Глава 46. Лея и Алексей

На работе все сразу заметили кольцо на пальце Леи. И, несмотря на общую тактичность, теперь уже в открытую — кто поздравлял, кто с намёками комментировал «удачное жениховство». Ирка из планового, та и вовсе, не стесняясь, прозрачно обмолвилась, что Лея якобы специально «охомутала богатого начальника». Кадровичка, напротив, искренне радовалась и с женской прямотой тут же попыталась выведать подробности.Но самой агрессивной оказалась реакция Марьяны. Когда её взгляд упал на кольцо, в глазах промелькнула такая ненависть, что Лее стало по-настоящему не по себе. Руки у Марьяны сжались в кулаки, дыхание участилось, красивое лицо исказила гримаса злости. И всё же та сдержалась: не сказав ни слова, резко развернулась и, так и не дойдя до кабинета Алексея Дмитриевича, выскочила из приёмной.

В среду после работы Алексей повёз Лею к маме, как обычно. В понедельник его мать, узнав о скорой свадьбе, расплакалась от счастья и обнимала Лею так, словно родную дочь. Отец Алексея шёл на поправку — медленно, но всё же лучше. Лея ощущала, что сама жизнь наконец складывается в правильный узор. Даже её папа, Егор Алексеевич, уже отошёл от первого шока и смотрел на Алексея если не с теплом, то хотя бы без прежней жёсткости.

Но в тот вечер, когда Алексей свернул в привычный двор дома его мамы, он не спешил выйти из машины. Несколько секунд молчал, а потом улыбнулся:

— Сегодня особенный день, любимая. Мой день рождения.

Лея растерялась: за всё это время она так и не догадалась спросить его о дате. Получалось, у неё нет для него подарка.

— Лёша, почему ты раньше не сказал? У меня… ничего для тебя нет, — она расстроилась так искренне, что в глазах защипало.

— Милая, — он наклонился ближе, — лучший подарок — это ты. Поцелуешь меня, и мне больше ничего не нужно.

Она улыбнулась сквозь волнение, протянула руку и провела по его щеке. Отстегнула ремень и притянулась ближе. Сначала — лёгкий поцелуй в щёку, затем осторожное касание губ. Немного играючи Лея провела кончиком языка по его губам — Алексей тихо застонал.

— Любимая, а ты оказывается настоящий мастер соблазнения… продолжай, — прошептал он, обнимая её.

Лея решилась. Сначала неуверенно, потом всё смелее, она вплела язык в его поцелуй. Лёша уже не сдерживал стона, крепко обхватил её за талию и притянул к себе, усадив на колени. Они целовались так жадно, будто не виделись вечность. Его руки скользнули под пальто, гладили её спину, а потом остановились на груди. На этот раз застонала уже Лея, и почти инстинктивно начала двигаться, прижимаясь к нему бёдрами. Влажное тепло между её ног отчётливо ощущало его возбуждение.

Они забылись. Хорошо ещё, что в углу двора не горел фонарь, но люди возвращались домой с работы, и если бы кто-то присмотрелся, было бы ясно, чем они заняты.

Алексей остановился первым. Разорвал поцелуй и уткнулся лбом в её лоб:

— Любимая, это лучший подарок. Но если так продолжится, я не сдержусь… и возьму тебя прямо здесь. — Он с трудом улыбнулся, глядя в её затуманенные глаза.

— Солнышко, я так тебя люблю, что не могу так поступить. Твой первый раз не должен быть в машине, — сказал он твёрдо, поцеловал её в губы и помог пересесть обратно на сиденье. Сам он стиснул зубы, сжимая рукой явственно выпирающий бугор в штанах. Лея смущённо опустила глаза, щёки её горели даже в темноте.

Ужин у мамы прошёл по-домашнему тепло. Мама весь вечер вспоминала смешные истории из детства Лёши, все смеялись, шутили. Но влюблённые, кидая друг на друга взгляды из-под ресниц, думали совсем не о детских проказах. В этих взглядах горело продолжение того, что осталось незаконченным в машине.

Ближе к концу ужина Лея достала телефон и написала отцу: чтобы он не волновался, сегодня она останется у Алексея. Егор Алексеевич ответил коротко, но понимал — решение принято. А Лея уже твёрдо знала: её девственность станет подарком для него. Самым настоящим.

Когда они распрощались с мамой и сели в машину, она произнесла тихо, но уверенно:

— Я написала папе, что сегодня останусь у тебя.

Алексей удивлённо посмотрел на неё:

— Ты уверена?

Лея кивнула и твёрдо добавила:

— Абсолютно.

Он больше не сказал ни слова. Только осторожно взял её за руку и повёз домой.

Они ещё около часа выгуливали Пломбира. Смех и шутки с собакой немного снимали напряжение, но Алексей всё равно чувствовал — Лея волнуется. Она и вправду волновалась: боялась опростоволоситься, не оправдать ожиданий. Хотела быть для него самой желанной, не хуже прежних его женщин.