Глава 24

Тропикана-женщина горяча и бешена

А внутри соленая, словно кровь, текила-любовь

©Валерий Меладзе “Текила-любовь”

Марина. Сейчас

В школьные годы мне очень нравились криминальные сериалы: «Бандитский Петербург», «Улицы разбитых фонарей», «Ментовские войны». Борьба добра со злом в современных реалиях. Но одно дело телевидение, и совсем другое реальная жизнь. Ещё утром я даже не могла представить, что стану героиней похожего сценария.

После утреннего душа созвонились с папой Гурамом, который в свою очередь сообщил мне, что сегодня он готов передать в мои заботливые руки моего раненого бойца, но с взятым с меня обещанием, что я буду выполнять все врачебные предписания и окружу пациента заботой и вниманием. Конечно же я дала на все добро и сразу передала всю необходимую информацию по выписке семейству Веселовых.

Я планировала приехать в клинику чуть раньше, чтобы успеть обсудить с Артёмом наедине его дальнейшую судьбу. Нашу судьбу если быть точнее. Можно сколько угодно кричать и бить в грудь кулаками, что наша история с Клинским в прошлом, но сути это не меняет: нас как магнитом тянет друг к другу. Пять лет назад мы открыли нашу первую главу, но не дочитав книгу, захлопнули ее, так и не узнав, что же там в середине. А мне кажется, что там много чего интересного могло быть.

Никогда не поздно любить. А тем более, если чувство уже живет внутри на протяжении нескольких лет. Я не знаю, насколько сильны чувства Артёма ко мне, какие у него на меня планы и, что ждет меня с ним завтра… но ведь если не пробовать, так и не узнаешь наверняка. Как говориться, кто не рискует, тот не пьет шампанского. И что-то мне подсказывает, что Артём Клинский дорогой и очень вкусный напиток.

На сборы я потратила гораздо больше времени, чем планировала изначально. Во-первых, я трижды меняла одежду. Мне хотелось выглядеть так, словно я не наряжалась специально, но все мои луки так и кричали, что я хочу произвести впечатление. В итоге остановила выбор на голубом платье, которое ниже колена, чтобы сильно не привлекать внимание, но с красивым вырезом спереди, чтобы хоть немного порадовать Артема. Эта мысль вызывает нервный смешок.

Во-вторых, макияж. Руки тряслись, от чего стрелки выглядели неровно, пришлось смывать и наносить заново. Вот тогда я вспомнила свой матерный лексикон, которым я пользовалась в исключительных случаях, типа этого утра, когда все шло наперекосяк. И похоже он помогает в таких случаях. После очередного «да твою ж мать» все вышло, как нельзя лучше.

Ну и в конце концов, когда я выскочила из подъезда, никого не видя, меня схватили два амбала, что я даже пискнуть не успела. В этот самый момент я и вспомнила свои любимые криминальные сериальчики, и буквально за пару секунд и те десять метров пути до чёрного внедорожника я попрощалась со своей свободной жизнью и примирилась с участью стать девушкой с низкой социальной ответственностью. Ну и напоследок успела себя мысленно отругать, что отказалась от личного водителя, в лице Евгения Веселова.

О чем я думала? Ни о том точно!

Я даже представить себе не могла, что окажусь в машине между двух огромных мужланов. С квадратными мордами и пустыми глазами.

– Кто вы такие? Что вам нужно? –  ко мне возвращается моя решимость, на что мужчины переглядываются, но мои вопросы остаются висеть в воздухе без ответов.

– Трогай, – бас мужчины справа, и это он не мне, а водителю, который не уступает по габаритам тем двум, что окружили меня.

– Куда вы меня везете? Что вам от меня нужно?

– В ресторан, киса, – наконец-то звучит слева от меня.

Какого черта?! Какой нахрен ресторан?

– Это какая-то шутка? Какой ещё ресторан?

Тот амбал, что сидел справа, сально улыбнулся и кинул взгляд на мой вырез. Твою ж мать! Это не для тебя! Но на мои гневные вопросы так никто и не ответил. Буквально минут пятнадцать, и мы приехали в парковую зону. Отличное место для отдыха, но не в том положении, в котором нахожусь я. Да, я уже бывала в этом месте. Шикарный ресторан на воде под жарким и вкусным названием «Мангал», но меня это сейчас не так забавляет.

– Выходите, Марина.

Оу, даже так? Сначала едва в багажник не затолкали, а сейчас такая учтивость. Фу, противно то как! Но вопреки моему нежеланию выходить, я это делаю. Хорошо, что не под белы рученьки меня проводят в ресторан. Сначала бросается в глаза пустота. Внутри никого, кроме самого омерзительного человека во всем мире, который восседает за центральным столиком.

– Ну здравствуй, случайная незнакомка. Все-таки мы виделись уже раньше. И первая наша встреча была вовсе не в больнице, не так ли, Марина Никольская?

Охрипший голос, небритость, седина волос и огромный живот. Все это визитные карточки Александра Бурого, отчима моего Артема. Только вот что здесь делаю я?

– Здравствуйте, да вы правы, отпираться не буду. Не собираюсь. Вы мне только объясните, зачем я здесь?

– Да ты присаживайся, правды в ногах нет.

Как бы мне ни хотелось уйти, убежать, исчезнуть отсюда, но я не могла этого сделать. Поэтому я озираюсь на этих охранников, что привезли меня сюда, а затем присаживаюсь на стул.

– Я тут позволил себе некую вольность и заказал покушать. Немного посидим, поговорим, а там глядишь, и сын появится.

И тут передо мной оказывается тарелка с салатом «Цезарь», приборы, бокал. Но мои мысли заняты полученной информацией. Появится сын. И тут до меня доходит, наконец-то, что же все это означает.

– А вы умный мужчина, знаете? Привезти меня сюда, чтобы выманить Артёма на разговор. Похвально, но аплодисментов не будет, извините.

Артем. Сейчас

В горле клокочет, в груди разливается пожар. Я сижу на заднем сиденье автомобиля Веселова и пытаюсь унять всю ту злость, что растёт, как вирус внутри. Ненавижу эту суку! Если он хоть пальцем тронет мою Марину, я его зарою!

Как только тачка Жеки паркуется возле ресторана с названием “Мангал”, я, не дожидаясь, пока Веселов заглохнет двигатель, уже бегу ко входу. Ребра еще побаливают, поэтому приходится немного уменьшить скорость шага.

Я был готов увидеть, что угодно, но только не данную картину.

Посреди пустого зала стоит лишь один столик, где почти в романтической обстановке трапезничают Буров и моя Марина. От хлопка двери мой бывший отчим отрывается от своей еды и с ухмылкой смотрит на меня.

Не видел его столько лет и ещё бы столько же не видеть. Мерзкий мужик. Всегда был таковым. Вообще не понимаю, зачем мать с ним связалась. Наше финансовое благополучие не стоило того, чтобы быть в родственных связях с таким человеком. Его человеком-то сложно назвать. Мразь и скотина.

Хочется сплюнуть, да воспитание не позволяет.

– Сын! – восклицает театрально счастливым голосом этот старый хрен.

Поднимается со стула и разводит руки в стороны, приглашая будто в свои объятия.

Чертов с два, урод! А вот по морде довольной втащил бы с удовольствием.

– Ты мне не отец, чтобы называть меня сыном.

Он хмурится, и его руки опускаются по швам.

– Не хочешь по-хорошему, значит.

– Ты нафига, Марину вплел в наши дела?

– Дела семейные ж.

Марина, все это время, хранившая молчание и смотревшая в свою тарелку, робко поднимает на меня свои глаза, я ей улыбаюсь. Мысленно прошу не бояться. Девушка едва кивает головой, и переводит взгляд за мое плечо.

Оборачиваюсь и вижу группу поддержки Бурова. Так понятно.

– Сан Саныч, я пришёл, можешь девушку мою отпускать. И этих своих. Или ты боишься один на один? – ухмыляюсь и опираюсь на стол обеими руками.

– Щенком был, щенком и остался, – выплевывает.

– Тогда тебе и нечего бояться какого-то щенка, – отвечаю ему в тон. И почему-то сразу вспоминаю своего, тогда ещё мелкого брата, который как раз-таки неплохо врезал ему по роже.

Буров кивает своим шавкам и садится обратно за стол, а я помогаю Марине подняться со стула, обнимаю за тонкую талию и обращаю внимание на красивое платье девушки. Уверен для меня наряжалась.

Наклоняюсь к уху девушки произношу на тон тише, не хочу, чтобы Буров слушал.

– Не бойся, Марин. У входа Веселовы, они отвезут тебя домой. Я приеду сразу, как тут закончу, – касаюсь губами нежной кожи щеки брюнетки и вдыхаю её аромат. Она нежно сжимает мою руку, и этот ее жест заряжает меня огромной энергией. Она как будто вложила всю поддержку и веру в меня.

Нехотя отрываюсь от Никольской и подталкиваю девушку в сторону двери. Марина уже почти у выхода из ресторана, но перед самой дверью она оборачивается и дарит мне подбадривающую улыбку. Все бы отдал, лишь бы прямо сейчас уйти с этой девушкой вместе.

Как только дверь за Мариной закрывается и амбалы Бурова выходят следом, я занимаю то место, где ещё минуту назад сидела девушка, прямо напротив отчима.

– Ну и что тебе нужно? – откидывались на спинку стула и оглядываю Бурова внимательным взглядом.

Он сдал, однозначно. Уже не такой подтянутый. Обрюзгший, постаревший. Годы его не пощадили. Томас, к примеру, хоть и старше Саныча на десять лет, выглядит гораздо свежее.

– В глаза хотел посмотреть неблагодарному сыну.

– Ну смотри, коль надо, – не могу сдержать ухмылки.

– Как мать? – резко переводит тему.

– У неё все хорошо, она счастлива.

– Ещё одна неблагодарная тварь.

Напрягаюсь.

– Слушай, ты Буров, не смей говорить о маме в таком тоне, думать даже не смей. Ты в прошлом. За эти пять лет так и не дошло что ли?

Буров подрывается с места, его кадык дёргается и желваки ходят ходуном. Злость исходящая от бывшего отчима ощутима и будто осязаема. Красное облако агрессии окружает мужчину, а мне пофигу. Я продолжаю сидеть на месте и смотреть снизу вверх, и если он думает, что я испугаюсь, то очень ошибается.

– Сосунок! Да как ты смеешь?! Я столько вложил в вашу гребанную семейку!

– Да неужели? Если мы такая гребанная семья, что ты привязался? Радуйся, что избавился от нас. Или ты счёт хотел предъявить?

Буров делает шаг в мою сторону и нависает сверху, почти тыча своим огромным животом мне в лицо. И когда успел наесть-то? На хлебных харчах что ли?

– Есть у меня дело одно, и ты мне поможешь его провести. А потом будем считать, что мы в расчёте.

– А если я откажусь?

– Ну, во-первых, ты не выездной, твоё дело в штабе, как шпиона. А во-вторых, одно мое слово и делу дадут ход.

Я не могу сдержать шока. Какого хрена?! Я был уверен, что у Бурова больше нет связей после отсидки. Не отмазали же друзья по службе.

– Что тебе нужно?

– Не всё сразу, Тёмочка, – ухмыляется и садится обратно на свое место, – главное ты не пропадай, на следующей неделе я скину тебе сообщение с датой, временем и местом. А теперь можешь ступать к своей девушке. Красивая девка.

Как только он упоминает о Марине, меня передергивает. Не хочу, чтобы он говорил о ней, думал, представлял!

– Не смей больше её трогать!

– Не тебе мне указывать, сынок. Ты здесь никто и звать тебя никак.

– А ты у нас голова? Тебя тоже смотрю не очень-то и жалуют, – теряю терпение. Как же он меня бесит.

– Смотришь то ты все не туда. По поводу головы – не сомневайся. Все иди, а то аппетит портишь своей кислой миной.

Шумно отодвигаю стул и встаю из-за стола. Разговор не о чем. Так и не понял, что хочет от меня Буров. Но то, что он не отстанет, пока не выполню его поручение сомнений нет. Все-таки восемь лет жили под одной крышей.

– Не смей прятаться от меня, если хочешь, чтобы твоя брюнеточка была цела.

Замираю, но не оборачиваюсь, не хочу видеть его довольную морду. Он знает на что давить. Чтобы хоть как-то восстановить спокойствие, сжимаю кулаки до бела.

Черт! Черт! Черт!

Пока не выполню то, о чем просит Буров, он не отвяжется. Могу лишь надеяться, что это легальное дело.

Уточнив у Жеки адрес квартиры Марины, ловлю такси и прямиком еду к ней. На адреналине и злости к Бурову я не чувствую боли, а когда Никольская распахивает дверь и набрасывается на меня, я напрочь забываю, что у меня переломаны ребра, и голова время от времени ещё побаливает. Губы Никольской мое обезболивающее. Поцелуи – анестезия. Ее поцелуй хоть и нежен, но напорист. Я помню её такой поцелуй тогда, в ту последнюю нашу ночь.

– Я не уйду. Больше не оставлю тебя одну.

Марина утыкается ко мне в шею, вдыхает, чтобы уже через секунду отстраниться и снова подарить мне такой желанный поцелуй.

В этом поцелуе прощение, нежность, страсть, любовь, глухие стоны, и дикое желание обладать.