Глава 25

Они пришли пару часов спустя. Вэйна и два дарга, обступивших по бокам рослого старика в темном платье. Маг. Его Варя сразу узнала по особой сутане. Уже третий маг на ее веку. Пора делать зарубки.

– Вот, – Вэйна указала на пленницу. – Снимете метку – и вас сразу отправят назад.

Стиснув зубы и прожигая мага яростным взглядом, Варя позволила тому взять ее за меченую руку. Пальцы у мага оказались холодными и потными, было видно, что он нервничает. Под пристальным наблюдением Вэйны он достал из складок сутаны предмет, похожий на странный монокль. Небольшую стеклянную линзу в оправе из тусклого металла. Правда, линза была вогнутой внутрь с обеих сторон. Он закрепил ее на глазу и, нагнувшись, навел на клеймо. Варя тут же почувствовала легкое жжение, словно под кожей закопошились миллионы мурашек.

– Будет немного больно, – пробормотал маг, когда девушка, вздрогнув, вырвала руку.

– Держите ее, – Вэйна кивнула даргам.

Те словно только и ждали этот приказ. В один момент один из них навалился на девушку, удерживая ее на кровати, второй схватил за меченую ладонь, вывернул клеймом вверх и зафиксировал, не давая ни вырвать руку, ни изменить положение. Варя только зашипела сквозь зубы.

– Не вырывайся, – холодно предупредила леисса, глядя на пленницу, – только хуже себе сделаешь.

Варя уставилась на нее ненавидящим взглядом.

Между тем маг снова навел свой монокль. Через пару секунд легкое жжение начало увеличиваться, казалось, что кожу прожигает солнечный луч через увеличительное стекло. Боль усиливалась с каждым ударом сердца. Не выдержав, Варя начала вырываться, но дарги держали крепко. Сквозь сжатые зубы прорвался стон. Перед глазами все поплыло. Еще мгновение – и крупные, как горох, слезы покатились по щекам девушки.

– Все, – выдохнул маг, поднимаясь. – Клеймо я убрал, но у этой нун более глубокая связь с тем, кто ее пометил.

– Это тебя уже не касается, – Вэйна даже не глянула в его сторону. – Уведите его. Он свободен.

Она продолжала смотреть на пленницу. По ее знаку дарги отпустили девушку и та, прижав обожженную руку к губам, свернулась в комок. По ее щекам бежали молчаливые слезы.

– Боль скоро пройдет, – проговорила леисса, когда за даргами и магом захлопнулась дверь.

– Скоро? – Варя рассмеялась. – Вы мне руку сожгли до костей!

– Уверена? Посмотри.

Варя глянула на пострадавшую руку. Ее глаза недоверчиво расширились. Нет, этого быть не может! Тыльная сторона ладони оказалась чистой и гладкой, ни единого признака ожога! Даже крошечного покраснения не наблюдалось. Но боль не была надуманной, она была настоящей и до сих пор кожа на месте метки пылала, словно ее обварили кипящим маслом.

– Это особая боль, – усмехнулась Вэйна, изучая изумленное лицо пленницы, – так болит аура, когда в ней выжигают дыру. Клеймо на руке это всего лишь метка, настоящее клеймо демон ставит на ауру. Но теперь его нет, а дыра скоро затянется.

– Что вам от меня нужно? – пробормотала девушка. – Ведь вам что-то нужно?

Именно ей, Вэйне, не Оритейлу.

Хмыкнув, леисса пожала плечами.

– Кто знает. Я вижу, что принц привязался к тебе, и это должно меня волновать, – она замолчала и сделала вид, будто прислушивается к чему-то внутри. – Должно, но не волнует. Рабыня не может быть конкуренткой чистокровной леиссе. Теперь, когда метки нет, принц просто использует тебя по назначению. А знаешь, в чем твое назначение?

Она наклонилась над Варей, прожигая ее изучающим взглядом. Тонкие ноздри Вэйны затрепетали, втягивая аромат страха и сумры, и на лице даргини появилось голодное выражение.

– Назначение нун – удовлетворять все прихоти даргов.

Варя замерла и закрыла глаза, когда холодный и влажный язык даргини мазнул по ее щеке.

– С-с-сладкая, – услышала девушка изменившийся голос Вэйны.

А потом шелест юбок и звук захлопнувшейся двери подсказали, что она осталась одна. Медленно выдохнув, Варя перевернулась на бок и открыла глаза. Да, зал был пустой. Она перевела взгляд на руку, с которой исчезло клеймо, и почувствовала, как внутри что-то сжалось. Возможно, это клеймо было единственным, что связывало ее с Ксартом. А теперь его нет.

…Вот уже несколько часов Варя лежала в одиночестве в осточертевшей кровати, заложив руки за голову и уставившись в потолок. Последние слова мага не выходили из головы.

«Клеймо я убрал, но у этой нун более глубокая связь с тем, кто ее пометил».

Она раз за разом прокручивала их в голове, пытаясь понять, что он имел в виду. Наверное, то, что она иногда слышит Ксарта. Или ей кажется, что она его слышит. Это странное «шиами» – слово, которое он повторяет. Что оно означает? Это слово имеет особое значение, не даром же и Оритейл, и эта самоуверенная леисса дан Эмирай так настойчиво расспрашивали ее.

Вздохнув, Варя закрыла глаза, вызывая в памяти образ Ксарта. Их последнюю встречу.

В тот вечер он расставался с ней, не зная наверняка, когда вернется, да и вернется ли вообще. Не зная, выживет ли. Он понимал, что отправляется не на прогулку, что на войне может случиться всякое. Особенно, если ты бросаешь вызов целой империи.

В тот вечер он казался таким живым и ранимым, как никогда прежде. Точнее, он позволил ей увидеть эту ранимость, сбросил непробиваемый панцирь, который скрывал его истинную сущность все эти годы. Только на миг и только для нее одной.

А Варя не поняла. Только теперь до нее стало доходить, что именно тогда произошло. Он же прощался! Прощался, не зная, увидит ли ее снова когда-нибудь! И это прощание отдавало горечью несбывшихся надежд.

В груди защемило. Захотелось бросить все к чертям, свернуться клубочком и тихо заплакать. Да, можно сколько угодно бежать от себя самой и собственных чувств, но это побег в никуда. От себя не сбежать. Сердцу нельзя приказать замолкнуть, если оно начинает биться сильнее при мысли о… НЕМ.

Так какой смысл отрицать очевидное?

– Ксарт…

Легкое облачко пара взвилось над губами девушки. Она и не заметила, как в зале похолодало и потемнело. Поежившись, села и огляделась. Без окон трудно было определить время суток, но Варя решила, что это к ночи упала температура. Кристаллы, украшавшие потолок, рассеивали темноту, но недостаточно, чтобы видеть весь зал.

Завернувшись в одеяло, пленница подтянула колени к подбородку, обхватила их руками и замерла. Сердце щемило, хотелось плакать, но даже сейчас, когда на нее никто не смотрел, Варя упрямо сжимала зубы.

Кажется, она на некоторое время провалилась в сон, потому что очнулась от чувства опасности. По коже тут же пополз мороз. Варя замерла, затаила дыхание и, стараясь не выдать себя, прислушалась. Вокруг стояла абсолютная тишина, но в этой тишине явственно ощущалось чужое присутствие.

А потом она услышала дыхание. Тяжелое, мужское, слегка срывающееся, словно мужчина был чем-то взволнован. И в тот же миг ее головы коснулась чья-то рука. Чужие пальцы, чуть дрожа, зарылись в растрепанные волосы. Варя зажмурилась, надеясь, что в темноте незваный гость, кем бы он ни был, не видит ее лицо.

Дыхание приблизилось. Опалило щеку девушки знакомым запахом. Мята и анис… Оритейл! Кто же еще!

В одну секунду тяжелое мужское тело вдавило ее в перину. Невидимые в темноте руки сжали запястья, дернули вверх, приковывая к бронзовому изголовью. Сквозь тонкое одеяло Варя почувствовала, как алмазные пуговицы на камзоле принца впиваются в ее грудь. И тут же его длинные, мускулистые ноги обхватили ее бедра, стиснули, не давая пошевелиться, и обжигающе-холодные губы прижались к ее губам.

Замычав, Варя начала яростно мотать головой. Но дарг слишком крепко ее держал, его объятия сжали ее, как стальные тиски. Еще немного – и захрустят, ломаясь ребра.

– Что же ты, девочка, – пробормотал принц, пытаясь языком разжать ее зубы, – не сопротивляйся. Расслабься, тебе же самой будет приятно… Ты создана, чтобы принадлежать…

Всхлипнув, Варя забилась еще сильнее. Ошейник лишил ее магических сил, теперь она была обычной девчонкой, которую вот-вот изнасилуют.

Одеяло было сорвано нетерпеливым движением. Одна рука Оритейла поползла под подол, вторая дернула ворот сорочки. Его дракон взбесился от близости сумры, которую теперь не охраняло демоническое клеймо. И чем сильнее девушка билась под ним, тем яростнее он хотел ее подавить, подмять под себя, сделать покорной. Чем больше она сопротивлялась, пытаясь скинуть его с себя, тем больше удовольствия он получал, ломая это сопротивление.

Варя оказалась распластанной на кровати, по ее лицу градом катились слезы, бороться больше не было сил. Подол сорочки задрался, сбился где-то на талии, обнажив стройные бедра, и Оритейл тут же устроился между ними.

Варя поняла, что это конец. Никто не придет на помощь, никто его не остановит. Мелькнула глупая мысль, что стоит расслабиться и дать ему то, что он хочет.

Обессиленная, она замерла и обреченно закрыла глаза. Будь что будет. Если она нужна Ксарту, если она не ошиблась, если в тот день в его глазах действительно что-то мелькнуло, а не было плодом ее собственного воображения, он не позволит случиться тому, что должно вот-вот произойти… Не позволит…

Ладони Оритейла, холодные, будто лед, медленно заскользили вверх по ее бедрам, приближаясь к развилке. Раздвоенный язык лизнул в губы, проник внутрь и заставил зубы разжаться. Варя выдохнула вместе со всхлипом, и дарг, зажмурившись от блаженства, поймал золотистое облачко.

– Да, моя хорош-ш-шая, вот так… расслабься, – прошелестел он, приникая к ее распухшим губам.

Пленница медленно погружалась во тьму, чувствуя, как вместе с дыханием Оритейл пьет ее силы. И если обычная нун в этот момент должна была отдавать их со страстью, то Варя испытывала только усталость. Ей хотелось закрыть глаза и не чувствовать ничего.

Неожиданно в темноте разлилось странное молочное сияние. Какой-то предмет, лежавший в трех шагах на полу, засветился, и дарг зашипел, отпуская девушку. Варя услышала, как он поднялся. Приоткрыла глаза, стараясь сдержать судорожный вздох. Оритейл нагнулся над светящимся предметом, и девушка поняла, что это такой же шар, по которому Умар вызывал принца на невольничьем рынке.

Зачем он принес его в зал?

– Поднимайся, – прошипел Оритейл, отряхивая камзол и поправляя цветок в петлице. – У нас долгожданный гость.

***

Ксарт почувствовал, когда с Вари сняли клеймо. В тот момент он вел допрос пленного дарга. Чувства шиами – страх, боль, одиночество и тоска – накатили на него холодной волной, затуманивая рассудок. Древний инстинкт, повелевающий дракону охранять свою шиами, пробудился и поднял голову.

Ксарт понимал, что ничем не может помочь. Не может ни вмешаться, ни предотвратить страдания девушки. И сама мысль об этом привела его в бешенство, которое он обратил против пленника. Не зря же архавов считают жестокими существами, а уж у Железного герцога, напрочь лишенного сострадания, жестокости было хоть отбавляй. Особенно, когда он понял, зачем драконам понадобилось наведываться к нему в замок. Тьма, которую он так долго пытался сдержать, выплеснулась наружу.

Через час после начала допроса пленник стал похож на измочаленную, окровавленную куклу. Его голова безвольно свесилась на грудь, а тело, закованное в кандалы, превратилось в мешок с переломанными костями.

Схватив дарга за волосы, Ксарт задрал его голову вверх. Из-под опухших век едва виднелся потухший взгляд. Лицо, еще недавно привлекавшее нечеловеческой красотой и правильностью черт, превратилось в один сплошной кровоподтек.

– Говори, куда этот ублюдок забрал ее? – прорычал архав, сжимая кулаки в железных перчатках.

Пленник с трудом разлепил глаза. Несколько секунд пытался понять, что происходит, потом его помутневший взгляд слегка прояснился. С кривой усмешкой он уставился на мучителя.

– Ты не узнаешь, – просипел дарг, – даже если убьешь меня. Тебе ее не найти…

Договорить не успел – взревев, Ксарт ударил его в лицо. Пленник закашлялся, вместе с кровью выплевывая осколки зубов.

– Я могу убивать тебя медленно, – глаза архава стали похожи на две черные дыры, – очень медленно. А могу убить быстро. Какую смерть ты выбираешь?

– Демонское отродье… – пленник хрипло расхохотался. – Ты надо мной не властен!

Побледнев, Ксарт одним движением сорвал с него остатки рубашки, прикрывавшие тело. Так и есть. На груди, среди свежих шрамов и синяков, виднелся знак императорской гвардии: вписанная в окружность голова дракона с раскрытой пастью. Этот знак был подобен демонической метке, но его мог поставить только царствующий император или тот, кто владеет синтаром – императорской печатью. Дарг, отмеченный таким знаком, не мог ни предать, ни сказать больше, чем ему велено. Ксарт понял, даже если он разрежет пленника на кусочки, тот ничего ему не расскажет. Синтар не позволит.

В глазах дарга сверкнул триумф. Он понял, что выиграл, но это стало его главной ошибкой. Архавы не любят проигрывать.

Взревев, Ксарт всадил кулак ему в грудь, пробивая ребра. Раздался хруст. Пленник захрипел, его глаза расширились, зрачки увеличились втрое, закрывая всю радужку. Еще мгновение – и пальцы в железной перчатке нащупали сердце. Живое, трепещущее. Сжали, вызывая у пленника вопль боли и ужаса, и резким движением вырвали из груди.

Архав поднял комок окровавленной плоти над головой дарга. Сердце еще пару секунд трепетало, из него фонтаном хлестала кровь, потом оно затихло. В палатке установилась пронзительная тишина, и в этой тишине Ксарт разжал пальцы. Бесполезный кусок мяса с влажным шлепком упал на бездыханное тело владельца.

Развернувшись, Ксарт молча направился к выходу. Отдернул полог.

– Бросьте его в каньон, – прорычал, выходя из палатки.

Следом за ним вышли два бледных как смерть генерала. Война диктовала свои правила, тут никто никого не берег, но все же… То, что на их глазах сделал герцог, слишком уж напоминало методы демонов. И это заставляло сердца бравых вояк холодеть. Все же несчастный пленник был даргом, одной с ними крови, а герцог… Герцог был существом, внушающим ужас даже своим союзникам.

Не обращая внимания на то, что творится вокруг, Ксарт стремительным шагом направился к своей палатке.

– Ваша Светлость, донесение с передовой, – молоденький адъютант подбежал к нему, протягивая пухлый пакет.

– Позже, – процедил Ксарт, не глядя.

– Но… здесь написано «срочно»…

– Я сказал, позже! – герцог бросил угрожающий взгляд.

Адъютант замер по стойке смирно, глядя в спину быстро удалявшемуся главнокомандующему. Бойцы, мимо которых проходил Ксарт, вскакивали и вытягивались в струнку, и у каждого замирало сердце. Все знали: что-то случилось. Иначе, почему герцог взбешен? Его лицо, бледное и застывшее, словно маска, пугало, в глазах клубилась холодная ярость. Тьма, доставшаяся от предков-демонов, клокотала, выплескиваясь через край, и достаточно было одной искры, чтобы она взорвалась.

Войдя в палатку, Ксарт приказал охране никого не пускать. Потом плотно задернул полог, сбросил перчатки и прижал пальцы к вискам. Ему нужно было сосредоточиться, снять ментальный щит, разделявший его и Ваэльми, и удостовериться, что с девушкой все в порядке. Сердце Ксарта сжалось в тревоге, но он тут же вернул себе хладнокровие.

Ненадолго.

Едва щит был снят, как его захлестнул хаос эмоций. Панический страх, леденящий душу ужас, боль, отчаяние, мольба… Они обрушились на него холодной волной, обрывая сердце, перехватывая дыхание. Содрогаясь от внутренней боли, он захрипел. Ноги подкосились. Сжав ладонями виски, упал на колени. Боль отчаянно билась внутри, в каждой жилке, в каждой клеточке тела. Мучительная, выворачивающая наизнанку боль дракона, который чувствовал страдания своей шиами.

Ваэльми…

Он слышал ее эмоции так, словно они были искусственно усилены. Для чего? Чтобы он прочувствовал каждый миг ее страха и боли? Кем? Его самым главным врагом…

Побелев от гнева, Ксарт шагнул к походному саквояжу, стоявшему в углу. Рывком откинул крышку и выудил атум. Установив шар на столе, приложил ладонь к холодной стеклянной поверхности. Шар помутнел.

– Оритейл! – прорычал Ксарт, вызывая сводного брата. – Отзовись, сучий выродок! Я знаю, ты меня слышишь!

Его словно ждали. Через секунду из шара выстрелил луч и развернулся в трехмерное изображение. Рыча от гнева, архав уставился на улыбающегося принца. Тот, как всегда, выглядел безупречно, прическа – волосок к волоску, белоснежный камзол – без единого пятнышка. Даже цветок магнолии в петлице казался свежесорванным, будто Его Высочество собрались открывать бал в императорском дворце.

Единственное, что не вписывалось в эту картину, так это перепуганная Ваэльми с разметавшимися по плечам волосами. На шее девушки поблескивал широкий ошейник, несколько цепей расходились в разные стороны и терялись за границами изображения. Оритейл держал ее, обхватив одной рукой за талию, а вторую запустив в спутанные волосы. На застывшем лице девушки остались только глаза – огромные, широко раскрытые и пустые, словно у куклы. И в глубине этих глаз Ксарт прочитал мольбу.

Увидев брата, Оритейл перестал улыбаться.

– Не смей ее трогать! – процедил Ксарт, нависая над шаром. – Если хоть волосинка упадет с ее головы…

– Ого, сколько пафоса, – по губам принца скользнула усмешка. – Эта волосинка? Или эта? – он начал перебирать волосы девушки. Та задрожала, ее глаза превратились в две плошки, наполненные ужасом. – И что ты мне сделаешь? Убьешь?

Его ладонь легла на горло девушки и слегка сжала. Та посерела, ее глаза превратились в две плошки.

– Нет, – процедил Ксарт, глядя ему в лицо, – это будет слишком легко. Я заставлю тебя жить. Долго. Мучительно. Так, что ты будешь сам умолять меня о смерти.

– Хм, это будет даже забавно, – Оритейл оттолкнул девушку и та, не удержавшись, упала на колени. Тяжелая ладонь дарга легла на ее затылок, заставляя опустить голову. – Взгляни, какой покорной она выглядит сейчас, рядом со мной. Твоя шиами.

Последние слова он отчеканил, глядя Ксарту прямо в глаза.

Архав застыл. Его взгляд приковал блеск синтара на пальце принца.

– Откуда? – произнес Ксарт, едва разжимая побелевшие губы. – Откуда у тебя императорская печать?

В ответ раздался издевательский смех:

– Перешла по наследству.

– Не помню, чтобы в Келларии объявили траур по императору Калахану.

– Так тебя интересует здоровье нашего венценосного деда или моей новой игрушки?

Сузив глаза, архав вновь посмотрел на принца. Дракон внутри отчаянно бился, пытаясь сломать стенки темницы, но Ксарт не мог его выпустить. Не сейчас. Он знал, чего добивается враг. Оритейл хочет подтвердить свои подозрения, убедиться, что эта нун действительно что-то значит для Ксарта. А если узнает, что она его шиами, то пойдет на любое безумие, лишь бы причинить боль сводному брату.

Между тем принц со скучающим выражением на лице начал небрежно поглаживать девушку по щеке. Самыми кончиками пальцев. Но от его прикосновения Варя содрогнулась всем телом, и Ксарт почувствовал ее омерзение.

Этот мужчина пять минут назад изнасиловал ее. Не буквально. Он изнасиловал ее волю, сломал ее дух. А сейчас показывал, что имеет власть над ней.

– Чего ты хочешь? – произнес Ксарт, отчеканивая каждое слово.

– Кажется, этот же вопрос должен задать тебе я? Это же твои войска вломились в границы Келларии? Это же ты предложил Хаурусу Эльдарун в обмен на военную поддержку? Я ничего не напутал?

Архав скрипнул зубами.

Рука принца спустилась ниже, на обнаженное плечо нун, с которого соскользнул разорванный ворот сорочки. Девушка закрыла глаза.

– О, да, мне и это известно, – Оритейл чуть усмехнулся. – Но знаешь, я предложил ему кое-что получше, и он соблазнился. Это же демон, он служит тому, кто больше заплатит.

– Что же ты ему предложил?

– Тот же самый Эльдарун со всеми потрохами. И Аммирах с близлежащими территориями.

Ксарт задохнулся от ярости.

– Родовой замок? Ты сумасшедший!

– Не более сумасшедший, чем ты, братец. Кстати, пока ты здесь, в твоем замке хозяйничают демоны. Тебе стоит поторопиться, если не хочешь все пропустить…

Взревев, Ксарт одним ударом снес шар со стола. Тот упал, но не разбился, просто погас. Но издевательский хохот брата все еще продолжал звучать в голове архава.

– Оритейл! – прорычал Ксарт. – Ничтожество! Ты ответишь за это, клянусь собственной жизнью!