Глава 44. Злость

Севастьян

Марина продолжает тереться о мой пах и впивается поцелуем в мой рот. Я нахожусь в крайней степени замешательства. Конечно, самое простое в данной ситуации — это трахнуть Марину и уйти, подарив ей надежду еще на два месяца.

Но я думаю об Элле и понимаю: не могу.

Не могу трахнуть Марину.

И дело не в том, что я честный и порядочный мужчина, который никогда не обманывает. Я такую лапшу Марине на уши навешал, что до порядочного мне, как до Китая пешком. Просто я не хочу Марину. Она больше не привлекает меня как женщина. Единственная, кто привлекает меня, — это Элла. Вот на Эллу у меня член стоит всегда, везде и при любых обстоятельствах. А на Марину больше нет.

— Постой, — отодвигаю ее от себя. — Я не могу. Мне нельзя.

— Что? Что значит не можешь и нельзя? — ее пухлые губы сжимаются в нитку, в глазах сверкает огонек ярости.

— У меня предвыборная кампания, Марина. Я официально женат. Ты представляешь, какой раздуется скандал, если я изменю своей жене?

— Об этом никто не узнает.

— Моя машина прямо сейчас припаркована возле твоего подъезда. И чем дольше она там стоит, тем больше подозрений вызывает. За мной слежка. А еще дом напротив находится слишком близко к твоему, — я указываю на окно.

У Марины новостройка. Как и все человейники, она построена слишком близко к другому дому. Даже бинокль не нужен, чтобы рассмотреть в окно, чем занимаются соседи.

Грудь Марины начинает вздыматься быстро-быстро, что выдает ее ярость.

— Марина, если я из-за тебя похерю выборы, то это не добавит тебе очков, — предупреждаю.

Угроза имеет эффект. Все так же тяжело дыша от ярости, Марина слезает с меня.

— Просто скажи честно, что ты трахаешь актрису, и я тебе больше не нужна.

— Я скажу тебе честно, — поднимаюсь на ноги. — У меня на самом первом месте выборы. Это единственное, что меня сейчас волнует. И если ты будешь биться в истерике и вредить моей предвыборной кампании, то между нами точно все будет кончено. Два месяца, Марина, — повышаю голос. — Осталось потерпеть два гребаных месяца. Если ты хочешь, чтобы между нами все было как раньше, то не трепли мне нервы и не мешай моей кампании.

У нее аж губы дрожат. Я обхожу Марину и направляюсь в коридор.

— Я не хочу, чтобы все было как раньше! — кричит, выскочив следом.

— А что ты хочешь? Расстаться?

В глубине души я на это надеюсь.

— Я хочу от тебя ребенка.

Заявление Марины повисает в воздухе. Я замираю, засунув ногу в кроссовку наполовину.

— Ты знаешь, что я не могу жениться на тебе. Скажи за это спасибо своим судимым родственникам.

— Я не говорю жениться на мне. Я говорю о ребенке. Мне почти тридцать лет, Севастьян. Я хочу семью и ребенка. Мы можем не оформлять наши отношения официально, так как мои судимые родственники помешают твоей карьере. Но мы можем вместе жить и иметь общего ребенка.

Час от часу не легче.

— Давай обсудим это после выборов.

— Почему ты не хочешь детей?

— Я такого не говорил.

— Это без слов понятно. За шесть лет наших отношений у нас ни разу не было секса без презерватива. А когда один раз презерватив порвался, ты заставил меня выпить таблетку экстренной контрацепции. Тебе почти тридцать семь лет, а ты не хочешь ни семью, ни ребенка. Почему, Севастьян?

Господи, она решила выпить из меня всю кровь. Какой же я дурак, что полтора года назад расстался с Мариной фиктивно, а не по-настоящему. Если бы я знал, что она будет так ебать мне мозг, то наше расставание было бы реальным. Но я, идиот, хотел убить одним выстрелом двух зайцев: сохранить хорошую любовницу и жениться фиктивно.

Я же не знал, что меня так потянет к Элле…

— Я вряд ли захочу семью и ребенка, если мне будут ебать мозг, Марина. Я сказал тебе: мне нужно два месяца. Потерпи два гребаных месяца! — рявкаю.

Когда я выхожу из квартиры, Марина плачет.

Сев в машину, сразу резко трогаюсь с места. Во мне кипит злость: на Марину, на себя и даже на Эллу. Все было бы гораздо легче и проще, подбери мне Марк какую-нибудь страшную жену. Ну или не страшную, а просто не в моем вкусе. Но политтехнолог выбрал мне супругу, на сто процентов попадающую в мой вкус.

Однако в одном Марина права: я действительно не хочу семью. Вернее, после смерти Алисы больше не хотел. От того я в еще большем замешательстве, как быть с Эллой после выборов. Потому что сейчас грань между фиктивным браком и настоящим стерта.

К моменту, когда доезжаю до дома, я слегка успокаиваюсь. Хотя интуиция подсказывает: Марина еще принесет проблем. Вряд ли она сможет спокойно усидеть два месяца. Будет преследовать меня и доставать. Ну и дура.

На телефоне мигает сообщение от телохранителя Эллы о том, что моя жена в порядке и доставлена домой. Через несколько минут я заезжаю во двор дома и отпускаю телохранителей. На сегодня их рабочий день окончен.

— Привет! — Элла спускается по ступенькам. — Я подала документы в театральный.

Ее улыбка озаряет все помещение. Элла подходит ко мне и сразу оказывается в моих объятиях. Я целую ее. Соскучился за день. Крепко сжимаю — не могу насытиться. Подхватываю под ягодицами, она обвивает мою спину ногами. Не разрывая поцелуя, несу Эллу наверх и валю на кровать в спальне. Она отстраняется от моих губ и заливисто смеется:

— Сева, что с тобой?

Мои руки уже под ее майкой.

— Ничего. Всего лишь хочу заняться любовью с собственной женой.

Я улавливаю, как ее тело слегка напрягается после моих слов. Я продолжаю целовать Эллу, и она откликается на мою ласку.