ГЛАВА 21. НОЧЬ БЕЗ КАМЕР

ЛИЗА

Три недели Дин почти не касался ее наедине.

И от этого становилось только хуже. Перед людьми он играл идеально: ладонь на талии, поцелуй в висок, пальцы, переплетенные с ее пальцами под вспышками камер. Как только дверь машины закрывалась - расстояние. Он дал ей именно то, чего она просила. Лиза обнаружила, что терпеть это не может.

Вечером благотворительного ужина она надела темно-синее платье, которое Нора выбрала еще в начале контракта. Закрытое спереди, с разрезом сбоку. Дин увидел ее в холле и замолчал на полуслове.

— Что? - спросила Лиза.

— Ты специально?

— Что специально?

Он провел взглядом от ее лица до туфель и обратно.

— Ничего.

— Наконец-то знакомая семейная традиция.

Он открыл перед ней дверь машины. Весь вечер был пыткой из мелочей. Его ладонь на голой коже ее спины, когда они фотографировались. Его губы у ее уха, когда он предупреждал о скучном директоре, который мог говорить о налогах бесконечно.

Его пальцы, ненадолго сжавшие ее руку под столом после удачной шутки. И Сэм, который писал Лизе сообщения почти весь вечер, потому что в ресторане сломалась посудомоечная машина и новый су-шеф угрожал уволиться. В одиннадцать Дин взглянул на экран ее телефона.

— Он опять пишет?

— Кто?

— Сэм.

— У него катастрофа на кухне.

— У него каждый вечер катастрофа на кухне.

— Поэтому я там работаю.

— Он предложил приехать за тобой.

Лиза медленно повернула голову.

— Ты читаешь мои сообщения?

— Оно высветилось на экране.

— И?

— Ничего.

Она прищурилась.

— Ты ревнуешь.

— Нет.

— Дин.

— Хорошо. Возможно.

Лиза замерла. Он сделал глоток воды и смотрел на сцену, будто только что признал, что завтра будет дождь.

— Почему? - спросила она.

— Понятия не имею.

— Очень убедительно.

— Я работаю над этим.

Она должна была рассмеяться. Вместо этого сердце начало биться быстрее. После ужина он привез ее к себе. Это было практично: такси от его дома до ее стоило десять минут, а водитель уже уехал в гараж. По крайней мере, так Дин объяснил. Лиза сняла туфли у двери и выдохнула.

— Больше никогда не надену это платье.

Он положил ключи на консоль.

— Почему?

— В нем невозможно дышать.

Его взгляд скользнул по ней медленно.

— Не замечал.

— Конечно. Дышать не тебе.

Лиза прошла в гостиную. Квартира была удивительно теплой для него: темное дерево, книги, мягкий свет, огромные окна. Не стерильный пентхаус. Дом человека, который тщательно скрывал, что умеет жить.

— Хочешь вина? - спросил он.

— Нет.

— Воды?

— Нет.

Она обернулась.

— Тогда чего ты хочешь?

Тишина. Лиза сразу пожалела о вопросе. Дин стоял у двери и смотрел на нее.

— Ты действительно хочешь знать?

Ей следовало отступить.

— Возможно.

Он подошел ближе.

— Сегодня Сэм весь вечер тебе писал.

— Мы уже обсуждали.

— Я знаю.

— Тогда что с тобой?

— Ничего.

Она рассмеялась.

— Теперь ты говоришь моими словами.

Он провел рукой по волосам, раздраженно.

— Он написал, что приедет за тобой.

— И я сказала, что не надо.

— Потому что поехала со мной.

— Именно так обычно работает транспорт.

Дин посмотрел на нее.

— Ты специально делаешь вид, что не понимаешь?

Лиза вдруг устала. От его ревности, которую он не умел назвать. От собственных чувств, о которых слишком долго молчала. От бесконечного «почти».

— Ты не имеешь права злиться на меня из-за Сэма.

— Я знаю.

— И все равно злишься.

— Да.

— Почему?

Его челюсть напряглась.

— Потому что он имеет место рядом с тобой, которое я хочу.

Лиза перестала дышать. Дин сделал еще шаг.

— А я не знаю, есть ли оно для меня, когда камеры выключены.

— Ты сам выключил камеры.

— Потому что ты попросила.

— И?

— И последние три недели едва сдерживаюсь.

Тишина вокруг стала плотной.

— Не говори так, - прошептала Лиза.

— Почему?

— Потому что ты не понимаешь, что говоришь.

Он остановился перед ней.

— Тогда объясни.

— Я не могу.

— Не хочешь.

— Какая разница?

— Для меня огромная.

Его пальцы коснулись ее подбородка. Очень легко. Лиза могла отвернуться. Не отвернулась. Он провел большим пальцем вдоль линии челюсти и остановился у шеи, там, где под кожей бился пульс.

— Ты дрожишь, - сказал он тихо.

— Я знаю.

— Из-за меня?

В вопросе не было самодовольства. Только необходимость услышать. И это разрушило последнюю защиту.

— Да.

Он замер.

— Скажи еще раз.

— Не смей.

— Пожалуйста.

Вот этого она не выдержала. Не приказ. Не его привычное спокойное требование. Пожалуйста.

— Да, - прошептала она. - Из-за тебя.

Он поцеловал ее. На этот раз никаких вопросов не осталось. Лиза обхватила его шею. Дин притянул ее к себе так резко, что она тихо рассмеялась прямо ему в губы.

— Что? - выдохнул он.

— Ничего.

— Скажи.

— Ты три недели изображал железную выдержку.

Он снова поцеловал ее.

— Не напоминай.

Его ладонь скользнула по ее спине, медленно, словно он все еще спрашивал разрешения каждым движением. Лиза почувствовала, как пальцы остановились у края ткани. Дин отстранился первым.

— Если скажешь остановиться, я остановлюсь.

Именно эта фраза уничтожила ее окончательно. Мужчина, которого она четыре года представляла рядом с собой, в ее фантазиях всегда был уверенным. Всегда знал, что делать. Всегда получал то, чего хотел. А сейчас он ждал, чтобы она выбрала его. Лиза провела пальцами по воротнику его рубашки.

— А если не скажу?

Что-то вспыхнуло в его глазах.

— Тогда мне понадобится очень много самообладания.

— Кажется, мы уже выяснили, что с ним проблемы.

Он усмехнулся. Она почувствовала улыбку его губ, когда сама потянулась к нему. Дин поднял ее на руки неожиданно легко. Лиза ахнула и тут же рассмеялась.

— Поставь меня.

— Нет.

— Это очень самоуверенно.

— Да.

— А если я передумаю?

Он остановился мгновенно.

— Тогда поставлю.

Лиза смотрела на него несколько секунд. Потом коснулась губами уголка его рта.

— Не передумала.

У двери спальни страх все-таки вернулся. Дин почувствовал, как она напряглась, и поставил ее на пол. Без раздражения. Без вопроса в лице. Просто отпустил.

— Мы можем остановиться.

— Я знаю.

— Тогда почему ты выглядишь так, будто сейчас убежишь?

Лиза попыталась улыбнуться.

— Стратегическое отступление.

Он не улыбнулся.

— Скажи правду.

Она не могла сказать: «Я любила тебя еще тогда, когда ты не помнил, какой у меня выходной». Не могла сказать:

«Для тебя это первая ночь со мной, а для меня конец четырех лет ожидания». Поэтому выбрала другую правду.

— Я не хочу утром услышать, что мы совершили ошибку.

Лицо Дина изменилось. Он приблизился, но не коснулся.

— Я могу пообещать только одно.

Она ждала.

— Я не знаю, что между нами будет через месяц.

Боль вспыхнула слишком быстро.

— Но я точно знаю, что если сейчас ты войдешь со мной в эту комнату, утром я не назову это ошибкой.

Лиза смотрела на него.

— А договор?

— К черту договор.

Сердце ударило так сильно, что стало больно.

— Очень профессионально.

— Ты разрушительно влияешь на мою профессиональную этику.

Она наконец улыбнулась. Он коснулся ее щеки.

— Только скажи мне одну вещь.

— Какую?

— Что ты остаешься не потому, что тебе платят изображать мою девушку.

Лиза взяла его за руку и переплела их пальцы.

— Я остаюсь не из-за договора.

Дин закрыл глаза на мгновение, словно эти слова принесли почти физическое облегчение. А потом наклонился к ней. На этот раз Лиза сама поцеловала его первой. Дальше мир сузился до прикосновений и полутемной комнаты, до его ладони на ее спине, до тихого смеха, когда они зацепились за край покрывала, до неожиданной нежности, от которой становилось страшнее, чем от желания. Дин никуда не торопился. Каждый раз, когда ее дыхание менялось, он смотрел ей в глаза, будто сверялся не с собственным желанием, а с ее ответом.

Лиза давно думала, что близость с ним будет похожа на пожар. Она ошибалась. Пожар можно переждать. Это было похоже на то, как дверь, к которой ты годами не решался прикоснуться, вдруг открывается сама - и за ней оказывается не фантазия, а живой человек. Теплый. Несовершенный. Тихо произносящий ее имя у самого виска.

Позже Лиза лежала рядом, уткнувшись лбом ему в плечо, и слушала, как постепенно выравнивается его дыхание. Дин провел пальцами по ее волосам.

— Ты жалеешь?

Она подняла голову.

— А ты?

— Я первый спросил.

— Нечестный прием.

— Да.

Лиза смотрела на него в темноте.

— Нет.

Его рука замерла на ее спине.

— Я тоже.

Она должна была почувствовать облегчение. Вместо этого вспомнила: до окончания договора осталось пять недель. Пять недель до даты, которой Дин уже раздражался. Пять недель до того, как ей придется понять, было ли «к черту договор» настоящим решением или только словами мужчины, который очень хотел ее сегодня вечером.