Глава 41. Лея и Алексей

Он вёл машину одной рукой, уверенно и спокойно. Другой — не выпускал её ладонь.Казалось, это было самое естественное: её маленькая рука, спрятанная в его большой тёплой ладони. И Лея смотрела на них — на их переплетённые пальцы — и не понимала: как вообще жила без этого? Как жила без него?

Весь мир будто растворился. Дорога, город, серое зимнее небо — всё стало фоном. Главное было рядом. Его дыхание, его профиль, уверенность в каждом движении, от которой Лея ощущала себя в полной безопасности.

— Куда мы едем? — спросила она тихо, почти шёпотом, боясь спугнуть это хрупкое ощущение счастья.

Алексей улыбнулся и бросил на неё быстрый взгляд:

— Я сегодня улетаю в Москву. На пару дней. Постараюсь в среду вернуться.

Лицо Леи потемнело. Она прикусила губу, и вдруг ей так остро захотелось прижаться к нему, обнять и никуда не отпускать. Она не удержалась и коснулась его щеки кончиками пальцев.

— Эй, — он перехватил её руку и поцеловал ладонь. — Чего это мы загрустили? Я через 48 часов вернусь. Но да, Лея, у меня к тебе будет просьба.

Она сразу стала серьёзной.

— Какая?

— У меня есть собака. Надо присмотреть за ней, пока меня не будет. Сможешь?

Лея удивлённо распахнула глаза:

— У тебя есть собака? Конечно смогу! А может, забрать её к себе?

Алексей рассмеялся:

— Думаю, Егор Алексеевич не выдержит: сначала я, потом сразу и моя собака. И потом… она ещё щенок. В новом доме, да ещё одна — напугается. Лучше пусть остаётся в привычном для неё окружении. Пошли, я вас познакомлю.

Лея, идя рядом, с изумлением оглядывалась. Всё здесь казалось другим — не тем, к чему она привыкла. Высокие стеклянные двери подъезда мягко разъехались в стороны, впуская их в просторный холл. Мраморный пол, приглушённый свет, тихий аромат свежести и дорогого кофе, разлитый где-то в воздухе… Здесь всё дышало респектабельностью и размеренной жизнью, такой далёкой от её двора и дома. Лея почувствовала себя словно в кино: всё настолько красиво, чуждо и в то же время захватывающе. «Вот он — мир, в котором живёт Алексей», — мелькнула мысль.

Лифт закрылся, и Алексей вдруг прижал её к стене, его ладони легли ей на талию. Поцелуй накрыл стремительно, с жадностью, с которой, казалось, он ждал этого мгновения целую вечность.

— Лея, — прошептал он, отрываясь лишь на секунду, — я и не думал, что можно получать столько удовольствия от одного только поцелуя. Ты такая сладкая…

У неё дрожали ноги, сердце стучало так громко, что казалось — лифт наполнился его эхом.

Как только подошли к квартире, из-за двери раздался громкий лай.

— Подожди… — Лея в ужасе замерла. — Это щенок?

Алексей усмехнулся:

— Самый настоящий щенок. Ему всего девять месяцев. Выглядит внушительно, но он ещё ребёнок.

Дверь открылась, и Лея остолбенела: на неё смотрела огромная белая собака, напоминающая полярного медвежонка. Он сделал «Гав!» так мощно, что у неё по спине пробежали мурашки.

— Пломбир, не пугай Лею, — строго сказал Алексей. — Ты от неё зависим эти два дня.

— Пломбир?.. — Лея не верила своим ушам.

— Тот самый, — кивнул Алексей. — Если бы не ты, он бы так и остался на дороге.

Собака, будто поняв, подошла к Лее. Сначала настороженно втянул носом воздух, глядя то на хозяина, то на неё. Потом, убедившись, что всё в порядке, радостно завилял хвостом, тёплым влажным носом ткнулся ей в ладонь, облизал пальцы. Лея невольно рассмеялась, напряжение спало.

— Ну всё, — удовлетворённо сказал Алексей. — Принята в семью.

Пломбир, довольный, умчался мимо их к лифту, ожидая прогулку. Алексей обнял Лею в проёме, прижал её к себе, и снова поцеловал так жадно, что у неё закружилась голова. Она чувствовала, как внутри всё сжимается и разжимается одновременно, как по телу расходятся волны жара.

Громкое «Гав!» прервало их. Пёс явно требовал внимания.

— Лея… — Алексей отстранился, глядя прямо в её глаза. — Как я жил без этого?..

Они гуляли в парке втроём. Белоснежный Пломбир носился вокруг, а они шли рядом, и Алексей держал её за руку. Лея украдкой смотрела на него и не могла поверить, что это всё происходит с ней.

Он рядом. Он целует меня. Он доверяет мне своё самое дорогое — маму, дом, собаку. Он любит…

Она чувствовала благодарность до слёз. К Богу, к судьбе, к каждому шагу, который привёл её сюда — к этому человеку.

Вернувшись домой, Алексей показал ей квартиру. Просторная гостиная, светлая кухня, спальня с огромной кроватью и мягким светом лампы. Пломбир, словно понимая, что его приняли, бегал за Леей, приносил игрушки, старательно тыкался в её руки.

В спальне Алексей закрыл дверь и привлёк её к себе. Его пальцы расплели её небрежный пучок, волосы мягкой волной рассыпались по плечам. Он целовал медленно, жадно, играя с её губами, лаская их языком, пока всё её тело не начало дрожать от удовольствия.

Лея пыталась удержаться, обвив его шею руками, но колени слабели. Алексей подхватил её и усадил к себе на колени. Поцелуи становились всё глубже, и Лея чувствовала, как волны тепла прокатываются по телу, оставляя после себя миллионы мурашек.

Скулёж за дверью прервал их. Алексей тяжело вздохнул:

— Пломбир, тихо! — рявкнул он так, что собака тут же притихла.

Он снова посмотрел на неё — глаза тёмные, горящие.

— Лея, я мог бы целовать тебя бесконечно. Но у меня через три часа самолёт. Я должен кое-что тебе сказать.

Она кивнула, сердце в горле.

— Лея, я люблю тебя. Больше жизни. Вся моя жизнь — это ты. Ты моя вселенная.

Слова ударили в самое сердце. Лея задохнулась от переполнявших чувств. Губы дрожали, но она не могла не ответить:

— Лёша… я тоже люблю тебя. Очень. Сильно-сильно.

Всё, что они чувствовали, взорвалось новым поцелуем.

Собирая вещи в небольшой саквояж, Алексей всё время возвращался к ней — обнять, поцеловать, коснуться щеки. Пломбир, довольный, теперь не отходил от Леи: приносил игрушку, толкался в колени, словно признавая её «своей».

Алексей вёл машину привычно уверенно, его ладонь лежала поверх её руки, и Лея почти не замечала дороги. Казалось, что они скользят сквозь город в каком-то особом пространстве — там, где нет шума, нет спешки, только их двоих и чувство, которое обволакивает, как мягкое одеяло.

Она старалась запомнить каждый миг. Как он слегка хмурится, когда переключает передачу. Как уголки его губ тянутся в еле заметную улыбку, когда он ощущает её взгляд. Как его пальцы иногда чуть сильнее сжимают её руку, будто проверяя: здесь ли она, рядом ли.

Подъехав к офису, он свернул в подземный паркинг. Машина замедлила ход, фары резали холодный свет ламп, а у Леи внутри всё сжалось — так всегда бывает, когда приближается момент расставания. Хотелось остановить время, задержать дыхание, чтобы ничего не менялось.

Он заглушил мотор и повернулся к ней. Его взгляд был внимательный, сосредоточенный, но не строгий — наоборот, такой тёплый, что ей вдруг стало трудно удержать улыбку.

— Ну что, вот и приехали, — тихо сказал он, но в голосе прозвучала та же грусть, что и у неё в сердце.

Он наклонился и поцеловал её. Сначала мягко, почти осторожно, будто хотел продлить этот момент. Потом — глубже, жаднее, так что у Леи дыхание сбилось, и она прижалась к нему сильнее, как будто пыталась удержать ещё одну минуту вместе. Её пальцы скользнули к его шее, а он обнял её за спину и притянул ближе.

— Я люблю тебя, — прошептал Алексей прямо ей в губы, не отпуская.

— И я тебя, — выдохнула она в ответ.

Он улыбнулся и ещё раз коснулся её губ, но уже коротко, прощально.

— Я позвоню, как только приземлюсь, — сказал он серьёзно. — Обещаю.

Лея кивнула. Она верила каждому его слову, но сердце всё равно болезненно сжалось.

Когда она вышла из машины и закрыла за собой дверь, ему пришлось отъехать. Колёса мягко зашуршали по бетону, и свет фар исчез за поворотом. Лея ещё мгновение стояла неподвижно, чувствуя, как отъезжает не только его автомобиль, но и кусочек её сердца.

Одинокая слеза скатилась по щеке. Она провела ладонью, но не смахнула её сразу — наоборот, словно хотела сохранить это ощущение, чтобы помнить, что всё было по-настоящему. В груди смешались тоска и счастье, и Лея поняла: теперь её мир разделился на «до» и «после».