Глава 34. Лея и Алексей

На выходных стояла плюсовая температура, и город совсем не походил на зимнюю сказку. Снег почти исчез, обнажив серый асфальт и остатки грязного льда у бордюров. Люди в маршрутках и на остановках только и говорили о том, что, похоже, Новый год опять придёт без снега — природа словно отказывалась дарить праздничное настроение. Но многие в ответ лишь усмехались:«Праздник каждый создаёт себе сам».

К этим разговорам примешивалась и другая тема — всёобщее помешательство на коронавирусе. В их офисе заболел весь конструкторский отдел, и отдел кадров по указке Алексея Дмитриевича разослал в выходные сообщение: приходить строго по необходимости, остальное делать дома. Начальникам поручили организовать работу так, чтобы людей в офисе собиралось минимум.

Под этим предлогом отец уговаривал Лею остаться дома:

— Поработай дистанционно. Зачем рисковать?

Но Лея, приведя десяток аргументов, отстояла своё право на работу. На самом деле, она дико соскучилась за неделю больничного. И не только по работе. Она всё яснее понимала: влюбилась. Это чувство, которого она ждала, о котором мечтала, вдруг вошло в её жизнь. Ей хотелось одного — видеть Лёшу. Пусть издалека, пусть без слов. Но видеть. И казалось, что одного этого достаточно для счастья.

Коленки почти зажили: отёк сошёл, боль притупилась. Но на память о прошлом понедельнике Лея решила надеть платье-водолазку с ботинками. На всякий случай. В сумке лежали новые туфли на низком каблуке, но ей они не очень нравились, да и рисковать она не хотела.

Она пришла на работу на полчаса раньше. Офис встретил её необычной тишиной. Не гробовой — компьютеры гудели, где-то щёлкали клавиши, но всё равно непривычно спокойно. И как-то почти физически она ощутила: Алексея ещё нет. От этого на душе стало пусто.

Может, он так же ждёт встречи, как и я? — мелькнула надежда. Но тут же её накрыли сомнения:

А вдруг у него просто такой график? У него же, наверное, всегда всё по-другому было, когда он работал в «СтройМетМонтаже».

Заварив себе кофе, Лея устроилась за компьютер. В 1С висело несколько необработанных задач с пятницы — за десять минут она их раскидала. И ровно без пяти девять в офисе началось лёгкое движение. Коллеги заглядывали, здоровались, поздравляли её с выздоровлением.

Ровно в девять в приёмную заглянула кадровичка Алиса Андреевна. Театрально всплеснула руками:

— Леечка! Как я рада тебя видеть! — и, присев рядом, стала наперебой выражать заботу, вспоминая, как Алексей Дмитриевич нёс её на руках с окровавленными коленями.

Лея краснела и смущалась, но отвечала спокойно: отшучивалась, благодарила за внимание, говорила, что зима «сбежала» слишком рано и она просто не успела насладиться ею.

И тут кадровичка, будто вспомнив, прищурилась:

— Ну и хорошо, что поправилась. А то, когда Егор Алексеевич принёс твоё заявление на увольнение, я решила — что-то серьёзное… — она сделала акцент на слове «увольнение» и буквально впилась взглядом в лицо Леи, выискивая эмоции.

У Леи глаза округлились, дыхание перехватило.

— Да… папа он такой, — быстро заговорила она. — Всегда преувеличивает. Когда увидел мои колени вечером, а там действительно страшно было смотреть, решил, что это надолго.

Кадровичка улыбнулась уголком губ, будто хотела ещё что-то добавить, но тут в приёмной появилась Марьяна — юрист.

Высокая, собранная, с холодным взглядом и шпильками, которые цокали по полу, как выстрелы. Она окинула обеих женщин презрительным взглядом:

— Алексей Дмитриевич ещё не вернулся?

— Нет, ещё не было, — ответила Лея сухо. Она всем своим видом дала понять: для неё Марьяна не авторитет.

— С утра он хотел меня видеть. У нас срочные дела. Как появится — набери меня, — Марьяна развернулась и вышла, не дожидаясь ответа, словно её слова были приказом.

Алиса Андреевна переглянулась с Леей и, наклонившись ближе, заговорила вполголоса:

— Говорят, у них с ним что-то было. Или есть… Не знаю точно. Но Ирка из планового утверждала. А ты же знаешь — Ирка и до его изменения сохла по нему, а теперь и подавно.

Она смотрела прямо в лицо Леи, ожидая реакции.

А что Лея могла ответить? Сердце ухнуло вниз. Внутри сразу поднялась ревность.

Неужели?

Но показывать этого она не могла.

— Алиса Андреевна, — осторожно ответила она, — ну откуда Ирине знать об их отношениях? Я сомневаюсь, что кто-то из них обсуждает личное с посторонними. И, если честно, мне это абсолютно не интересно.

— Правда? — с лёгкой усмешкой приподняла брови кадровичка. — А мне показалось иначе… Ну, значит, показалось. Ты не обижайся, я же по-доброму. Хотела, чтобы ты знала. — Она поднялась, но перед уходом добавила: — И помни, если вдруг почувствуешь себя плохо — сразу домой. Это распоряжение Алексея Дмитриевича. Он велел: никакого риска. Сисадмин поможет с настройкой компьютера для удалёнки.

И ушла.

Лея осталась одна. И тут её накрыло. Слёзы жгли глаза, но она сдерживалась.

Сплетня или правда?

Ей он говорил, что не в отношениях. Получается, соврал? А может, для него «отношения» — совсем другое? Или это фантазии Ирки? Но откуда та знает, куда он поехал с утра?

А вдруг и правда у них что-то есть? — от этой мысли внутри всё оборвалось. Ревность, злость, горечь. Она накручивала себя всё больше. Юношеский максимализм делал своё дело: казалось, будто они уже муж и жена, и он ей изменил.

К тому моменту, когда в приёмную вошёл Алексей — а это было половина десятого, — Лея была уже накручена до предела. Внутри кипела злость и обида.

Алексей вошёл в приёмную быстрым уверенным шагом. На нём был тёмный костюм и лёгкое пальто, в руке — папка с бумагами. Он выглядел собранным, свежим, счастливым.

— Доброе утро, Лея, — сказал он спокойно, но тепло, как всегда, чуть задержав взгляд на её лице.

А ей будто в сердце кольнули.

Доброе утро? С такой лёгкостью? А как насчёт Марьяны?

«С утра он хотел меня видеть»

… И вот теперь это «доброе утро».

Лея кивнула и произнесла сухое:

— Доброе утро.

Голос прозвучал жёстче, чем она планировала.

Алексей заметил перемену сразу. Она всегда будто светилась изнутри. А сейчас — холод. Он замедлил шаг, нахмурился, будто что-то почувствовал, и остановился рядом со столом.

— Как ты себя чувствуешь? Колени больше не беспокоят? — спросил он.

— Всё в порядке, — снова слишком коротко.

Лея уткнулась в монитор, сделала вид, что печатает. Сердце бешено колотилось, но ей казалось, что если она встретится с ним глазами, то выдаст всё: и ревность, и боль.

Алексей молча смотрел на неё несколько секунд. Потом чуть склонил голову набок — жест, который выдавал в нём скорее мужчину, чем начальника: он пытался прочитать её, понять, что происходит.

— Лея, — мягко произнёс он, — что-то случилось?

— Нет, — выдохнула она слишком быстро, не поднимая глаз.

И это «нет» прозвучало так, что было ясно: случилось.

Он ещё пару секунд постоял рядом. Потом коротко кивнул, будто принял её правила игры, и ушёл к себе в кабинет, плотно прикрыв дверь.

Лея тут же выдохнула, но сердце продолжало биться так, словно она пробежала километр. Ей хотелось бросить всё и убежать домой. И в то же время — хотелось ворваться в его кабинет и крикнуть: «Скажи мне, правда ли у тебя что-то с ней? Почему она ведёт себя так, будто имеет на тебя права?!»

Но вместо этого она осталась сидеть неподвижно, сжав руки в кулаки.