Глава 49. Истинный Враг

Мы бежали к основанию Дворца, и каждый шаг отдавался в моем черепе ударом молота.

Земля под ногами дрожала — мелкой, противной дрожью, похожей на озноб лихорадочного больного. С потолка пещеры, теряющегося в дыму и тенях, сыпалась каменная крошка. Шпили зданий вокруг нас вибрировали, их биолюминесцентные вены мигали, сбиваясь с ритма.

Но самым страшным был звук.

Он нарастал по мере того, как мы приближались к Центральному Шпилю. Визг. Скрежет. Звук металла, вгрызающегося в живую кость.

Я споткнулась, когда очередная волна боли прошила мой позвоночник. Из носа хлынула горячая струя — густая, черная кровь, пахнущая озоном.

Рис подхватил меня под локоть, не давая упасть.

«Держись!» — крикнул он, перекрывая гул разрушения. — «Что он делает, Лира? Звук такой, будто он пилит мир пополам!»

«Он вскрывает вену», — прохрипела я, вытирая лицо рукавом. — «Он вскрывает вену бога».

Мы ворвались в служебный туннель, ведущий к шахте Ядра. Охраны здесь не было — стражи К'Тарр либо погибли на поверхности, либо бились в агонии от ментального шока.

Мы выбили двери в Зал Ядра.

И замерли.

Это место должно было быть святилищем. Храмом тишины и пульсирующего света, где сердце города качало магию по артериям улиц.

Теперь это была бойня. И стройплощадка.

Огромная сфера Ядра — сгусток чистой, фиолетовой плазмы размером с небольшой дом — висела в центре зала. Но ее сияние было тусклым, тревожным.

К ней, словно гигантский механический клещ, присосалась уродливая, громоздкая конструкция из ржавого железа, меди и латуни. «Экстрактор». Паровые поршни ходили ходуном, из труб валил черный, жирный дым, отравляя священный воздух Бездны запахом дизеля и перегретого масла.

Толстые шланги, похожие на кишки, тянулись от машины к рядам пустых контейнеров-накопителей.

А на мостике, нависающем над самой сферой, стоял Корвин.

На нем был защитный костюм, усиленный свинцовыми пластинами, но шлем он снял. Его лицо было мокрым от пота и искаженным от экстаза. В его глазах, отражающих фиолетовое сияние, плескалось безумие человека, который нашел Эльдорадо.

«Рис!» — его голос, усиленный акустикой зала, звучал торжествующе. — «Ты опоздал к разделу пирога, мой друг! Но не волнуйся, здесь хватит на всех!»

Рис вскинул уцелевший пистолет (огнемет остался снаружи).

«Отойди от машины, Корвин!» — заорал он. — «Ты уничтожишь город! Ты убьешь нас всех!»

Корвин рассмеялся. Это был сухой, лающий звук.

«Город?» — он презрительно махнул рукой в перчатке. — «Плевать мне на этот город. Это всего лишь скорлупа, Рис. Гнилой орех. Я здесь ради желтка».

Он похлопал по рычагу управления буром.

«Посмотри на это! Это чистая энергия. Первичная материя! Одна капля стоит больше, чем все твои жалкие вылазки за кристаллами за всю жизнь. Мы обеспечим энергией Веридиан на столетия вперед! Или продадим ее Империи и купим себе по острову».

«Ты не понимаешь…» — начала я, делая шаг вперед. Боль в груди становилась невыносимой. — «Это не просто энергия. Это жизнь. Это сознание».

«Это батарейка, милая», — отрезал Корвин. Его взгляд скользнул по мне с холодным равнодушием. — «Божественная батарейка. И я собираюсь выпить ее до дна. А вы… вы останетесь здесь. Как памятники моей удаче. У меня готов телепорт».

Он взялся за главный рычаг.

«Нет!» — крикнул Рис и выстрелил.

Пуля звякнула о металлические перила мостика, высекая искры, но Корвин даже не дрогнул.

«Слишком поздно».

Он рванул рычаг на себя.

Огромный бур, наконечник которого был сделан из украденного черного алмаза, завращался с визгом, от которого лопались капилляры в глазах.

И вонзился в оболочку Ядра.

Звук, который последовал за этим, нельзя было услышать ушами. Его можно было только пережить. Это был крик кита, умирающего под гарпуном, усиленный в миллион раз. Вопль вселенной, которую насилуют.

Я упала на пол, выгнувшись дугой.

Мне показалось, что бур вошел не в сферу, а в мое солнечное сплетение. Мои ребра затрещали от фантомного давления. Я закричала, но мой крик потонул в реве машины.

Оболочка Ядра треснула.

Из разлома под чудовищным давлением ударила струя жидкого света — чистая, нефильтрованная магия хаоса.

Она попала на одного из техников Корвина, который суетился у шлангов.

Человек не сгорел.

Его тело мгновенно раздулось. Плоть пошла буграми, превращаясь в полупрозрачный, светящийся кристалл. Он открыл рот в беззвучном вопле, и из его глотки вырвался луч света.

БАХ.

Техник взорвался, осыпав мостик дождем из кровавых рубинов и осколков кости.

«Да! Да!» — орал Корвин, глядя, как стрелки на приборах зашкаливают, уходя в красную зону. — «Качай! Качай все!»

«Он безумец», — прошептал Рис, помогая мне подняться.

Я смотрела на Ядро. Трещина, пробитая буром, не затягивалась. Она расширялась. По поверхности сферы побежали черные молнии — признаки нестабильности. Сфера начала пульсировать, сжимаясь и разжимаясь, как сердце в состоянии тахикардии.

«Оно не выдержит», — прохрипела я, сплевывая черную кровь. — «Оно взорвется. И заберет с собой половину континента».

Рис снова вскинул пистолет, целясь уже не в Корвина, а в механизмы машины.

«Стой!» — крикнула я, но он уже нажал на спуск.

Пуля полетела в гидравлический привод.

Но она не долетела.

Вокруг Корвина и его адской машины воздух сгустился. Дикая магия, хлещущая из раны Ядра, создала вокруг агрессора кокон хаоса. Свинец расплавился в полете, превратившись в каплю жидкого металла, которая шлепнулась на пол.

Корвин посмотрел на нас и ухмыльнулся. Его лицо светилось в фиолетовых отблесках, делая его похожим на демона индустриальной эры.

«Даже магия на моей стороне, Рис! Я неприкасаем!»

В этот момент пол под нашими ногами ушел вниз на полметра.

Стены зала пошли глубокими трещинами. С потолка упал кусок био-камня размером с лошадь, раздробив один из пустых контейнеров.

Где-то наверху, над нашими головами, свод гигантской пещеры, державшийся на магии Ядра, начал проседать. Миллионы тонн породы, которые сдерживала воля К'Тарр, пришли в движение.

Корвин посмотрел наверх. Его ухмылка дрогнула. Он увидел, как с потолка сыплется пыль, превращаясь в камнепад.

Он смотрел на заполняющиеся шкалы, не замечая, что сама реальность вокруг него начинает рваться по швам.

Я сжала руку Риса. Мои пальцы оставили на его броне вмятины.

«Оно проснулось», — прошептала я, глядя в пульсирующую трещину, из которой на нас смотрело око разгневанного бога. — «И оно в ярости».