Глава 40. Черствый

Элла

После новогоднего перерыва тайная предвыборная кампания Севастьяна продолжается. Мы начинаем проводить мероприятия по всей области, а не только в столице. Ездим в маленькие города региона, районные центры, деревни. И теперь-то я вижу область настоящей, какая она есть.

Столица у них красивая, да. Много современных заведений, отстроенная набережная, парки. Но стоит отъехать от города двадцать километров, как начинается совсем другая жизнь: разбитые дороги, мусор на обочинах, обветшалые дома без газа и люди с несчастными лицами.

На самом деле в моем регионе почти то же самое, но, когда я жила дома, это меня не трогало. Может быть, дело в том, что за четыре года в Москве я привыкла к другому. А может быть, я теперь иначе смотрю на бедность — как жена человека, у которого есть власть и деньги и который действительно может изменить жизнь простых людей к лучшему. Ну или хотя бы попытаться это сделать.

Сейчас середина марта. Это северный регион, и сугробы еще достаточно высоки. Я одета просто: шерстяной свитер, джинсы, угги и теплый пуховик. Мы едем в дом престарелых, который находится в одном из районных центров. Я уже знаю, что увижу там: деревянные окна, через которые продувает сквозняк, едва теплые батареи, прогнивший пол и протекающая в некоторых местах крыша. В феврале мы были в точно таком же доме престарелых, но на другом краю области.

За нами едут две большие машины, наполненные благотворительной помощью: одеждой, теплыми одеялами, предметами личной гигиены и другим. В предыдущем доме престарелых при виде благодарности на лицах персонала и постояльцев мне на глаза навернулись слезы. Севастьян подумал, что актерские. Но они были настоящими.

— Ты развернул такую активную благотворительность только ради выборов? — спрашиваю, скосив на него взгляд.

Мы едем по небольшой деревне, в которой нет ни одной асфальтированной дороги. А еще в эту деревню не проведен газ. Люди топят дома дровами.

— Я давно занимаюсь благотворительностью. Но раньше она была не такой активной.

— А после выборов ты ее свернешь?

— После выборов я рассчитываю более эффективно расходовать деньги регионального бюджета.

— Почему Новосельцев этого не делает?

— Много причин. Первая и главная — он на должности губернатора больше увлечен личным обогащением. Вторая — когда человек занимает одну должность так долго, он становится неэффективен. Выгорание и профессиональная деформация касаются всех: как рядовых сотрудников, так и больших чиновников.

— Почему ты решил стать губернатором?

Я задавала Севастьяну этот вопрос много раз. Но так и не получила вразумительного ответа. Он решил пойти на выборы, потому что просто жаждет власти? Севастьян, безусловно, очень амбициозный человек с сильными лидерскими качествами, но я не замечала за ним тщеславия. Ну и в целом как-то не верится, что Сева хочет власть только ради власти.

Но в то же время он и не альтруист, несмотря на благотворительность. Если Севастьян сейчас скажет, что идет на выборы, потому что искренне хочет изменить жизнь простых людей к лучшему, я не поверю.

— Как я уже сказал, нельзя долго занимать одну должность. А я слишком долго руковожу своим заводом. Пришло время сменить род деятельности.

Я принимаю такой ответ, хотя и не очень в него верю.

— А что будет с заводом? — этот вопрос меня тоже давно волнует.

— Перепишу на свою сестру и найму генерального директора.

Севастьян сосредоточенно смотрит на разбитую дорогу. Не отрывая внимания от лобового стекла, берет мою руку в свою ладонь и сжимает.

Несмотря на наши очень близкие отношения, Севастьян остается для меня загадкой. Я чувствую: он не открывается мне полностью. И мы до сих пор не обсуждали наши отношения. Марк продолжает перечислять мне каждый месяц зарплату. Я не позволяю себе мечтать о настоящем браке с Севой. Чтобы потом было не больно получить в руки свидетельство о разводе.

И, если честно, я сама не знаю, хочу ли я настоящего брака с Севастьяном. Готова ли я отказаться от своей мечты стать актрисой? Я не уверена. А быть женой Севастьяна и одновременно с этим быть актрисой — невозможно. Поэтому я отношусь к сложившейся у нас ситуации как к первому опыту любовных отношений. Когда-то же надо попробовать. Не могла же я вечно быть девственницей. Так что я ни о чем не жалею.

В доме престарелых все проходит как обычно. Мы вручаем подарки, Севастьян общается с директором, а я с постояльцами — бабушками и дедушками. Они так рады гостям и подаркам, так рады хоть с кем-то поговорить, что у меня больно сжимается сердце. Их совсем никто не навещает. У большинства нет никаких родственников, включая детей. А у тех, что есть, просто не приходят.

Севастьян подробно обсуждает с директором, что требуется дому престарелых. Записывает это в заметки и обещает в скором времени помочь с ремонтом здания. Мы уезжаем, а у меня на душе остается тяжелый камень. Заметив мое настроение, Сева берет меня за руку.

— Тебе нужно научиться не принимать такие вещи близко к сердцу.

— Одна бабушка рассказала мне, что ее единственный сын погиб с женой и ребенком, а больше у нее нет никаких родственников.

— К сожалению, так бывает. Люди умирают. Дети умирают.

Я искоса гляжу на Севастьяна. Он говорит об этом спокойно и даже безразлично. Сева скуп на эмоции. Если вообще умеет их испытывать.

— Почему ты такой… — я замолкаю, не закончив вопрос.

Бросает на меня быстрый взгляд.

— Какой?

— Черствый, — нахожу подходящее слово.

— Я сталкивался со смертью. Я видел ее. Смерть не удивляет меня. Она реальна. А еще в мире много жестоких людей. С жестокостью я тоже сталкивался.

— А я считаю, что не бывает плохих людей. Просто люди иногда совершают плохие поступки. Но это не значит, что люди плохие всегда.

— Ты просто не встречала плохих людей, Элла. Тебе повезло.

Абсолютно спокойный тон, как будто мы обсуждаем погоду. Я решаю не развивать тему. Достаю из сумки телефон, готовлю пост в свои соцсети, предварительно показываю Марку и только после его одобрения публикую. Наш главный канал связи с жителями области — мои странички в интернете. Количество подписчиков растет в геометрической прогрессии. После того, как я опубликую что-то у себя в соцсетях, это начинают перепечатывать местные новостные паблики.

Мы приезжаем домой. Я чувствую себя ужасно измотанной и уставшей. Поднимаюсь на третий этаж — теперь почти все мои вещи в комнате Севастьяна. Он входит в спальню, когда я переодеваюсь. Его взгляд щекочет спину. Я поворачиваю к нему голову в пол-оборота:

— Не смотри на меня так.

— Как?

Севастьян делает несколько шагов и замирает у меня за спиной. Наверняка видит, как моя кожа покрылась мурашками, а волоски встали дыбом.

— Вот так, как сейчас.

Я стою в одном нижнем белье. Свитер, джинсы и колготки валяются на полу. Севастьян обнимает меня и вжимает в свое тело. Его руки на моем животе, а губы уже на моей шее.

Меня захлестывает предвкушение того, что сейчас между нами произойдет. Мне не с чем сравнить, но… секс с Севастьяном прекрасен. Я возбуждаюсь не то что от поцелуя Севы, а от его взгляда. Я чувствую, как намокают мои трусики. Сева разворачивает меня к себе лицом, впивается в мои губы, затем подхватывает меня под ягодицами и несет на кровать. Мы быстро избавляемся от одежды, Сева надевает презерватив, и мы завладеваем друг другом без остатка.