Глава 39

— Расстаться? — вспыльчиво произносит Леон.

Он видит эмоции, забурлившие у меня внутри, и выходит из своей статичной позы — подается вперед.

— Мне, может, в каких-то местах память и отшибло, но я точно помню, что про расставание не думал. А думал я постоянно о тебе, Элис, — говорит он.

— В тот вечер не думал… — продолжаю я выплескивать накопившуюся внутри желчь.

— Это не очень взрослое замечание, тебе не кажется?

— Мне было девятнадцать!

Я снова упираюсь лопатками в спинку стула и снова скрещиваю на груди руки. Она слегка вибрирует. Я смотрю на бокал вина.

— Мне то же самое, что и девушке, — слышу отрывистый ответ Леона на вопрос подошедшей официантки о том, что мы будем заказывать.

Я не вдаюсь в суть выданного мне кредита доверия, думаю, Золотов и сам никакого особого смысла в этот эксперимент не закладывает.

Я выбираю салат и рыбу из печи.

Наш диалог продолжается, даже пока я быстро листаю страницы меню, пытаясь вспомнить, что именно мне в нем приглянулось. Наш диалог состоит из сгустков энергии, которыми Леон стреляет в меня через стол. Эти пули боли не приносят, всего лишь держат температуру в моей крови на уровне размеренного кипения.

Когда мы остаемся одни, над столом раздается голос Золотова:

— Я должен был ехать в Питер в те выходные, когда… «мы с тобой расстались», — проговаривает он, цитируя мою формулировку. — У меня была назначена встреча с инвестором. Я нашел инвесторов под свой стартап, вышел на них сам, они хотели со мной встретиться.

Я слушаю его, глотая вино.

— Я не знал, какие у меня шансы, — говорит Леон. — Я иногда очень суеверный, о поездке знала только пара человек.

Мне остается лишь принять тот факт, что меня среди этой пары человек не было. Выставлять по этому поводу претензии я вряд ли имею право!

— В итоге я не сел в поезд, — продолжает Золотов резковато. — Потому что Ваня обдолбался каким-то дерьмом, позвонил и сказал, что не понимает, где находится. Я вместе с Антоном искал его по всему городу. Я был очень злой. И ты… не знаю, откуда ты взялась. Ты вела себя как капризный ребенок. Орала дикую дурь. Требовала объяснений. Я действительно в тот день о тебе не думал, на это у меня были свои причины.

— Мне жаль, что твоя поездка не состоялась, — произношу я, поджав от эмоций губы.

— Плевать мне на поездку, — чеканит Леон с легкой злостью.

— Все так глупо получилось… — шепчу я хрипло.

Он игнорирует мои жалкие сожаления:

— Я хотел вызвать тебе такси, но ты меня послала на хер. Это дословно.

Я морщусь, не желая все это знать!

— Но даже тогда я про расставание не думал, — безжалостно продолжает Леон. — Скажу больше. Я и утром не думал о расставании…

На этот раз он действительно сводит меня с ума.

Я смотрю на него, чувствуя, что вот-вот задохнусь.

Не думал?

— Думал, — продолжает Леон, — может, ты сможешь все это как-то объяснить. Но ты даже не попыталась.

— Я и сейчас не знаю, что тебе сказать, — срываюсь я. — Как я могу объяснить, если ничего не помню?! Я так напилась, что не помню даже, как домой попала!

— Хочешь на этом закончить?

— Да, хочу!

Он пальцами отпихивает в сторону вилку, которую крутил на столе все это время.

Я же не могу перестать на него смотреть.

Пытливо, неверяще, с вакуумом в ушах.

Он не думал?!

Ждал…

Он… ждал, что я объяснюсь?

Он ждал.

Вместо того, чтобы мстить или заблокировать мой номер. Вышвырнуть меня из своей жизни! Ненавидеть…

Почему?!

Ответ ведь очевиден!

Леон раздражается, видя мой взгляд, ведь я смотрю на него так, будто впервые вижу.

Словно прозрела, а раньше и приблизительно не понимала, насколько сильно он хотел… меня, нас…

От этого открытия у меня закладывает уши.