Глава 47. Лея и Алексей

Уже в квартире, первым делом Алексей вымыл лапы Пломбиру, а потом обернулся к Лее. Он сразу заметил — она напряжена. Но за этой скованностью в глазах сияла уверенность: решение принято, и оно — осознанное.

— Может, капельку вина? — предложил он мягко, словно пытаясь снять её волнение.

Лея покачала головой:

— Нет, Лёша. Спасибо.

Он не настаивал, только подошёл ближе, обнял её со спины, легко поцеловал в нос.

— Милая, — прошептал он у самого уха, — я вижу, ты волнуешься. Если ты не готова — я подожду.

Лея резко повернула голову, глаза её блеснули.

— Нет, Лёша, я готова. Честно. Просто… — она запнулась, губы предательски дрогнули. — Просто я боюсь… что не понравлюсь тебе.

Слова сорвались с её уст на одном дыхании.

Алексей тихо рассмеялся, качнул головой и развернул её лицом к себе.

— Милая, ну ты даёшь… — он ласково смотрел ей прямо в глаза. — Мне даже в голову не могло прийти такое. Да, ты боишься первого раза, это нормально. Но слушай меня внимательно: ты — поистине гениальна.

Он взял её лицо ладонями и осторожно поцеловал, так нежно, что у Леи закружилась голова.

— Лея, мне всё понравится. Обещаю. И я сделаю так, чтобы и тебе понравилось. Я буду аккуратным. Осторожным. Ты только доверься мне, ладно? Это самое важное. Доверься — и ничего больше не придумывай. Договорились?

Она лишь кивнула, не в силах вымолвить слово. Затем улыбнулась и ответила лёгким поцелуем в губы. Сердце колотилось так, что дыхание сбивалось.

— Лёша… можно я возьму твою футболку? — её голос звучал чуть тише обычного. — Я хочу принять душ и переодеться.

— Конечно. Тебе можно всё, — снова тепло улыбнулся он.

— Ещё, любимая… — он задержал её взгляд. — Любая вещь в этой квартире твоя так же, как и моя. Тебе не нужно спрашивать разрешения. Я хочу, чтобы здесь тебе было так же удобно, как и мне. А со временем — ещё и по-домашнему.

Она ушла в спальню, аккуратно сложила одежду на кресло и взяла из шкафа простую, мягкую футболку, которая пахла им. Эта мелочь почему-то ещё сильнее взволновала её.

В душе Лея подолгу держала лицо под тёплыми струями. Хотелось смыть всё напряжение, оставшееся от этого дня. Хотелось пахнуть свежо, вкусно, по-женски. Пломбир так радостно облизывал её руки, что ей чудилось — вся она пахнет собакой. А сейчас ей хотелось пахнуть иначе: для Лёши. Для него — и только для него.

Тёплая вода обволакивала тело Леи, когда она намыливала живот гелем для душа Алексея. Запах его средств будто переносил её к нему самому — и тревога понемногу отступала. Нет, не отступала — превращалась в сладкий, щекочущий озноб. В памяти вспыхнуло то ощущение первого оргазма, и рука невольно скользнула ниже, по собственной коже…

Дверца кабины вдруг распахнулась, и Лея всем телом ощутила его присутствие за спиной. Дыхание сбилось; она не смогла ни оглянуться, ни пошевелиться. Лёша встал так близко, что её спина оперлась на его грудь. Он мягко, не торопясь, взял у неё гель, щедро вылил на ладонь и стал растирать его по её животу — медленно, с нарастающей чувственностью. Его пальцы скользнули ниже, касаясь самой кромки лобка — лёгкое, почти случайное прикосновение, от которого её тело отозвалось дрожью.

Вторая рука поползла вверх, обрисовывая контуры груди. Когда подушечки пальцев осторожно задели ореолы, соски мгновенно напряглись, и каждая новая ласка отзывалась по всему телу Леи волной горячего наслаждения. Она забыла обо всех страхах. Был только он — и её собственные чувства, разливавшиеся от прикосновений.

Не переставая ласкать грудь, Алексей другой рукой стал медленно, но увереннее выводить круги большим пальцем по её чувствительной точке. Стоны Леи становились всё чаще, всё громче; колени подкашивались, и только его крепкие объятия не давали ей упасть. Тёплые струи смывали остатки геля, но между ног было влажно совсем по другой причине. В поясницу упиралось его напряжённое достоинство, и мысль о том, какое оно большое, будоражила и пугала одновременно.

Он развернул её лицом к себе и жадно впился в губы поцелуем. Лея ответила, забыв о смущении. Алексей поднял её, и она инстинктивно обхватила его ногами, ощущая его силу и надёжность. Прижав её спиной к тёплому кафелю, он не переставал ласкать — губами, руками, всем телом. Его большой палец всё глубже сводил её с ума, и в тот миг, когда она почти сорвалась в оргазм, он подвёл горячую, пульсирующую головку к её входу.

Лея резко распахнула глаза, и в них мелькнул испуг. Как это может поместиться в ней? Алексей уловил её взгляд, остановился и нежно прошептал:

— Солнышко, не бойся. Я буду осторожен. Я люблю тебя. Я не причиню тебе боли.

Он дождался её кивка и вновь отвлёк поцелуем, наполняя её сознание страстью, а не страхом. В тот миг, когда её тело дрогнуло в первой волне наслаждения, он медленно, очень бережно начал входить. Сначала это было распирающее, непривычное чувство, но не боль — больше удивление. По кафелю тонкой струйкой стекала алая кровь, и Алексей замер, удерживая её взгляд.

— Всё… Ты моя. Больно?

Она только покачала головой. Внутри всё было наполнено им до предела, но с каждым вдохом её тело привыкало к новой полноте. Алексей мягко поцеловал её и возобновил ласки, пока напряжение окончательно не растворилось в сладком тепле.

Когда он начал двигаться, сначала осторожно, почти выходя из неё, Лея всхлипнула от пустоты и сама потянулась ближе. Он улыбнулся, усилил поцелуй — и вновь вошёл. Медленно, глубоко, позволяя ей привыкнуть. Волна за волной она отпускала себя в его ритм, пока он не ускорился, пока мир вокруг не исчез.

Оргазм настиг её внезапно: громкий вскрик, дрожь по всему телу, спазм, сжавший его внутри. Алексей, задыхаясь от напряжения, вырвался в последний миг и горячими толчками пролился на её бедро.

Она обмякла в его руках, будто отдала всё. Он аккуратно смыл следы воды, крови и страсти, закутал её в большое полотенце, прижал к себе и понёс в спальню — так нежно, словно нёс сокровище.

Лея проснулась от тёплого дыхания на своём виске. Несколько секунд она лежала с закрытыми глазами, вслушиваясь в равномерный стук сердца, к которому её щекой прижималась кожа Алексея. Его рука всё ещё обнимала её за талию, удерживая близко к себе, словно он боялся потерять даже во сне.

В теле чувствовалась усталость, лёгкая ноющая сладкая тяжесть — напоминание о том, что произошло ночью. И вместе с этим в душе распускался новый, ни с чем не сравнимый покой. Её первая близость не оказалась ни болью, ни страхом, а стала чем-то иным — откровением.

Лея осторожно приподняла голову, чтобы рассмотреть его лицо. Спящий Алексей казался совсем другим: спокойным, уязвимым, даже мальчишеским. Она едва удержалась, чтобы не коснуться пальцами его ресниц, щёк, губ.

«Теперь я твоя. Настоящая», — подумала она и улыбнулась.

Алексей открыл глаза, словно почувствовал её взгляд. Несколько секунд просто смотрел на неё, потом притянул ближе и поцеловал в висок.

— Доброе утро, любимая.

Его голос звучал хрипло, низко — от сна, но в нём было столько тепла, что Лея зарылась лицом в его грудь, пряча смущённую улыбку.

— Доброе… — прошептала она.

За окном ещё было темно. Но судя по звукам, город просыпался, а им двоим казалось, что весь мир на какое-то время остановился, оставив их в собственном коконе нежности.

Лёша провёл ладонью по её волосам, по спине, и тихо добавил:

— Спасибо тебе. За доверие. За то, что ты моя.

Она крепче прижалась к нему, чувствуя, что именно в этот момент родилось что-то большее, чем просто страсть. Это было начало их общей жизни.