Глава 50. Коллапс

«Оно проснулось», — прошептала я.

И в ту же секунду гравитация умерла.

Это не было падением. Это был рывок, от которого желудок подпрыгнул к горлу. Пол под ногами перестал быть опорой. Тяжелые каменные плиты, обломки оборудования, тела мертвых техников и мы с Рисом — всё это взмыло в воздух в едином, тошнотворном вихре.

Зал Ядра превратился в центрифугу хаоса.

Я перевернулась в воздухе, отчаянно хватаясь за пустоту. Мимо меня проплыл гаечный ключ размером с руку, вращаясь вокруг своей оси. Следом пролетел труп в синем комбинезоне, чье лицо застыло в маске вечного удивления.

«Лира!» — крик Риса донесся откуда-то сверху… или снизу? Понятия верха и низа исчезли.

Я увидела его. Рис барахтался в воздухе, пытаясь зацепиться за обломок трубы. Его тяжелая штурмовая броня, которая раньше защищала его, теперь превратилась в якорь, тянущий его в водоворот обломков, кружащийся вокруг «Экстрактора».

А в центре этого безумия, в эпицентре гравитационного шторма, стоял Корвин.

Он не парил. Он стоял на мостике, прочно, непоколебимо. Его ботинки, вероятно, были намагничены, или же сама дикая магия, хлещущая из раны Ядра, удерживала его.

Вокруг него ревел ураган из фиолетового пламени и искр. Контейнеры-накопители, подключенные к машине, наполнялись сияющей жижей с пугающей скоростью. Стрелки приборов лопались от напряжения.

Корвин хохотал. Он запрокинул голову, раскинул руки, купаясь в потоках сырой силы. Его смех не был слышен за грохотом разрушения, но я видела его лицо — искаженное, сияющее, безумное. Он пил кровь бога, и это опьяняло его сильнее любого вина.

«Держись!» — я оттолкнулась ногой от пролетающего мимо куска стены.

Магия К'Тарр во мне взвыла, пытаясь найти точку опоры. Я выбросила руку вперед, и теневой хлыст, сорвавшийся с моих пальцев, обвился вокруг пояса Риса.

Я дернула его к себе. Мы столкнулись в воздухе, больно ударившись ребрами.

«Нам нужно уходить!» — прокричала я ему в самое ухо. — «Здесь сейчас все схлопнется!»

«А как же он?!» — Рис указал на Корвина.

«Он уже мертв! Он просто еще этого не понял!»

Ядро пульсировало. Трещина в оболочке расширялась, и из нее вырывались не просто лучи света, а волны искажения реальности. Там, где свет касался металла, железо превращалось в стекло. Там, где он касался камня, камень становился водой.

Корвин был заперт в защитном пузыре хаоса. Мы не могли добраться до него, не расщепившись на атомы.

Я сжала руку Риса. Я закрыла глаза, визуализируя выход.

«Вытолкни нас!» — приказала я пространству.

Телекинетический удар отбросил нас от центра зала к дверному проему. Мы вылетели в коридор, кувыркаясь, и рухнули на пол.

Здесь, вдали от эпицентра, гравитация все еще работала, хоть и с перебоями. Меня вжало в пол с удвоенной силой, выбивая воздух из легких.

За нашими спинами свод Зала Ядра обрушился, погребая вход под тоннами породы. Корвин остался наедине со своей добычей.

Мы ползли по коридорам, которые плясали и изгибались, как живые кишки в агонии. Стены стонали.

Когда мы выбрались на Террасу Дворца, мне показалось, что я ослепла.

Затонувший Город умирал.

Но это была не смерть от огня или меча. Это было гниение, ускоренное в тысячи раз.

Без подпитки от Ядра, чья энергия теперь выкачивалась машиной Корвина, живая био-архитектура начала разлагаться. Величественные черные шпили, которые еще час назад казались вечными, серели на глазах. Они высыхали, покрывались сетью трещин и осыпались прахом, словно песочные замки на ветру.

Мосты из чистого света мигали и гасли. Я видела, как крошечные фигурки воинов и жителей срываются в бездну, когда опора исчезает у них под ногами.

«О боги…» — прошептал Рис, глядя на панораму апокалипсиса.

Меня скрутило. Я упала на колени, сдирая ногтями камень террасы.

Я чувствовала это. Я чувствовала смерть города как гангрену в собственном теле. Моя кожа начала сереть, вены под ней вздулись черными жгутами. Холод, могильный и липкий, полз от кончиков пальцев к сердцу.

«Лира!» — Рис упал рядом, пытаясь поднять меня. — «Что с тобой? Ты ледяная!»

«Я — часть этого…» — прохрипела я, и изо рта потекла черная пена. — «Они умирают… Я умираю…»

Но это было только начало.

Земля под нами содрогнулась так, что нас подбросило. Гул перерос в оглушительный треск, идущий сверху.

Я подняла голову.

Небо падало.

Каменный свод пещеры, километры породы, отделявшие нас от Поверхности, раскалывался. Гигантские плиты, размером с городские кварталы, отрывались и летели вниз.

Но падало не только камни.

Сквозь пыль и дым я увидела что-то неестественное. Ржавые металлические трубы. Кусок кирпичной стены с обрывками плакатов. Фундамент какого-то здания.

«Это… это коллектор», — прошептал Рис, и его лицо стало белее мела. — «Это канализация Веридиана».

Вакуум, созданный машиной Корвина, всасывал поверхность внутрь. Земная кора не выдержала. Бездна схлопывалась, утягивая за собой город людей.

Веридиан падал нам на головы.

«Смотри!» — я указала вниз, на площадь перед Дворцом.

Там, среди рушащихся башен и падающего с неба каменного дождя, в центре хаоса, была точка абсолютной неподвижности.

Морван.

Он не бежал. Он не прятался.

Он стоял в центре площади, широко расставив ноги, и его руки были подняты к распадающемуся небосводу.

Он не был человеком в этот момент. Он был Атлантом, держащим небесный свод.

Из его ладоней, из его груди, из его глаз били колоссальные потоки тьмы. Они сплетались в гигантский, полупрозрачный купол над площадью, где жались друг к другу тысячи выживших — воины, Ткачи, наемники Риса, забывшие о вражде.

Прямо над куполом завис обломок скалы размером с гору. Он падал, но тьма Морвана держала его.

Я видела его лицо, приближенное моим магическим зрением.

Из его носа, ушей, глаз текла кровь. Его черная броня трескалась, не выдерживая напряжения его собственной силы. Его кожа светилась изнутри, выгорая. Он сжигал себя. Он умирал, превращая свою жизненную силу в щит для своего народа. И для людей Риса.

«Он не удержит», — прошептала я. Боль в моем теле отступила перед ужасом за него. — «Он умрет».

«Нам нужно к нему!» — я вцепилась в Риса. — «Сейчас!»

«Там ад, Лира!» — закричал Рис, перекрывая грохот камнепада. — «Нас раздавит по дороге! Нам нужно искать укрытие здесь!»

«Здесь нет укрытия!» — я ткнула пальцем в трещину, бегущую по террасе прямо к нам. — «Дворец рушится! Если он упадет, нас всех раздавит. Безопасно только там, где он! Бежим!»

Я не стала ждать. Я сорвалась с места, скатываясь по разрушенной лестнице. Рис, выругавшись, побежал следом.

Это был бег сквозь мясорубку.

Вокруг нас падали шпили. Мостовая вздыбливалась волнами. Пыль забивала легкие, превращая воздух в цемент.

Мы бежали по разрушенному мосту, ведущему к площади.

Впереди, в куполе тьмы, стоял Морван. Его колени дрожали. Он опускался все ниже, придавливаемый чудовищным весом горы над головой.

«Морван!» — мой крик утонул в грохоте очередного удара.

Осколок скалы снес пролет моста за нашей спиной. Мы прыгнули в последний момент, приземляясь на брусчатку площади.

Мы вбежали под купол.

Здесь было тихо. Пугающе тихо. Шум разрушения остался снаружи, отсеченный стеной теней.

Морван стоял на одном колене. Его руки были подняты, удерживая невидимую тяжесть. Кровь заливала его лицо, капая на черный камень.

Он поднял голову. Его глаза, залитые кровью и фиолетовым огнем, нашли меня.

«Ты…» — прохрипел он. Из его рта вырвался сгусток тьмы. — «Зачем… вернулась…»

Я упала рядом с ним, подставляя свое плечо под его руку, пытаясь разделить тяжесть, хотя знала, что физически это невозможно.

«Я — твоя Пара», — сказала я, беря его окровавленную ладонь в свою. Амулет на моей груди вспыхнул, пытаясь передать ему остатки моих сил. — «Мы держим это вместе. Или падаем вместе».

Рис рухнул с другой стороны, тяжело дыша. Он смотрел на Морвана — монстра, который убивал его людей, похитил его женщину и которого он ненавидел больше всего на свете.

Сейчас этот монстр держал на своих плечах мир, спасая их всех.

Рис перевел взгляд на меня, потом на висящую над нами гору.

«Каков план?» — спросил он хрипло.

«Молиться», — ответил Морван, и его губы тронула слабая, кровавая улыбка. — «Или надеяться, что у твоего друга Корвина кончится удача раньше, чем у меня кончится кровь».

Земля содрогнулась. Купол замерцал. Мы были в центре бури — враги, любовники и предатели, запертые в одном круге жизни, пока мир вокруг превращался в пыль.