Глава 4. Алексей

Щенок оказался упрямым. И живучим.

В первую ночь Алексей так и не сомкнул глаз. Он постелил плед рядом с кроватью, но Пломбир — так звали щенка по настоянию той девочки — тихо скулил до самого рассвета. Две задние лапы в гипсе, сдавленный писк и огромные тёмные глаза, полные страха и слепого доверия. В какой-то момент Алексей просто взял его к себе на грудь, как младенца. Пёс затих. Уснул, зарыв морду ему под подбородок.

Так и начались их ночи.

Первые недели он кормил его из шприца, отпаивал, контролировал температуру, возил на перевязки и рентгены. Узнал больше о ветеринарии, чем за всю жизнь. Выяснилось, что у Пломбира намешано чуть ли не три породы: самоед, лабрадор и что-то овчаристое. Вырастет большим. Очень большим.

— Это тебе не комнатная собачка, Алексей Дмитриевич, — ухмылялся ветеринар, снимая гипс. — Он потом тебя самого на поводке водить будет.

Через месяц гипсы сняли. Ещё через два — пушистый ураган гонял по квартире, разбрасывая коврики и роняя тапки. Белый, как свежее молоко. И до безобразия добрый. Алексей был к нему строг — дрессировал сам, последовательно, без сюсюканья. Но собака обожала его. Засыпала у порога спальни, терпеливо ждала после душа, всегда старалась коснуться его рукой и приносила в зубах поводок. Их утренние пробежки стали ежедневным ритуалом.

Квартира Алексея располагалась на последнем, седьмом этаже нового дома возле Парка Челюскинцев. Панорамные окна выходили в зелень. Внизу — деревья, дорожки, утренние прохожие. Уютный, продуманный квартал, где летом пахло свежей травой.

Внутри было строго, стильно и пустовато. Просторная кухня с островом, два барных стула. Гладкие фасады шкафов, идеально убранная техника. В холодильнике — вакуумные контейнеры с куриной грудкой, брокколи, лососем, бутылки воды, спортивное питание. Никакого «на всякий случай».

Спальня — как номер в хорошем отеле: тёмное дерево, серое бельё, дубовые панели. На полу ковёр — единственная мягкость. На тумбочке — книга и фонарик. Ни одного лишнего предмета. Даже картина над кроватью — абстракция в серо-синих тонах. Пёс имел право находиться только на ковре у кровати. Но иногда — в особенно тяжёлые ночи — он запрыгивал тихо, осторожно, и ложился рядом, положив голову на грудь Алексея. И тогда тот не гнал.

Ванная — просторная, с деревянной скамьей, зеркалами в рост, тёплыми полами и душем, под которым можно стоять час. На стеклянной полке — один парфюм, одно мыло, один шампунь.

На лоджии — кресло, плед, электрогриль, кофемашина. Иногда Алексей выходил туда с чашкой эспрессо, наблюдал, как Пломбир разглядывает облака, вытянув лапы на тёплой плитке.

Иногда, возвращаясь домой поздно ночью, Алексей ловил себя на мысли: если бы не Пломбир — его бы никто не ждал. И это чувство странно согревало.

Днём он был другим. Собранным. Точным. Жёстким.Владелец строительной компании, которую основал в 27. Начиналось всё с небольшой бригады по монтажу металлических конструкций — «Стройметмонтаж». А ещё раньше, в 25, он с другом детства Артёмом Рудницким открыл частный проектный институт — «ГрандПроект».

У Алексея было экономическое образование, и два года после университета он отработал в государственном стройтресте. Артём — архитектор, да ещё и с отцом в министерстве, что помогло получить первые заказы. Сначала Алексей занимался экономикой и документами в «ГрандПроекте», но через два года почувствовал: хочет большего. Хотел сам строить. Сам командовать.

За восемь лет его «Стройметмонтаж» вырос до мощного подрядчика с репутацией. Теперь они не просто монтировали конструкции — они строили объекты с нуля. Под ключ. Быстро. Точно. Качественно.

Алексей был хладнокровен, внимателен, почти никогда не повышал голос. Но слушались его все. Подчинённые, заказчики, партнёры. Его уважали. Иногда — побаивались.

В начале осени «ГрандПроект» подписал крупный контракт с немецкой девелоперской компанией. Элитный жилой квартал на окраине Мюнхена.Прорыв. Полгода сложных переговоров, экспертиз, бюрократии. И вот — подписи, фуршет, шампанское.

— Ты это сам пробил, Лёха, — признал Артём. — Мы бы без тебя не вытянули.

— Нет, Артём, — отмахнулся Алексей. — Это всё ты. Я просто экономист.

Он всё реже выходил в такси. Не было нужды. Но иногда — нужно было. Ему. Для тишины. Для дороги. Для одиночества. Слушать город сквозь стекло. Смотреть, как живут другие. Как бегут, смеются, спорят, молчат.

Но и это стало сложнее. Страна постепенно погружалась в странную атмосферу недоверия: всемирный коронавирус официально вроде бы не признан, но люди сторонятся друг друга. Везде маски. А ему, с его густой бородой, в этой маске было невозможно дышать.

С женщинами у него всё было просто.

Зрелые. Самодостаточные. С ними не надо было обсуждать цвет занавесок, распределять обязанности или обговаривать будущее. Он предпочитал тех, кто ходит в спортзал не ради фото в Instagram, а из принципа. Кто с утра пьёт зелёный смузи, знает своё железо, умеет парковаться с первого раза и не требует сопровождения на каждый ужин.

Ему нравились сильные. Ухоженные. С собранным лицом. В чётко отутюженной одежде. Они были молчаливыми, холодными, сдержанными. Секс с ними был взрослым. Как сделка. Честно, точно, без лишнего.

Знакомства случались — в спортзале, бассейне, иногда на деловых встречах.С подчинёнными он принципиально не заводил отношений. Почти. Один раз ошибся — юристка Марьяна. Красивая, умная, очень сильный специалист. Всё случилось в командировке в Гродно, когда она начала флиртовать. Алексей не устоял. Но после — короткий разговор, без увёрток:

— Извини, Марьяна. Это было ошибкой. Не строй иллюзий.

С тех пор между ними — ровная, вежливая дистанция.

На утро он просыпался от мокрого носа Пломбира и его мягкого поскуливания. Шёл в душ. Потом — пробежка. Потом — крепкий кофе, новости, планёрка. День за днём.

Пять месяцев пролетели ровно. Тихо. Почти без событий.

Иногда, смотря на Пломбира, он вспоминал ту девчонку. Странную. Открытую. Без макияжа, с усталыми глазами, с этим вздорным, почти детским упрямством. Вспоминал, как держала щенка, как кричала на него. Как смотрела.

Иногда думал, как сложилась её жизнь. Наверное, всё хорошо. Молодая. Прорвётся.

А потом отворачивался и шёл на работу.

Он не знал, что они снова встретятся совсем скоро.

И с этого момента всё изменится.