Протокол № 21 Понимание.
Последняя четверть вышла на финишную прямую и на горизонте замаячили для кого переходные, а для кого и выпускные экзамены. По суетливой обеспокоенности некоторых одноклассников, которые бегали за учителями, желая улучшить свои итоговые показатели, мне стало понятно, кто из нас планирует покинуть школу и отправиться в техникум. Таких, оказалось немного, всего четверо, и так вышло, что именно они и находились на обочине жизни нашего класса.
А вот лично для меня, в эти дни, случился приятный сюрприз, и как оказалось, с большими перспективами на будущее. Три дня назад мне позвонил ЛИЧНО Аркадий Павлович и без объяснений причин, попросил обязательно быть дома, вечером следующего дня. Ну что ж, надо так надо, мне не трудно и даже самому интересно. Пребывая в ожидании интриги, я и носу не высовывал из дома. Наконец, в шесть часов, раздался звонок в дверь. Открываю, а на пороге стоит незнакомый парень, лет двадцати пяти, с довольно объемистой сумкой в руках. Убедившись, что я это я, он попросил разрешения пройти на кухню и принялся неспешно выгружать пакеты и кульки из сумки на кухонный столик. Вышла не маленькая такая горка различных деликатесов, начиная от черной икры и заканчивая страшно дефицитными бананами. Никакой приходной накладной мне подписывать не пришлось, я просто поблагодарил курьера за его гуманитарку.
Не успела служба доставки выйти из подъезда, как в квартиру вернулась мама, которая гуляла с братиком.
- Ой, Саш, а это еще откуда? – удивленно всплеснув ладонями воскликнула она и забыв о том, что надо бы вначале переодеть ребенка, бросилась разбирать горку, выложенную на столе.
Я, со свойственной мне вредностью, решил подшутить.
- Так это… я вот только что из магазина вернулся, там и решил прикупить кое-чего из съестного к празднику. А еще вспомнил - бананов давно не кушал.
Как ни странно, но она восприняла эту шутку всерьез и захотела подробностей. Через некоторое время я сообразил, что мама решила, будто меня за мои весомые достижения в чем-то там, закрепили за неким закрытым распределителем. Помучив неопределенностью еще минутку, я все же раскрыл источник этого изобилия, но за что мне все это – терялся в догадках, хотя мысли на этот счет имелись. Скорее всего, во всем виновато мое удачное предложение по организации сбора вторсырья. Других объяснений мне в голову не приходило. Правда, я и не особенно напрягался на этот счет, ведь всегда жил по принципу, дают - бери. А еще подумал – а неплохо устроилась наша номенклатура, всем нам до такого счастья еще тянуть и тянуть, до девяностых – двухтысячных. Наверное, на них хотят проверить – а как это, жить при коммунизме?
Именно сейчас, накануне майских праздников, такой продуктовый подарок оказался очень кстати, но даже в нашем огромном холодильнике все не поместилось, хотя я и убрал бананы, которые мама пыталась пристроить прямо под морозильником. Представляю, какие бы они стали черными на следующий день. Тогда, хоть садись и все сразу употребляй. В общем, удачно все получилось, теперь у родителей, появилась отличная возможность с шиком принять деда с бабушкой, ну а мне – угостить своих школьных товарищей.
Но все хорошее не может продолжаться вечно, потому что жизнь, как метко заметил Такеда, – это шкура тигра, состоящая из светлых и темных полос. Сегодня, на тренировке, он с грустью сообщил, что наконец-то познакомился с местным участковым, который вчера нанес официальный визит. Встреча состоялась в деловой и не очень дружеской обстановке. В ходе переговоров участковый сообщил две очень неприятные для нас новости.
Поскольку наша самодеятельная группа не принадлежала ни к одному из спортивных обществ, а сам тренер не имел никакого документа о физкультурном образовании, занятия проходили в не предназначенном для этого помещении, и еще многое другое, нам было предписано в недельный срок, прекратить "свои игрища" и освободить помещение. Вторая же новость, лишь дополняла первую. Дело в том, что все близлежащие постройки, в том числе и наша, подлежали сносу, и работы должны будут начаться уже через несколько месяцев. Собственно, именно это, второе обстоятельство и побудило участкового, навести порядок на подведомственной территории.
Если честно, то мы все время чувствовали себя в подвешенном состоянии, но все равно, как-то неожиданно все случилось. Хорошо, что время шло к лету и по крайней мере до осени, мы могли бы позаниматься и на зеленой травке, на берегу одного из озер левого берега. Да и место там нашлось уютное, подальше от лишних глаз. Незаконного здесь ничего нет, но милиция во все времена найдет к чему докопаться, так сказать – профилактика возможного.
На новом месте, наши занятия заканчивались уже хорошо так к вечеру. После тренировок мы пекли картофель, засиживаясь у костра за разговорами. Бывало, что и касались темы, не столь уж далекой войны, с интересом обсуждая перспективы исполь зования полученных нами навыков в разведке. Пацаны же еще. При этом, я с некоторым удивлением отметил, что в это время служба в армии еще не стала пугалом, а считается почетным долгом и обязанностью. Оказалось, некоторые из наших, даже мечтают об этом.
Бывало, мы и своего сенсея просили поделиться своими воспоминаниями. Он ведь был единственным, кому пришлось принять участие в боевых действиях, хоть и с другой стороны. Интересно же, ведь о той войне, на которой он воевал, у нас вообще очень мало писали, и в прессе, и в книгах. Так что послушать было о чем. Во время одной из таких посиделок и состоялся этот весьма примечательный разговор.
– Скажите, Такеда – сан, а вы с американцами воевали? - поинтересовался наш Василий, перебрасывая из руки в руку горячую картофелину. В это время, когда американцев вновь назначили врагом номер один, такой вопрос интересовал многих
. После короткой паузы, словно раздумывая отвечать или нет, Такеда ответил:
– Да пришлось немного, на острове Новая Гвинея. Тогда наши войска уже почти очистили его от австралийцев и англичан, но тут подошли американские подкрепления и наше наступление затормозилось. Ну а через три месяца меня ранили и на корабле вывезли в Китай, в госпиталь, - вспоминая прошлое и щурясь на огонь, задумчиво проговорил японец.
– И какие же они вояки, учитель – не унимался Василь - у нас все говорят, что если бы американцы атомную бомбу не сбросили и наши им не помогли, то ни за что бы им с Японией не справиться?
– Что вам сказать, ребятки. Не знаю, справились бы или нет, но воевали они неплохо, куда там этим китайцам браться, – ответил Такеда, пододвигая полено веточкой поближе к огню и прикуривая.
А затем, задумчиво глядя на нас, продолжил.
- Да и страна у них очень богатая. Вот утопим мы их корабль, а через месяц они три других пригонят. Авианосцы, так те вообще по одному в месяц клепали, в то время как нам свои, приходилось беречь как зеницу ока. Наши адмиралы, даже в море их выпускать боялись.
- Ну, учитель, какие же из них вояки? Я вот читал о том, как они в Африке воевали. Маленькую деревушку у немцев отобьют – и на весь мир о своей победе кричат. У нас только в одном Сталинграде столько немцев накрошили, сколько они за всю войну не смогли, или хотя бы здесь, под Киевом... - вставил свое замечание кто-то из ребят.
Покачав головой, Такеда ответил,
- Накрошить они, может, столько и не накрошили, но и своих почти не потеряли. Как мне вам объяснить, что воюют они совсем иначе, да и страна у них очень богатая. Например, когда американцы на нашем острове в наступление перешли, то с чего они начали? - Такеда обвел всех вопросительным взором, – они дней десять бомбили, обстреливали нас и из береговых пушек и с кораблей. Мы тогда чуть с ума не сошли. Представляете, огонь днем и ночью, без перерывов. А в наступление американцы пошли только тогда, когда у нас уже и стрелять было почти нечем.
- Ну вот, я же и говорю, трусы они, - не унимался наш Василий.
Такеда в ответ лишь усмехнулся и медленно покачал головой. Мне же показалось, что я понял, что он хотел сказать, и продолжил за него.
– Да нет Вася, учитель же тебе сказал, они просто воюют по-другому. Вот у нас, когда Киев брали, знаешь что Жуков ответил на слова о больших потерях? - "Ничего, бабы еще рожают". А у них все не так-то просто. Я читал, там даже если роту зря положат, то сразу такой шум в газетах поднимают, хоть всех генералов в отставку отправляй.
Развивать тему далее не стали, не те сейчас времена, а перешли к расспросам о том, как же он попал в плен.
– С начала 1942 года, наш полк был переброшен на остров Новая Гвинея, это неподалеку от Индонезии, в Тихом океане. Наши самолеты очистили небо от противника, и мы успешно наступали в сторону их восточного побережья. На этом острове дорог совсем нет, сплошные джунгли, и потому мы недели две пробирались по руслу реки. Наши, уже почти захватили порт Морсби, как пришел приказ остановить наступление. Дело в том, что пока мы сражались на востоке, против австралийцев, с юга подошли американские корабли и принялись высаживать десант в нашем тылу. У нас сразу же прервался подвоз продовольствия и боеприпасов. Американцы, со своих кораблей, день и ночь стреляли из крупнокалиберных пушек, а их самолеты целыми днями висели над головами. Когда они попытались прорваться с помощью танков, то выяснилось, что наши противотанковые пушки были слабыми против брони их "Матильд". Лишь мне и нашему командиру удалось подорвать шашками две машины. Думаю, что только непроходимые джунгли и спасли нас, но через два месяца мы все же начали отступать, - тут Такеда на время умолк и отпил чаю из своего стакана.
– Вы не представляете ребята, какие они эти джунгли. Разглядеть что либо, в переплетении лиан и выросшего в рост человека папоротника, было почти невозможно. Прорубить дорогу среди гигантских деревьев, густо оплетенных ползучими растениями, не получалось. Даже когда стихал огонь батарей, нам хватало и других неприятностей: пиявки, муравьи величиной с палец, малярийные комары – все это не давало нам ни минуты на отдых. Многие из нас впервые попали в джунгли и пугались каждого шороха, а эти джунгли не умолкают и ночью. Позже, чтобы не выдать себя, мы научились передавать сообщения друг другу, подражая голосам птиц.
Он тяжело вздохнул и кивнул головой, словно отгоняя воспоминания о прошлом, а затем продолжил:
- Пищу нам давали далеко не каждый день, ливень хлестал непрерывно, укусы насекомых и болезни ухудшали и без того тяжелое положение. В этих непролазных зарослях, от желтой лихорадки и малярии у нас умерло больше, чем погибло в боях. Вы себе не представляете, когда от влаги, круглосуточно ходишь мокрый, а вокруг облака всех этих комаров.
– Вот во время нашего отступления меня и ранило. Мои друзья на себе донесли меня до села Лаэ, куда еще изредка прорывались наши корабли и подлодки. Меня перенесли на корабль, и в темноте нам удалось проскочить в открытый океан. Через неделю я уже лежал в китайском госпитале. Слава богине, ранение оказалось не слишком серьезным, да вы и сами видели мой шрам, это все оттуда.
- Долго побездельничать в госпитале мне не дали и через четыре месяца я уже снова был в армии, но теперь в Маньчжурии, это на севере Китая. Боевых действий мы там почти не вели, лишь изредка гоняли китайских бандитов. Так продолжалось до августа 1945 года. Когда американцы сбросили две бомбы на Японию, СССР вступил в войну. Нас отправили в направлении гор Хингана, закрыть танковый прорыв, но вступить в бой мы так и не успели, император подписал приказ сложить оружие.
– Ну, а там плен. Целый месяц мы жили в холодных бараках, по часу дежурили ночью на морозе и провожали в туалет тех, кто страдал куриной слепотой. Затем, всех нас погрузили в вагоны и отправили в Сибирь, строить железную дорогу. Помню, как в свой лагерь, мы шли под холодным дождем, почти двадцать километров. Некоторым, это оказалось не под силу, и они просто падали у дороги. А после того как дожди прекратились, нам стали делать уколы против тифа. Шприцы были для лошадей. Очень больно, скажу я вам, впервые такое почувствовал, на мгновение даже дыхание перехватило.
- Еще помню, как у озера Байкал наш поезд сделал остановку, и мы наконец-то смогли наполнили баки водой из озера, а потом вынуждены были пить ту воду, в которой раньше купались. Температура зимой достигала тридцати градусов мороза, и для нас, выросших в Японии, жизнь в палаточном лагере не прошла даром. Бывало, что с наступлением утра мы находили трупы своих друзей, окоченевших от холода. А ведь война уже закончилась, и умереть сейчас… так глупо…. А еще помню, мы очень любили работы по сортировке картошки на складе. На такую работу отправляли тех, кто уже не мог выдержать обычного тяжелого труда или вовсе больных. Там, подключив к железному ведру электричество, можно было отварить и вволю наестся картофеля. Хорошая была работа.
Запомнил и то, как нас постоянно грабили. Однажды, когда наш эшелон подошел к станции назначения и всех выпустили на перрон, местные, даже женщины принялись нас грабить. Некоторых, оставляли даже без штанов. Отбирали краски для рисования и мешочки с приправами для риса. Трудное было время, даже вспоминать не хочется. Но теперь то, я хоть знаю, что такое настоящая Россия.
– Ну, все, на сегодня достаточно – закончил Такеда вставая, – тушим огонь и по домам, а то заговорились мы с вами, а время уже позднее.
На следующем занятии мы подняли вопрос о будущем нашей секции:
– Такеда – сан, ну, а с нами дальше, что будет? Хорошо, что сейчас весна, потом лето, и можно будет здесь тренироваться, ну а потом как? – поинтересовался кто-то из ребят.
– Как быть дальше я и сам не знаю, – ответил Такеда, – вы же понимаете, мне действительно диплом нужен, да и с новым помещением есть вопросы. Пока подумаю немного, посоветуюсь со знакомыми, а там видно будет, может, всем вам в самбо придется перейти.
– Слушайте, пацаны, – немного подумав, говорю я, – у нас у каждого родители, родственники есть, у них тоже имеются свои друзья и знакомые. Если каждый расскажет о нашей проблеме, то шансов найти что-нибудь будет больше, чем у одного учителя.
Друзья, представив, что таким образом можно охватить человек сто, с энтузиазмом загудели. На такой оптимистической ноте мы и разошлись, и теперь, на каждом занятии, заслушивали доклады о полученных результатах. Но все было так себе, один обещал узнать, другой обещал спросить, у третьего имелся знакомый управдом с подходящим подвалом, но наша проблема никак не решалась.
Позже, на эти посиделки я стал брать свою гитару, поэтому время после тренировки напоминало вечера авторской песни у костра. Однажды, старшие ребята привели и своих подружек, а может, те и сами напросились, наслушавшись рассказов о наших музыкальных вечерах. Эти девочки, приводили своих знакомых, и было непонятным, приходили мы сюда ради тренировок или ради того, чтобы вечерком посидеть в кругу друзей. Я как-то и сам, отважился пригласить свою знакомую Ленку Залесскую, но моей девочке мать пока, допоздна гулять не разрешала. Однажды, к нам на огонек, заявился и знакомый участковый. Немного посидев с нами и убедившись, что мы не распиваем, не мусорим и прочие безобразия не нарушаем, ушел, предупредив о необходимости соблюдать пожарную безопасность.
Впрочем, я все же успел перекинуться с ним парочкой фраз.
- Товарищ лейтенант, а чего это вы не одобряете наши занятия?
Тот пустился в пространные рассуждения о том, что незачем советскому человеку заниматься этим чуждым видом спорта.
- Товарищ милиционер, так ведь это придумали как раз угнетаемые слои населения. Они искали возможность хоть как то защитить себя от вооруженной до зубов японской военщины..! Огульно все запрещать и не пущать – это же настоящее средневековое мракобесие.
Тот, видимо сраженный моей железной аргументацией повернулся и ничего не ответив, ушел.
Что касается занятий по плаванию, то Сан Саныч принялся еще больше наседать. предлагая отдохнуть в спортивном лагере два срока подряд. За это время, он рассчитывал существенно подтянуть мои результаты. Они хоть и росли, но не теми темпами, на которые тот надеялся. Не понимаю, и что его не устраивало, мне ведь еще и тринадцати нет, а я уже наплавал на первый разряд. Если этой зимой, мне едва удалось выполнить этот норматив, то сейчас, на прикидках и тренировках, я делаю это почти регулярно. Я как-то подсчитал и даже построил на досуге график, который показывал – если результаты будут расти даже такими черепашьими темпами, то уже к концу школы я вполне смогу стать если не мастером, то кандидатом в мастера точно. А звание "Мастер спорта", это мечта каждого. Это вам не разряды, которые требуется подтверждать хотя бы раз в два года, звание мастера присваивается навечно. Да и для института оно звучит весомее, чем пятерка по математике. В общем, на заманчивое предложение тренера я уклончиво ответил, что сам то я не против, но здесь все зависит от родителей, в планах у которых наверняка будет сослать меня хотя бы на одну смену в пионерлагерь.
Позавчера, у меня была обширная кубинская программа. Я, с Игнасио и двумя его друзьями, отправился на нашу ВДНХ. Вход туда был платным, двадцать копеек для взрослых и всего четыре копейки для детей, и удивительное дело, это меня совсем не расстроило.
Сталинский ампир в архитектуре выставки, большое количество звезд и серпов с молотами, произвело на простых ребят из кубинской глубинки большое впечатление. В главном павильоне было тихо и прохладно. В первом зале, прямо напротив входа, висел флаг Украины, с обеих сторон – гобелены, изображающие счастливую и сытую жизнь советских крестьян, рабочих и прочих революционеров. Здесь же, находился и обязательный барельеф Ленина из оргстекла, по бокам которого разместились флаги СССР и УССР. Под высоким сводом, по центру - круглое отверстие, затянутое синей материей, имитирующей звездное небо. Там висел земной шар, а возле него, на ниточках, болтались два космонавта и спутник. На боковой стене увидел мозаичную карту Украины и цифры, свидетельствовавшие о том, что территория республики составляет 601 тыс. кв. км, а население – около 42 млн. человек.
- Ничего себе, а я и не знал, что численность населения в 1963 году была больше, чем в моих двухтысячных! И это несмотря на огромные потери в войне, которая закончилась не так давно. Вот что значит, когда электричества в селах нет. Чем людям еще заниматься?
Далее, читаю и перевожу своим подшефным остальной текст:
- "В настоящее время Украина занимает первое место в мире по производству чугуна на душу населения. Здесь производят стали больше, чем Франция, Италия, Япония, а по добыче угля превосходит Францию, Бельгию, Голландию, Италию и Испанию, вместе взятые".
Читаю и сам удивляюсь. Ни хрена себе, все же следует хоть иногда на выставки заглядывать. А что касается ядерных боеголовок, о которых здесь не пишут, так может и вообще первая в мире! Это если считать на душу населения.
Никто не удивлялся, что буквально в каждом павильоне, в которые мы заходили, висели портреты Хрущева с цитатами из его речей. Большое оживление вызвало посещение павильона №2, украшенного лошадкой, овцой, свинкой с поросятами и коровой. На фасаде, были изображены трудовые награды, которые являлись аналогами боевых. Я прочитал и объяснил, что: "Трудовое отличие" соответствовало медали "За отвагу". "Герой социалистического труда" можно было сравнить с орденом Ленина, а медаль с рубиновой звездой "За трудовую доблесть" – это как "Герой Советского Союза".
Таким образом, наиболее результативные и упорные труженики приравнивались к героям войны. Можно представить, какое это производило впечатление на простую доярку из села или токаря с завода.
Из состояния задумчивости меня вывела реплика одного из моих подопечных:
- Слушай, Санчо, мне кажется эта "Доярка, поглаживающая теленка", очень похожа на нашу Деву Марию, да и положение ее рук и головы, копирует скульптуру Богоматери в наших католических храмах. Внимательнее присмотревшись к композиции, остальные кубинцы тоже согласились с его оценкой.
Хорошо, что в этом павильоне не догадались разместить и самих животных – коровники и свинарники располагались в сторонке, чтобы запахи экскурсантов не беспокоили. Зато под стеклом лежала колбаса. На вид – настоящая и совсем свежая. Помню, что весь город спорил, настоящая она или картонный муляж. Ведь сейчас, палка копченой или сыровяленной колбаски, наряду с Киевским тортом, открывает любые двери и решает многие вопросы. Значительно позже, я узнал, что колбаса в павильоне была правильной и заменялась в соответствии со сроком годности. Снятую с экспозиции распределяли между сотрудниками павильона, а те, в свою очередь, могли ее обменять на банку икры у своих коллег из храма "Дары моря".
Моих кубинцев удивила групповая скульптура на крыше павильона "Промышленность". Как мне удалось подслушать у проходившего мимо экскурсовода - "Главный инженер с планом в руке символизирует научный подход, пожилой мастер справа - опыт, молодой слева - энергию. Четвертая фигура в группе, женщина, означала - "мы освободили женщину и уравняли ее в правах". Шутники же говорили: эта комсомолка просто не дает мужикам "сообразить на троих". Хотя, по моему мнению, инженер с планом, должен символизировать нашу трудовую интеллигенцию, так сказать - прослойку … зажатую между серпом и молотом.
Эта выставка достижений, напоминала мне производственный музей, здесь были настоящие заводские цеха и стояла рабочая линия с реально изготавливаемыми деталями. В павильоне "Наука", я увидел первый советский компьютер 1953 года, огромный такой, а еще, здесь показывали выращивание кристаллов. Но самим интересным оказался павильон добычи угля. Лифтом, мы спустились под землю, и присоединившись к группе экскурсантов, прошли по туннелю вглубь. В штольне, стоял целый комбайн для рубки угля. Увидеть и самому почувствовать процесс добычи, это совсем не то, что посмотреть по телевизору.
Последним экскурсионным объектом, который мы посетили, был ресторан "Прага". Построенный на берегу небольшого озера, где плавало с десяток лебедей, он и в годы моей первой жизни был одним из самых любимых мест нашего студенческого отдыха. Ресторан находился, вдалеке от центра и здесь почти всегда, удавалось найти свободный столик. А прямые поставки чешского пива лишь добавляли ему привлекательности в наших глазах. Оказалось, что года три назад, чехи полностью переоборудовали здание, сменили светильники, мебель, роспись стен и оборудование. Интерьер был исполнен в зеленовато – желтых оттенках, а повсюду стояли вазы с цветами. Чешским, здесь было не только оформление - работники кухни использовали и рецепты чешских кулинаров, неплохо готовя яйцо по-пражски и по-брненски, чешский торжебонский рыбный суп. А свиная рулька, которую здесь готовили по старинным рецептам, вообще оказалась выше всячески похвал.
Жаль, что места в желудке у меня еще маловато. Мне вспомнился текст одного из фейсбучных френдов, который на примере своего котенка пришел к очень интересному выводу. Он подсчитал приблизительный размер желудка у своего малыша, объем выпиваемого им молочка и доказал, что давление в желудке котенка должно быть таким же как в центре солнечного ядра! Вот бы и мне так уметь!
Я и воины – танкисты, отдохнули от души, и мне даже удалось выпить пол-бокала "Пильзенского Праздроя". Все это удовольствие стоило нам двадцать один рубль, что на четверых не показалось чрезмерным.
Но главный сюрприз ожидал меня по завершении культурной программы. Кубинские курсанты, видимо в благодарность за все экскурсии и работу переводчика, приготовили мне маленький презент, который доставил их коллега, неделю назад прибывший с острова свободы. Так что, уже этим летом я смогу похвастаться настоящей кубинской рубашкой – гуаябера с аппликацией в виде кубинского флага на спине. Она была изготовлена из белой хлопковой смеси, но самое интересное – это накладные карманы, их на рубашке имелось целых четыре. Я полагал, что вслед за рубашкой последует знаменитое сомбреро, но нет, думаю, препятствием стали солидные габариты этой шляпы, поэтому из сумки извлекли большую морскую раковину с великолепным шумом моря и изящную деревянную коробку с сигарами "пуро" в упаковке из тростника. Игнасио с компанией, конечно же знали, что я не курю, поэтому подарок, предназначался моему отцу,… который также не курит. Ну да ничего, с этим позже разберусь, главное, что сейчас, в своих парусиновых джинсах и необычной рубашке, я смотрюсь очень стильно, и совсем не по здешнему.
Последним подарком, который кто-то из них вручил мне отдельно, стала обычная шариковая ручка, приобретенная кубинским курьером в транзитном аэропорту Западной Европы. У нас, они считались ценной и статусной вещью. Я вспомнил историю попытки создания советской шариковой ручки, которую мне недавно поведал тот самый начальник из КБ точного машиностроения, у которого мы когда-то чинили дымящую печь. Оказывается, первая попытка скопировать западные образцы была предпринята еще в далеком 1949 году. Однако, тут же выяснилось, что ни на отечественном, ни даже на трофейном немецком оборудовании было невозможно обеспечить нужное качество микрошариков для пишущего узла. А те, что все-таки удавалось изготовить, либо заклинивали, либо пропускали пасту, либо вовсе выпадали из крепежа. Процент брака был настолько велик, что выпуск советских "шариков" прекратили, они даже в продажу не поступали.
Ничего удивительного для меня в этом не было, ведь даже в двадцать первом веке все, что делалось у нас с помощью гаечного ключа, меньше чем на семнадцать, считалось нанотехнологиями. Забегая наперед скажу, что только в 1965 году, через четыре года после полета Гагарина и принятия программы строительства коммунизма, в Советском Союзе наконец-то запустят первый завод по выпуску шариковых ручек. Причем, он будет полностью оснащен, купленным за валюту швейцарским оборудованием. Вот тогда-то эти ручки, как говорится, и пойдут в народ, хотя сами стержни с пастой, еще долго останутся большим дефицитом. Помню, что во всех крупных городах открили мастерские по их вторичной заправке! Тогда, ситуацию спас наш местный Кулибин, предложивший оригинальную химическую формулу, до которой западные ученые так и не додумались: касторка + канифоль = чернила.
Я тут же дал себе зарок не мешать этому таланту стать изобретателем состава пасты для шариковых ручек, считаю, что человек этого заслужил. А еще я вспомнил, что именно Леночка Залесская, года через три, "может быть подарит" мне на день рождения роскошную итальянскую шестицветную шариковую ручку, которую ее папа привезет из загранкомандировки.
Насколько я себя помнил, в школе этот шарик долго будет под запретом, но записывать им свои собственные записи мне никто не запретит.
Вчера, заценив в зеркале свой новый кубинский стиль, я пришел к выводу, что мой узкий кожаный ремешок ему совершенно не соответствует, и поэтому, в ближайшие выходные решил отправиться на самую большую киевскую барахолку, находившуюся в Ново-Беличах.
Туда ходили специальные маршрутные автобусы, но я решил доехать трамваем до конечной остановки, а там пройтись пешком. Всего-то километр с хвостиком. Когда ехал в трамвае слушал, как кондуктор объявляет знакомые мне, но уже давно забытые названия остановок - "Первая просека", "Вторая просека" и так далее, до последней "Пятой просеки". Там, чуть выше современной Чернобыльской улицы и находилась конечная остановка. Вспомнилось, как прежде, все эти названия создавали впечатление о настоящем медвежьем углу среди города и сборе грибов между высоток.
Поскольку, это было мое первое посещение данной торговой точки, то я запуганный многочисленными рассказами знатоков, решил припрятать свои денежки в специальный мешочек на шее, так, от греха подальше. Найти дорогу к толкучке оказалось проще простого, поскольку, несмотря на ранний час, вместе со мной, от трамвая туда отправилась целая колонна.
И вот мы подошли к огромной территории окруженной высоким дощатым забором. Все мои попутчики сразу же бросились к нескольким будкам, в которых продавались "приглашения" для посещения выставки секонд-хенда. Купив, за тридцать копеек требуемый пропуск, я тоже нырнул в это человеческое море.
Мне не повезло, ночью прошел приличный дождик. Неуправляемая толпа, как могучая волна, принялась швырять меня из стороны в сторону, а грязи было столько, что приходилось танцевать, чтобы случайно не засосало. На относительно сухих островках располагались продавцы. Чего здесь только не было: одежда, обувь, игрушки - собственно все, что можно и нельзя было приобрести в магазинах. Встречались и импортные вещи, правда, очень в небольшом количестве. Большинство товаров было разложено на земле, на газетах или покрывалах, хотя более серьезные товарищи имели свои раскладные деревянные столики. Изредка, проходили и представители власти, которые бродили между рядами, принюхиваясь и присматривались, а не продает ли кто новый товар, потому что такая перепродажа рассматривалась как спекуляция, и за это можно было получить реальный срок.
Нужный мне товар имелся в достаточном количестве, но в большинстве своем это были обычные солдатские ремни со звездой на латунной жести. Встретилась и парочка матросских, с якорем, пока наконец, я не отыскал то, что искал. Для порядка поторговавшись, я стал обладателем почти новенького кожаного офицерского пояса на два шпингалета.
Выполнив основную задачу и уже пробираясь к выходу, я наткнулся на старушку, стоявшую у разложенной перед ней кучки посуды. Присмотревшись внимательнее, я прочитал выполненную арабской вязью вторую часть надписи на блюде - "Доброго здоровья" (хозяину), а вот разобрать, что было написано в начале, моих арабских познаний явно не хватало. Стилистика написания слов была какая-то декоративная и не совсем мне понятна. Рядом стояли и две пиалы. Именно из таких, я и смаковал чаи на своей даче. К пиалам я пристрастился после своего первого похода в горы Тянь-Шаня, где баловался зеленым чаем в чайханах Ташкента, Самарканда, Бухары и Хивы. Именно там и оценил все преимущества такой посуды.
Цену бабушка назвала очень умеренную, пожалуй, поклонников арабского творчества в Киеве было немного. Я даже не торговался и через пару минут стал обладателем белого керамического блюда, покрытого глазурью и надписями на арабском языке, а также двух пиал, увитых по ободку зелеными листьями. Все это богатство, я намеривался преподнести в качестве презента нашему учителю арабского, Абу Халиду, ведь он когда то пошел навстречу и включил меня в уже сформированную группу своих учеников.
Позже, я не раз пользовался услугами этой комиссионки на свежем воздухе, пока под предлогом борьбы со спекуляцией ее внезапно не прикрыли. Лично мне кажется, что власть просто испугалась такого скопления человеческих масс, и все из-за провальной работы отечественной легкой промышленности.
На следующем занятии, я передал Абу Халиду свой дар, который тот с цветистыми восточными благодарностями принял. Из дальнейшего разговора выяснилось, что надпись на блюде, являлась одной из сур Корана - "Великодушие сначала имеет горький вкус, но, в конце концов, она слаще меда. Доброго здоровья (хозяину)". Что же касается пиал, то как он сказал, это вовсе и не пиалы, а обычные тарелки для первых блюд, после чего я услышал целую лекцию о том, как правильно следует пить чай.
– Саша, у нас зеленый чай принято пить из чашечек тонкого фарфора, его чаще пьют в летнюю жару. В такой посуде он быстрее остывает. А вот керамическая чаша, идеальна зимой, обычно у нее утолщенные или даже двойные стенки и дно, что позволяет удерживать тепло – она не жжет руки, а приятно их согревает. А главное, на что ты должен обратить внимание при выборе пиал и чайника, это объем. Обычный размер – пятьдесят миллилитров, а в чайнике должно быть столько жидкости, сколько требуется, чтобы наполнить лишь несколько таких пиал, примерно как ваш стакан.
Взяв мой подарок, он продолжил:
- Вот смотри, когда человек делает маленький глоток, он может почувствовать больше вкуса и аромата чая. Кроме того, такую пиалу легко держать в руке и можно сконцентрироваться на мыслях, не задумываясь о том, как бы ее не уронить.
Да уж, полное несоответствие с нашими привычками, когда быстренько наливаешься чаем с бутербродами и летишь на работу, а всей этой медитацией занимаешься в переполненном троллейбусе, воткнувшись носом в чью-то спину. Похоже, вместе с языком я стал понимать и тонкости восточного этикета. Ну, а что, может это как и не допитая бутылка водки – когда-нибудь да пригодится.