Глава 45. Лея и Алексей

В воскресенье папа постучал в её дверь где-то около одиннадцати. Тихо, осторожно. Как-то даже неуверенно.

— Да, папочка, входи. Я уже не сплю.

Вчера, когда она вернулась около полуночи, в его комнате ещё горел свет. Наверное, переживал. Он знал, что она поехала с Лёшей к его маме, и, конечно, доверял Алексею. Но заснуть, видно, всё равно не смог. Дашка с вечера ушла к однокласснице, в соседний подъезд, и не вернулась ночевать. Видимо, осталась у подружки. И вот теперь отец сам пришёл её будить.

Егор Алексеевич вошёл и мягко улыбнулся.

— Солнышко, Дашка ещё не пришла. Я испёк твоё любимое печенье. Составишь мне компанию?

Он говорил спокойно, но взгляд вдруг упал на её руку, когда Лея сладко потянулась. И он заметил кольцо.

— Конечно, папулечка, — улыбнулась она, легко спрыгивая с кровати. — Только зубки почищу и умоюсь.

Она чмокнула его в щёку и унеслась в ванную, даже не заметив, как он остался стоять посреди комнаты, будто потеряв опору.

В кухне, за чашкой ароматного чая, Лея выглядела светящейся — и счастьем, и тайной, которую уже не скрыть. А отец всё смотрел на кольцо на её тонком пальце.

— А обещал, что не будет покупать подарками, — пробурчал он, но в голосе чувствовалась не только претензия, а целый клубок эмоций: и злость, и тревога, и обида.

Лея собралась с духом, выдохнула:

— Папа… Лёша позвал меня замуж. Я согласилась. Сегодня он придёт просить твоего благословения.

Егор Алексеевич замер. Словно всё в нём оборвалось.

— Так быстро?.. — тихо произнёс он.

— Папа, я его люблю. Очень. И он любит меня, — ответила Лея мягко, но твёрдо.

Егор Алексеевич сидел в шоке. Именно в шоке. Он не ожидал. Что так быстро. Он ещё не успел свыкнуться с мыслью, что она встречается с Алексеем, а тут уже — замуж?

Он машинально взял чашку с чаем, сделал глоток и так же машинально отставил. Взгляд снова упал на кольцо.

— Это серьёзно? — тихо спросил он.

— Папа… — Лея сжала его руку. — Да. Это очень серьёзно. Я его люблю.

Отец прикрыл глаза, вздохнул и на миг показался уставшим и старше своих лет. Но потом выпрямился, будто собрался с силами.

— Сегодня говоришь? Придёт?— Да. После обеда. С тортом и цветами. Он очень волнуется, папа.

— Пусть волнуется, — пробормотал он, но в уголках губ мелькнула едва заметная улыбка.

Остаток утра Лея провела в тревожном возбуждении. Сначала прибралась в квартире, проверила, чтобы в коридоре не валялись Дашкины ботинки, потом перебрала все свои платья и остановилась на нежно-голубом — простом, но очень ей шедшем. Перед зеркалом в спальне несколько раз поправляла волосы, то распуская, то снова закалывая. «Ну что за глупости, — корила себя, — это же просто папа и Лёша. Но почему сердце так колотится?»

К двум вернулась Дашка. Влетела вихрем в квартиру, сразу заметила сияющую сестру и кольцо на её пальце.

— Леееея! — закричала она так, что, казалось, дрогнули стены. — Это что, кольцо?! Он тебе сделал предложение?! А когда свадьба? А платье ты уже выбирала? А у него есть друзья — такие же красивые?!

Лея вспыхнула и, пытаясь унять сестру, зашикала:

— Дашка, тихо, папа в комнате!

Но та уже прыгала вокруг неё, не давая слова вставить.

Ровно в четыре раздался звонок в дверь. Сердце Леи подпрыгнуло. Она кинулась в прихожую, но Дашка опередила. Распахнула дверь — и на пороге стоял Алексей: с большим белым тортом в руках, аккуратно перевязанным лентой; в другой — коробка с подарком для Егора Алексеевича; а подмышкой — торчала плюшевая собака почти в половину роста Дашки. В руках ещё и букет — нежные белые лилии, явно для Леи.

— Ваааау! — восторженно протянула Дашка. — Это всё нам? Или только торт?

Алексей рассмеялся и протянул ей игрушку.

— Это тебе, красавица. Но обещай: только если дашь мне сегодня шанс спокойно поговорить с папой.

— Ладно! — радостно согласилась она и, обняв игрушку, убежала в комнату, но через секунду снова высунулась:

— А вы детей когда заведёте?

Лея покраснела, а Алексей лишь чуть приподнял бровь и улыбнулся, как взрослый, снисходительно к любопытству ребёнка.

— Вот как папа разрешит — так и всё остальное будет, — спокойно сказал он.

В гостиной стояла особенная тишина. Егор Алексеевич поднялся, когда Алексей вошёл. Тот поставил коробку на стол и протянул руку.

— Здравствуйте, Егор Алексеевич. Я пришёл попросить у вас благословения.

Мужчины обменялись рукопожатием — крепким, чуть дольше обычного. Лея смотрела на них и едва дышала.

Отец пригласил его сесть, разрезал торт, но куски так и остались нетронутыми: слова были важнее еды. Каждое предложение Алексея звучало искренне и взвешенно: о том, как он любит Лею, как ценит её искренность и чистоту, как хочет быть рядом не на время, а навсегда.

А Егор Алексеевич слушал, напряжённо сжав пальцы. Он видел, что этот человек действительно любит его дочь. Но ему было трудно: отпускать, доверять, соглашаться.

Молчание затянулось. И вдруг в коридоре снова показалась Дашка — с игрушкой в руках, но с серьёзным видом.

— Ну что, папа? Разрешаешь? — спросила она.

И это невовремя прямое, детское вмешательство развеяло тяжёлую тишину. Отец усмехнулся, качнул головой и, вздохнув, посмотрел прямо на Алексея:

— Заботься о ней. Это самое главное условие.

Алексей кивнул.

— Обещаю.

Лея не выдержала, подбежала и обняла обоих — отца и любимого. И в этот момент поняла: её счастье действительно становится настоящим.