Глава 10. Лея и Алексей

Лея никак не могла придумать, как извиниться красиво. Всё казалось либо слишком пафосным, либо слишком наигранным.С одной стороны — ей было стыдно. Даже не столько за себя, сколько за те слова, что она тогда ляпнула в такси. Всё с эмоций, конечно. Но ведь сказала.С другой — ну он же взрослый человек! Ему лет под сорок, наверное. Чего он вообще к ней прицепился? Начал читать нотации, указывать на недостатки. Как будто она ему что-то должна. Прямо «таксист-пастырь».

Хотя, конечно, Лея понимала, что он хотел как лучше. Что задела она его первая. Но всё равно — было в его тоне тогда что-то… снисходительное. Как будто он её насквозь видит. И всё понял.

— Ага, ещё скажи — просветлённый бородач, — пробормотала она себе под нос и усмехнулась. Мысленно она называла его «дед Лёха». Из-за бороды. И из-за этой прически — хвостик на затылке, аккуратный, почти как у йога. В деревне, где Лея проводила лето у бабушки, был один такой — сосед, дед Федя. Жил один, с бородой и с хвостиком. Бабушка называла его «бобыль». Он всё время давал советы, по любому поводу. Добрый, но такой... старомудрый.

Вот и Алексей Дмитриевич ей теперь напоминал того Федю. Только более ухоженный. И запах у него был дорогой. И вообще, у него всё было дорогое: и костюм, и часы.И вот чего ему не хватало?Зачем вообще было подрабатывать таксистом, если у него куча бизнесов?

Лею одолевали самые противоречивые чувства. Алексей был странный. Непростой. Сложный. Но в чём-то… привлекательный? Или это просто то, что он такой взрослый и уверенный?Она вдруг поймала себя на мысли, что ей интересно — сколько ему лет. Точно ли под сорок? А может, больше? Или меньше? Он ведь держится молодо. Хотя — борода...

— Да ну, дед и есть дед, — отмахнулась она от своей же мысли, и почти сразу почувствовала укол неловкости. Всё равно ведь тянет подумать о нём.

Для себя Лея всё решила: извиниться надо. Из уважения к Артёму Александровичу. И к возрасту Алексея Дмитриевича.Она просто подберёт момент.Он приедет в пятницу — это точно. После встречи с её отцом наверняка заглянет к Артёму. И вот тогда. Спокойно, без сцен. Просто подойдёт и скажет.

Что?Наверное, что ей жаль. И что она не из тех, кто судит людей по профессии. Что она тогда была расстроена и сорвалась.Так будет правильно. Искренне. По-взрослому.Наверное.

***

Алексей ехал медленно, даже чересчур — как будто пытался растянуть путь, чтобы разобраться в себе. Город мелькал за окном: светофоры, витрины, случайные прохожие. Всё как обычно. А внутри — нет.

Он злился. То ли на неё, то ли на себя. Вроде бы ничего не произошло, обычный рабочий визит. Он даже не зашёл к Артёму. Всё можно было сделать по почте, по телефону, по чату. Но он приехал. Зачем?

"Посмотреть", — честно ответил он себе.Просто — посмотреть.

Он не понимал, что именно в ней его так выбивает из равновесия. Лея — она ведь совсем девчонка. Молодая. Неопытная. Но в ней было что-то живое, не прикрытое. В её смущении не было фальши. В колкостях — нет злобы. А потом она стояла перед ним — растерянная, с этим кофе в руках, с глазами, полными недосказанного. И он почувствовал: всё, он уже внутри этой истории, как бы сам себя ни убеждал в обратном.

Он не имел права злиться, конечно. Ни на неё, ни на Максима, с его «крошкой» и подмигиваниями. Но что-то внутри скрежетнуло. Глупо. Неуместно. Но очень по-настоящему.

Алексей никогда не был легкомысленным. Ни в делах, ни в жизни. Он всегда знал, чего хочет, и шёл к этому. Но теперь всё как будто размывалось. Он всё чаще ловил себя на том, что думает не о проектах, не о клиентах, а о ней. О том, как она смотрит, как торопится говорить, боясь сбиться. Как краснеет. И как, на удивление, умеет быть смелой, когда говорит то, что думает. Даже если это задевает.

Он вспоминал их разговор в такси. Он был действительно резок. Да, она повела себя глупо, но ведь она совсем юная. И ему надо было быть мягче. Тактичнее. Он ведь сам говорил — «воспринимай людей глубже». А сам сорвался. Хотел как лучше, вышло — как всегда.

И теперь — всё в нём просило вернуть момент назад. Переиграть. Сказать по-другому. Дать ей шанс не защищаться, а просто быть собой.

Он посмотрел на часы.Среда. Только среда.До пятницы — два дня.

"Загляну снова", — подумал он. Совсем ненадолго.Не для разговора. Просто — убедиться, что всё нормально.

Но он знал, что обманывает себя. И всё равно свернул в "Royal Plaza". Даже если бы знал, что она не будет рада его видеть. Он просто не мог ждать до пятницы.

Поднявшись на пятый этаж, Алексей прошёл в приёмную. Пусто. Ни Леи, ни Артёма. Только тёплый свет лампы на стойке и слабый аромат кофе, впитавшийся в воздух.

То, что Артёма не было — даже к лучшему. Не придётся придумывать объяснение, зачем он здесь. А вот где Лея?

Он неспешно прошёл по коридору. За дверью одной из переговорок слышался чей-то голос — точно не она. Уже было собрался развернуться, как заметил полуоткрытую дверь архивной комнаты. Сквозь щель струился тусклый свет.

Он заглянул. Никого. Пройдя внутрь, обошёл стеллажи с папками и коробками, заглянул в дальний угол. Пусто.

— Лея? — тихо позвал он.

Ответа не было.

Именно в этот момент за спиной щёлкнул выключатель. Свет погас, и тут же — щёлк — замок.

Он выругался почти беззвучно, на вдохе. Щёлкнул фонарик на телефоне и прошёл к двери. Подёргал ручку. Закрыто. Надёжно.

— Чёрт.

Он набрал Артёма. Тот взял не сразу.

— Привет. Что-то случилось?

— Случилось. Меня… эээ… заперли.

— Что? Где?

— В "ГрандПроекте". Зашёл — тебя нет, секретаря нет. Прошёлся. Дверь в архив открыта — я подумал, может, ты там. Вошёл. Осмотрелся. И тут меня… хлоп — и закрыли.

Артём на том конце сначала молчал. А потом... взорвался. Смеялся в полный голос, без удержу, так, как смеются только на чужой нелепости.

— Харэ ржать, — пробурчал Алексей, чувствуя, как краснеет. — Я, конечно, могу выбить дверь, но надеюсь, мы обойдёмся меньшими разрушениями.

— Ладно-ладно, — Артём уже почти сдерживался, хотя в голосе ещё дрожал смех. — Сейчас наберу Лею. Подожди.

Связь оборвалась.

Алексей остался в темноте. Стены, полки, коробки, чужие дела, чужие бумаги. Всё казалось неожиданно тесным. И тёплым. И глупо уютным. Он усмехнулся. Что бы это ни было — он не жалеет, что пришёл.

Спустя пару минут снаружи щёлкнул замок. Дверь открылась, но свет так и не загорелся.

— Алексей Дмитриевич? — голос Леи был осторожным, почти виноватым.

— Здесь, — отозвался он, делая шаг вперёд.

Она потянулась к выключателю — и в этот момент её нога зацепила какую-то коробку. Хрустело, поскользнулось — и всё произошло за секунду.

Лея потеряла равновесие.

Он успел. Подхватил. Одной рукой — за талию, второй — за плечи. Её тело врезалось в него с лёгким «ух», как будто воздух выдохнулся из груди. Она вжалась в него всем телом — тонким, тёплым, немного растерянным.

Мир затаился. Никаких слов. Только её дыхание у его шеи и легкий запах ванили и кофе. Он чувствовал, как колотится её сердце — быстро, сбито, будто она бежала.

— Извините… — выдохнула она. Голос дрогнул.

Он не ответил сразу. Просто стоял, не отпуская. Он мог бы отступить. Мог бы пошутить. Но не стал.

Он посмотрел на неё. Совсем близко. Настолько, что видел тонкие светлые ресницы и блики в глазах. И понял, что теперь уже всё иначе.