Глава 5. Лея

Никита позвонил ближе к вечеру. Лея лежала на кровати, уткнувшись в телефон. Листала мемы, зевала, ковыряла пальцами угол подушки. Мир вокруг казался размазанным, как будто кто-то убрал резкость.

Когда экран вспыхнул его именем, она даже не вздрогнула. Не было ни дрожи, ни волнения, ни того короткого, сладко-горького комка в горле, который бывает при слове «любимый». Только раздражение.

«Наконец-то вспомнил. Король внимания, блин».

— Привет, — сухо.

— Привет! Как ты?— Нормально.

Он что-то весело рассказывал — про тусовку, как они с ребятами круто оторвались, про новый фильм и какие у него планы на вечер. Голос бодрый, самодовольный, будто ничего не было.Но все его слова будто соскальзывали с неё. Мимо. В пустоту. Мелко и глупо.

Она слушала и думала:

«Он ведь так и не спросил. Почему я звонила ему трижды из такси. Почему замолчала. Просто — неважно стало».

И в этот момент всё внутри неё словно сжалось и… схлопнулось.Никакого «мы». Никакого тепла. Только чёткое, спокойное понимание: всё. Закончилось. И что удивительно — без крика, без истерик, без кинематографических сцен. Просто — умерло.

Она медленно выключила экран и положила телефон. Не бросила — но и не аккуратно. Просто как-то отстранённо.

«Ну и всё. Даже не всплакнула. Даже не разозлилась. Просто — отмерло», — подумала Лея. И впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему взрослой.

Они не ссорились. Не устраивали драм. Не выясняли отношений. Просто — перестали быть вместе.Как будто кто-то вытер табличку с их имён на двери, и уже не важно, кто за кем пришёл.

Она не могла точно сказать, в какой момент всё свернуло не туда. В Никиту она не влюблялась — не так, чтобы с головой. Он был симпатичный, уверенный, даже чуть хвастливый. Катал её на великах, дарил цветы, водил в кино, называл «моя» перед друзьями.Всё было по инструкции. Правильно. Красиво.Но… неправда.

«Я хотела любви. А получила её копию. Версию light. С нулевым содержанием, но в яркой обёртке».

Разрывать отношения было неловко. Почти стыдно. Никто не виноват. Просто — стало не нужно. Как вещь, которая раньше была любимой, а теперь мешается.

Она начала отдаляться. Говорила, что занята подготовкой к поступлению. Была вежлива, даже улыбалась. Но холодно.

В день её восемнадцатилетия Никита пришёл в кафе с букетом бело-розовых роз. Красивая упаковка, ровные ленты. Она взяла цветы, поблагодарила — и представила его подругам просто как «Никиту». Без пояснений. Без интонаций. Просто — человек с именем.

Он всё понял. Сжал губы. Вечером в такси тянулся к ней — привычно, механически. А она вежливо изворачивалась.Таксист вздыхал, поглядывая в зеркало, словно тихо поддерживал её.На выходе Никита бросил коротко, не глядя:

— Удачи. И ушёл.

Она дошла до дома, сняла кеды, не включая свет, прошла в комнату и села на пол у кровати. За окном — редкий лай собак, фонари, чьи-то шаги. А внутри — пусто. Даже не пусто, а… ровно.

«Он просто сказал “удачи”. Без “жаль”, без “что случилось?”, без попытки понять. Даже не обернулся».

Но слёз не было. Не было боли. Только странная легкость, будто у неё на спине давно висела коробка, и вот — сняли. И оказалось, что внутри коробки ничего не было. Только воздух.

А перед этим был последний звонок.

Школа — её стихия. Она любила учиться, но без фанатизма. Никогда не была зубрилой — просто старалась. Больше всего — любила литературу. А ещё — разговаривать с учителями после уроков. Обсуждать, спорить, спрашивать.

С Анькой они вместе представляли, как поступят в один вуз, будут снимать квартиру на послених курсах и есть доширак на полу. Но ближе к концу школы Анька стала реалистичнее — решила поступать в экономический. А Лея… Лея продолжала мечтать.

Последний звонок выдался почти летним. Школа украшена шарами, ленты, запах духов и сирени в коридорах. Ученики щёлкали фотоаппараты и притворялись взрослыми.

Лея была в белой рубашке, юбке и с лентой «Выпускник». Смешная прическа, немного туши, немного волнения. Она смеялась, танцевала, обнималась с учителями, а потом, когда началась песня про прощание, заплакала. Тихо, по-настоящему.

В этот момент она подумала:

«Я всё это буду помнить. Навсегда. Эти стены, эти окна, эти смешные мелочи. Здесь было что-то настоящее».

Выпускной был настоящей бурей. Длинное платье, каблуки, причёска. Смех, фото, танцы до упаду.Под утро — босоножки в руке, Анька рядом, кто-то плачет, кто-то целуется, кто-то поёт.

И Лея, глядя на здание школы, тёмное, уже чужое, подумала:

«Моё детство закончилось. И я его не потеряла. Оно — внутри меня».

С поступлением не вышло. Она мечтала о факультете международных отношений — БГУ, престиж, карьера, разные страны. Она уже видела себя в брючных костюмах с бейджем, идущей через аэропорт, говорящей на немецком с коллегами из другой страны. А потом — хлоп. Таблица проходных. Цифры. Результаты ЦТ подвели. Математика — 96. Английский — 85. Немецкий — 73. Недотянула. 344 вместо нужных 381.

«Меня будто мягко выставили за дверь. Вежливо. Без объяснений».

Отец предложил оплатить.

— Лея, ну это один раз в жизни. Я найду деньги, если ты хочешь.Но она отказалась.

— Нет. Я сама. Через год. Ещё подтянусь — и поступлю. Как хочу.

Так и появился «год на подумать». Что-то между паузой и началом. И в этот промежуток ворвался папин звонок.

— Леюш, слушай. У нашего начальника помощница уволилась. Может, попробуешь? В офисе. Годик. Посмотришь, как всё устроено. И не официантка, и не склад.

— Правда?— Только ты серьёзно. Это Артём Александрович. С ним несмешно.

— Я постараюсь.

Вечером она готовила ужин, молчаливая. Вместо болтовни — размышления. Что надеть? Что сказать? А если спросят про опыт? Про 1С? Она знала только Word, Excel и как делать презентации. Всё остальное — туман.

Утром встала раньше будильника. Душ. Волосы в хвост. Белая рубашка. Юбка до колена. Лёгкий макияж. Завтрак приготовила сама — омлет с сыром, кофе отцу, какао сестре.

Они доехали до офиса — огромное стеклянное здание, запах дорогого кофе и кондиционированного воздуха. Отец провёл до кабинета. Постучал, вошёл.

Внутри — простор, черный стол, металлический блеск и мужчина за ноутбуком. Артём Александрович. Прическа — идеальна. Рукава рубашки закатаны. Часы блестят. Он поднял глаза, посмотрел.

Лея ощутила себя первоклассницей на вступительном. «Чего я сюда пришла вообще...» — пронеслось в голове.

— Хорошо, Егор Алексеевич, — сказал Артём, — теперь, если вы не возражаете, я хотел бы поговорить с вашей дочерью наедине.

Папа кивнул и вышел. Дверь закрылась. Наступила тишина. Артём посмотрел на неё так, как, наверное, взрослые смотрят на непонятного подростка.

Она села. Начала качать ногой. Потом перестала. Стала разглядывать ручку. Потом стол. Потом кресло.

— Ты слышала о приложении «Агенты случайностей»? — спросил он.

— Конечно! Я там помогаю иногда. Там же можно добрые дела делать!

Впервые за утро её голос стал живым. Он улыбнулся краем губ.

— Тогда слушай внимательно…

Он рассказал о девушке. О потерянных контактах. И о просьбе — найти её. Но тихо, без огласки.

Лея встала. Расхаживала. Говорила вслух. Предлагала:

— Можно выложить объявления: «погулять с собакой», «отнести посылку», «понести ребёнка из кружка»… И если она активна — обязательно отзовётся!

Он смотрел. Улыбался. Молча. Потом:

— Пробуй. Если найдёшь — звони мне сразу. В любое время. И — начинай работать. Тебе объяснят, покажут. Спросят — скажешь: помощница.

В тот вечер она устала. Голова гудела. Пальцы онемели. Объявлений она разместила пять. Ноль реакции. Но было чувство — что начинается что-то важное. Не про офис. Не про работу. Что-то другое.

Когда она выключила свет и легла, её сердце вдруг застучало — тихо, но уверенно:

"Завтра будет интересно."