Глава 19. Лея

Весь вечер пятницы и выходные мысли Леи то утихали, то снова возвращались к Алексею Дмитриевичу, как будто кто-то незримо подталкивал их обратно. Она сама не понимала, что это за притяжение. То ли любопытство, то ли раздражающая загадка. Вспоминала, как в лифте извинялась за “деда Лёху” и за всё остальное, как неловко было стоять рядом с ним в тесном пространстве, чувствуя на себе его спокойный взгляд.

Её это зацепило. Почему-то. Не каждый же день её мысли кружат вокруг мужчины, да ещё и такого, с кем у неё нет никаких общих тем, кроме служебных.

В воскресенье она даже порывалась поискать его в соцсетях, но ничего не нашла. Ноль. Словно он не оставляет цифровых следов. Было обидно — хотелось понять, кто он за пределами офиса. Спросить у отца? Нет, исключено. После того обеда, когда она невзначай поинтересовалась им, папа бросил на неё такой странный взгляд, что вопрос сам собой повис в воздухе.

И вот во вторник…

Когда он вошёл в переговорную, Лея сначала даже не поняла, что это он.

Перед ней стоял молодой. Да, именно молодой и — страшно признаться себе — потрясающе красивый мужчина. Всё в нём дышало энергией и внутренней силой.

Его волосы стали короче, идеально подстрижены — ни одной лишней пряди. Лаконичная форма стрижки подчёркивала правильный овал головы и открывала шею. Лёгкая, еле заметная щетина делала черты лица острее, а подбородок — ещё мужественнее. Губы… Господи, почему она вообще смотрит на его губы? Полные, чётко очерченные, с мягким изгибом, который так и манит коснуться.

Высокие скулы, ровный нос, но главное — глаза. Эти глубокие, ярко-синие глаза, в которых будто отражалось небо ранним утром. Она поймала себя на том, что просто тонет в их цвете, и не может отвести взгляд.

Пиджак сидел на нём идеально, мягко очерчивая линию широких плеч. Рубашка цвета небесной лазури чуть натягивалась на груди, намекая на то, что под тканью скрывается тело, привычное к нагрузкам, сухое, выносливое, подтянутое. И узкая талия, плавно переходящая в прямую линию бёдер, дополняла картину. Даже походка изменилась — лёгкая, уверенная, почти пружинистая.

Он пах… свежо, но не вызывающе. Лёгкие древесные ноты с еле уловимой горчинкой, запах, который хочется вдыхать снова и снова.

Лея застыла. Это был всё тот же Алексей Дмитриевич, и одновременно — совершенно другой человек. Не старший коллега, не “дед Лёха”, а мужчина, от которого трудно оторвать взгляд.

Глухой стук вывел её из транса. Она и не заметила, как колонка выскользнула из её рук и с грохотом рухнула на звукопередатчик.

— Ой… — выдохнула она, будто это единственное слово, которое знала в тот момент.

Он произнёс что-то спокойным, чуть насмешливым тоном, но смысл утонул в шуме крови в ушах. Она пыталась сосредоточиться, но эмоции хлынули вразнобой — восторг, стыд, смущение, какая-то странная дрожь внутри.

Она опустилась на колени помогать Максиму собирать осколки, изо всех сил стараясь не смотреть на него. Потому что теперь каждый взгляд грозил выдать её состояние.

Когда Артём и Алексей ушли, она наконец смогла перевести дух. Но это не помогло. Его образ остался перед глазами — живой, яркий, реальный.

Максим продолжал ворчать, что она сорвала важную встречу, а у неё сердце стучало так, будто она бежала несколько этажей по лестнице. Она чувствовала: рядом с ним она становится неуклюжей, будто всё вокруг превращается в полосу препятствий.

Через семь минут они с Максимом закончили уборку. Лея вернулась в приёмную, но мысли её всё ещё были там, в переговорной.

Когда Вадим попросил найти договор пятилетней давности, она ухватилась за это как за спасение — в архиве можно было спрятаться и упорядочить хаос в голове.

“Почему он так изменился? Это из-за того, что я сказала? Или я просто раньше не видела, какой он?” — мысли скакали одна за другой. Она вспомнила, как Ира из планового всегда отпускала в его сторону полунамёки и шутки — значит, они видели то, что она упустила.

“Он вдвое старше. И что? Разве это мешает… восхищаться? У него же наверняка кто-то есть. Конечно, есть. У такого мужчины не может не быть женщины. Кто она? Как она выглядит? Чем смогла его заинтересовать?..”

И вдруг острое, непривычное чувство укололо изнутри. Ревность.

“Лея, остановись. Ты не можешь серьёзно…” — одёрнула она себя, но сердце только сильнее сжалось.

Она поставила стремянку, дотянулась к верхней полке, вытягивая папку.

— Вам помочь? — раздался совсем рядом низкий, тёплый голос.

Лея вздрогнула. Он.

Повернулась — и тут же неудачно поставила ногу, стремянка качнулась. Она почувствовала, как бедром задевает боковую планку, и поняла, что падает.

В следующую секунду крепкие руки поймали её. Удержали. Подхватили так, что она оказалась буквально прижатой к нему.

Запах его парфюма обжёг дыхание. Сердце подпрыгнуло к горлу.

Он смотрел на неё сверху вниз — спокойно, чуть прищурившись, и от этого взгляда её колени стали ватными.

И в этот момент Лея вдруг поняла: если он не отпустит прямо сейчас, она уже никогда не сможет смотреть на него как на “просто соучредителя "ГрандПроект”.