомобильной аварии.

– А сейчас, где твой человек?

– В областной.

– Решим вопрос, девочка. Скинь мне сообщением фамилию, имя и отчество. Вечером будет под моей крышей уже. И естественно под другим именем, которое я тебе сообщу.

– Спасибо тебе, папа Гурам.

– Станется, ладно, все я на операцию. Вечером приедешь ко мне и все расскажешь подробнее.

– Обязательно.

Отключаюсь и смотрю на умиротворённое лицо Артёма. Моя ладонь сама тянется, чтобы обрисовать пальчиком контур темных бровей, спуститься по скулам, провести по прямому носу, и прикоснутся к чувственным изгибам губ, как я это уже проделывала тогда, в прошлой жизни, но моя ладонь так и зависает в полете, не смея коснутся желанного лица, а вместо этого подтягиваю простынь и укрываю грудь блондина, а ты… ты спишь и не знаешь…

Что над нами километры воды, и что над нами бьют хвостами киты,

И кислорода не хватит на двоих,

А ты спишь и не знаешь…

И почему моя жизнь не похожа на мюзикл, где все счастливые поют и танцуют, а вместо этого напоминает какой-то американский боевик с драками, автомобильными авариями, и ужасными отчимами? А, ещё изменами, забыла об этом факте!