Глава 41. Игра начинается
Три месяца спустя
Севастьян
Я просыпаюсь раньше Эллы и долго гляжу на нее спящую. Это стало чем-то вроде хобби — любоваться ею каждое утро. Она так молода, чиста и беззаботна, что я невольно испытываю чувство вины за то, что втянул ее в свой грязный преступный мир денег и власти. Ей бы блистать на красной ковровой дорожке, а не вот это все.
Чем дольше я смотрю на Эллу, тем сильнее ее хочу. Так всегда. Мое тело реагирует на эту девушку безотказно. Я хочу Эллу всегда, везде и при любых обстоятельствах. Даже когда у меня по горло работы, когда дерьмовый день, когда проблемы сыплются как из рога изобилия — я прихожу домой, вижу Эллу и хочу ее. Она стала моей волшебной таблеткой. Потому что когда я с Эллой, я отключаюсь от внешнего мира.
Я притягиваю ее спящую к себе. Она что-то бормочет, а я зарываюсь лицом ей в шею. Вдыхаю, целую, провожу языком. Элла сонно стонет и выгибается. От звука ее стона член начинает пульсировать. Я переворачиваю Эллу на бок спиной к себе, наспех надеваю презерватив и тороплюсь поскорее в нее войти.
Это лучшее, что можно испытать в жизни. Я моментально улетаю в нирвану, а это еще не оргазм. Просто находиться в ней, ощущать ее, владеть ею, доставлять ей удовольствие, слышать стоны, чувствовать, как она течет и кончает — это отвал башки. Я двигаюсь в ней, Элла проснулась и стонет, я трогаю ее возбужденную грудь, касаюсь мокрого клитора. Моя девочка. Ее наслаждение настоящее. Будь я проклят, если во время нашего секса она играет роль.
— Еще, — просит, — быстрее.
Я ускоряю темп. Элла начинает стонать громче. Смазка обильно вытекает из нее мне на руку, я размазываю ее у Эллы между ног. Мышцы ее влагалища сокращаются, она громко кричит и кончает. Одновременно с Эллой финиширую я.
— Обожаю, когда ты будишь меня вместо будильника, — шепчет на выдохе.
Я разворачиваю Эллу к себе лицом и целую в губы. Она обнимает меня и прижимается. Есть что-то такое в сексе с собственной женой, чего не бывает с другими девушками. Может быть, это то самое осознание, что ОНА МОЯ ЖЕНА. Я не знаю. Но я никогда не думал, что секс с женой может быть ТАКИМ. Пускай даже фиктивной женой.
Я иду в ванную и встаю под струи воды. Через несколько минут ко мне заходит Элла. Она бодрая и веселая. Или это роль, потому что сегодня чертовски важный день, и лично я немного нервничаю, чего со мной не было очень и очень давно. Элла подталкивает меня к стене из керамогранита. Сначала долго целует в губы, а затем опускается на колени и берет в рот член. Я снова забываю о том, что меня сегодня ждет. Элла завладевает всеми моими мыслями. Откидываюсь затылком на стену и прикрываю от удовольствия глаза.
За завтраком у нас хорошее настроение. Элла лукаво за мной наблюдает.
— Ты переживаешь? — спрашивает.
— Хороший вопрос. Не знаю. Но сегодня я определенно чувствую себя иначе.
— Ты столько готовился к этому. Все будет хорошо.
Утреннее июньское солнце светит в широкое окно кухни. На Эллу попадают лучи, и она кажется мне еще краше. Медленно возникает новая проблема. Пока я стараюсь о ней не думать, но с каждым днем проблема становится ближе.
Что делать с Эллой?
Потом, когда все закончится. Что мне делать с Эллой?
Мы живем сегодняшним днем, и о наших отношениях не говорим. Я не знаю, что на самом деле думает и чувствует Элла. Течет и кончает она по-настоящему. Но это еще ничего не значит. Ерунда все это, что якобы женщины могут заниматься сексом только по любви. Кто вообще придумал этот бред? Женщины, как и мужчины, могут возбуждаться, получать удовольствие от секса и достигать оргазма, не испытывая сильных романтических чувств к мужчине. Для всего этого вполне достаточно симпатии. Ну, что у Эллы есть ко мне симпатия, я не сомневаюсь. Но есть ли что-то большее? А вот это уже вопрос.
Как и вопрос, что я сам испытываю к Элле? Я стараюсь об этом не думать.
— Ты определилась с поступлением в театральный вуз? — зачем-то спрашиваю.
Возможно, сейчас тот самый день и момент, когда нам нужно поговорить и расставить точки над «И»?
— В смысле?
На красивом лице Эллы недоумение. Настоящее? А хрен его знает. Блядь, как же меня бесит, разгадывать этот ребус: играет Элла или нет?
— Ну, ты решила, в какой театральный вуз хочешь поступить? Их же много.
— Я решила это еще пять лет назад.
— Ты каждый год только в один пыталась поступить?
— Нет, я подавала документы в несколько, но они, как будто специально, назначали вступительные испытания в одни дни, и я, конечно, шла в тот, который для меня приоритетный.
— Думаешь, в этом году у тебя получится поступить?
— На платное отделение сто процентов. Меня и в предыдущие годы брали на платное, но не было денег.
— Ты уже подала документы?
— Приём документов начнется через три недели.
— И ты их подашь?
Элла нарочито медленно жует жареный бекон, как будто размышляет и не хочет отвечать. Но я испытывающе на нее смотрю. Я хочу знать, какие у Эллы планы. Да, определенно пришло время расставить точки над «И».
Когда продолжать жевать становится невозможно, Элла глотает, затем отпивает апельсинового сока из стакана (наверняка, чтобы еще потянуть секунду-другую) и наконец говорит:
— Это то, что нам нужно обсудить. Я перечитала свой контракт. Там ничего не говорится о том, что я не могу поступать в театральный вуз в разгар твоей предвыборной кампании. Дело в том, что если я сейчас подам документы, то в июле мне придется часто ездить в Москву на вступительные испытания. Возможно, испытания будут в важные для тебя дни, когда я должна где-то тебя сопровождать.
Элла вопросительно на меня глядит, хотя никакой вопрос не прозвучал. Она спрашивает у меня разрешения?
— А ты сама чего хочешь?
Неожиданно утренняя легкость после прекрасного секса улетучилась. Между нами сквозит напряжение.
— Если честно, я хочу подать документы в театральный и ездить на экзамены. Иначе я потеряю еще год, а мне бы этого не хотелось.
Тишина повисает свинцовой тяжестью. Мы оба смотрим в свои тарелки, Элла делает еще глоток сока. Главное не прозвучало, но все и так понятно без слов. Элла перечитывала контракт. Я вообще забыл о нем уже. А она помнит и перечитывает. Мне обидно? Не знаю. Наверное, нет. Элла строит свои планы на жизнь и, конечно, она права. Я ведь ничего другого ей не предлагал.
А я хочу предложить ей что-то другое? Я хочу сказать ей: «К черту контракт. Оставайся со мной. Я хочу, чтобы ты была моей настоящей женой. Роди мне ребенка»?
Молчание затягивается. Столовые приборы звякают о тарелки. Мне нужно сделать выбор.
— Конечно, подавай документы. Ни к чему терять год.
Мои слова звучат как выстрел. Элла слегка дергается и вскидывает на меня взгляд. Она рада, что я отпускаю ее от себя? Или расстроена? Какой вообще ответ она от меня ожидала? Если бы я мог забраться в голову к этой девушке… Но она слишком хорошая актриса.
— А если экзамены будут в дни, когда я должна где-то тебя сопровождать? — осторожно уточняет.
— Ничего страшного. Езжай на экзамены.
— А если об этом узнают местные журналисты? Это тебе не повредит?
— Думаешь, наши местные журналисты мониторят списки абитуриентов театральных вузов Москвы?
Элла слегка смеется, и, клянусь, я вижу облегчение на ее лице.
— Спасибо, Севастьян. Это правда очень важно для меня, — в ее голосе звучит искренняя благодарность.
— У тебя настоящий талант.
Она едва заметно улыбается уголками губ.
Я только что сделал выбор: отпустил от себя Эллу.
Я рад? Не знаю.
Она рада? Похоже на то.
Мне больно от этого? А хрен его знает.
Одним большим глотком допиваю кофе и встаю со стула. Элла поднимается следом и идет провожать меня в холл. Когда я берусь за дверную ручку, она обвивает мою шею и целует. Я опускаю вторую руку ей на спину и прижимаю к себе. В груди бушует целый спектр чувств. Но ярче всего — разливающаяся по венам горечь.
Элла моя. Навсегда моя. Не важно какие там штампы стоят у нас в паспортах: женаты, разведены…
— Ты навсегда моя, Элла, — говорю ей, глядя в глаза. — Независимо от штампов в паспорте.
Я вкладываю в эти слова максимум смысла. А она пугается. Ресницы начинают дрожать, дыхание учащается. Но неужели она думает, что я отпущу ее по-настоящему? И что еще страшнее — неужели Элла сама хочет от меня уйти? Она не отвечает, и тогда я снова впиваюсь в ее губы, чтобы закрепить свои слова поцелуем. Элла первой разрывает его.
— Удачи, — говорит и отходит от меня на шаг. Она обнимает себя за плечи, как будто ей холодно в этой июньской жаре.
Я еду в наше местное отделение избирательной комиссии. Меня там уже ждут.
— Добрый день, Севастьян, — руководитель жмет мне руку. — Мы проверили ваши документы и собранные подписи. Все хорошо. Мы регистрируем вас в качестве кандидата на выборы губернатора. Вот ваше удостоверение о регистрации. Поздравляю!
— Спасибо!
Я улыбаюсь. Иначе и быть не могло. И все равно чувствую облегчение. Это была большая работа. Но теперь впереди еще больше работы. Я выхожу из здания, сажусь в машину и даю команду Марку. Засекаю время.
Ровно через семь минут все местные новостные сайты, паблики, социальные сети и телеграм-каналы взрываются от новости:
«Бизнесмен Севастьян Терлецкий зарегистрирован кандидатом на выборы губернатора».
Вот теперь начинается настоящая игра.