Глава 20. Лея и Алексей
Лея смотрела на него и не могла оторвать взгляд. На эти губы — чуть пухлые, в уголке изогнутые кривой, почти мальчишеской улыбкой. В голове мелькнула безумная мысль: а какие они на ощупь? И прежде чем разум успел остановить, пальцы сами собой потянулись к нему. Словно это была не её рука. Лёгкие подушечки коснулись его губ.
— Мягкие… — выдохнула Лея, почти не веря, что сказала это вслух.
Алексей стоял, словно зачарованный. В руках у него по-прежнему была она, лёгкая, миниатюрная, и он не мог отвести взгляда. Когда её пальчики коснулись его губ, лёгкая дрожь прокатилась по всему телу.
Её ладонь двинулась выше, скользнула по линии подбородка и легла на скулу, потом полностью прижалась к щеке.
— Тоже мягкая… и тёплая, — шёпотом, словно заколдованная, произнесла она. Её глаза сияли каким-то детским восхищением. Лея исследовала его лицо так, будто впервые видела мужчину. Без тени смущения, без оглядки на условности.
Алексей замер. Ему никогда не приходило в голову задумываться, какие у него губы, как выглядит его кожа, насколько резкие или мягкие у него черты. Он воспринимал себя через дела, успехи, силу, но не через взгляд женщины. А она — эта девочка, эта стихийная, живая Лея — рассматривала его так, будто он был самым удивительным открытием в её жизни. Хотелось держать её в руках вечно и не отпускать никуда.
Звуки шагов и голоса из коридора вырвали их обоих из этого тонкого оцепенения. Лея резко распахнула глаза — они казались огромными на её маленьком, испуганном лице.
— Ой… — сорвалось с её губ.
Алексей улыбнулся и медленно, осторожно поставил её на пол.
— Простите… — Лея уставилась вниз, будто пряча глаза.
— За что вы извиняетесь, Лея? — тихо спросил он.
— Я… я не хотела. То есть, я не должна была… Это неправильно, неприлично… — слова путались, язык заплетался.
Он чуть склонил голову, играя, но глаза его оставались внимательными:
— Так вы не хотели… или не должны были? Это ведь разное, согласитесь? Очень интересно, уточните.
Она замялась. Несколько секунд молчала, кусая губу. Потом вдруг, как будто защищаясь, выпалила:
— А что вы вообще тут делаете? Если бы не вы, я бы не упала! Почему вы постоянно ставите меня в неловкое положение? Вам… вам это нравится? Вы что, получаете удовольствие, выводя меня из равновесия?! — её указательный пальчик ткнулся ему в грудь, будто в обвинении.
Алексей тут же перехватил её руку и прижал ладонь к своей груди — твёрдой, горячей.
— Очень нравится, Лея, — сказал он тихо. — Мне нравится, как вы смущаетесь. Мне нравится ваша… непосредственность.
Он не планировал признавать это вслух, но слова сами сорвались. И он понял, что сказал правду.
— Ну вот что, — неожиданно сменил тон, возвращая себе привычную иронию. — Наш сисадмин пообещал, что к обеду всё исправит и немцы всё же дождутся связи. А чтобы вы, — он нарочито прищурился, — больше ничего не успели сломать, я решил спасти офис. Поехали обедать?
Она замерла. Шок. Это звучало одновременно как насмешка, как забота и как… приглашение.
— Я… я ничего не сделаю, честно, — торопливо проговорила она, пытаясь спрятать улыбку за маской серьёзности. — Даже в переговорную не зайду.
Но внутри всё гудело: его новый образ, его признание, его рука, держащая её ладонь… и это приглашение. Сердце стучало так сильно, что она боялась — он услышит.
— Лея, — снова мягко, с улыбкой сказал он, — вы не понимаете. Мне кажется, что у вас получается даже тогда, когда вы ничего не делаете. Поэтому я настаиваю. Это… во благо компании. — Последние слова прозвучали с такой улыбкой, что ей захотелось то ли рассмеяться, то ли спрятаться от него.
— А Артём Александрович? — робко попыталась найти отговорку.
— Уже договорился, — легко ответил он. — Так что пойдёмте. Пальто — и на выход.
Она шла рядом с ним по коридору, будто во сне. Мысли путались, шаги были механическими. Ладонь будто всё ещё ощущала жар его кожи. Кончики пальцев вспыхивали лёгким огнём в тех местах, где касались его губ.
Лея не могла больше называть его по отчеству. Внутри это ломалось. Рядом с ней был не «Алексей Дмитриевич» — рядом шёл мужчина. Молодой, красивый, сильный. И ей было страшно признаться самой себе, что ей это… нравилось. Нравилось его присутствие, его запах, его шаг рядом. Она чувствовала его каждой клеточкой.
И именно это её пугало больше всего.