2

Он действительно вернулся.

Без звонка или предупреждения, не пытаясь ни тихариться, ни нарочно шуметь. Просто в какой-то момент громко щёлкнул входной замок…

Егор зашёл в квартиру, привычно припечатал дверь. Зашуршал курткой, скинул в угол кроссовки, швырнул на полочку ключи от машины… Всё как всегда.

Замерла, выключив кран. Затаила дыхание, прислушиваясь к этим до боли знакомым звукам…

Сердце выстрелило в горле, отрикошетило по рёбрам. Радость… Почти эйфория…

Я знала! Знала… Знала, что он вернётся! Сомневалась, конечно, но всё равно верила…

Слышала, как Егор прошёл в комнату, присвистнул в своей манере, увидев идеально накрытый стол и свисающие с потолка картонные сердечки вперемешку с бумажными снежнками, плюхнулся на диван…

Ко мне на кухню не заглянул, да. Но он просто не мог знать, где я — вдруг в спальне, в ванной или в туалете, верно? Чего зря искать…

С его приходом всё стало по-другому. Отступили на задний план переживания, плохие мысли, холод, душевная пустота, отчаяние одиночества. Перестало щемить сердце, пропал ком в горле, даже физически стало теплее. Сам воздух показался иным — живительным, свежим, лёгким, с каждым вдохом дарующим покой и мягко обволакивающим истерзанную душу.

Сцепила подрагивающие пальцы в замок. Прикрыла глаза, мысленно моля Бога о том, чтобы праздник прошёл если не хорошо, то хотя бы нормально… Перевела дыхание. Одёрнула подол нарядного зелёного платья — декольте, боковой вырез в пол… Егору должно понравиться. Обязательно понравится! Поправила незамысловатую прическу, которую соорудила при помощи шпилек перед зеркалом буквально десять минут назад… Пусть она потом рассыпется, но ведь главное — первое впечатление! Пусть Егор оценит, ну пожалуйста…

— Привет! — я с приклеенной восторженной улыбкой вошла в комнату. — Голоден? — застыла в дверях, любуясь чеканным мужским профилем.

Егор не повернул голову.

— Привет, — бросил сдержанно, устало. — Да как-то нет, не хочу есть…

Поджала губы, стойко встречая очевидный факт — поел у бывшей жены, да. Ладно, ничего… Потом перекусит чего-нибудь…

— Ну… Хорошо, — я пожала плечами, старательно пряча лёгкое разочарование. — Может, телевизор посмотрим? Я уже закончила, если что… И порядок навела… — я закусила губу, подсознательно надеясь услышать хоть намёк на похвалу…

Егор с потерянным видом потёр ладонями виски.

— Давай. Включай, — он равнодушно протянул мне пульт от плазмы.

Глубоко вздохнула, чувствуя, как от его холодности в груди ползут ледяные щупальца досады.

Впрочем, неважно! Главное — он здесь, со мной…

Прошла вперёд, осторожно примостилась на другом краю дивана, стараяссь не зацепить накрытый стол. Дрожащей рукой нажала кнопку, совершенно не представляя, какой канал выбрать, чтобы Егор заинтересовался…

— Кино? Или какую-нибудь новогоднюю передачу? — мой голос тоже дрогнул от волнения…

Егор всё-таки машинально потянулся к нарезке, зацепил двумя пальцами ветчину, закинул в рот.

— Да похуй. Включай что-нибудь.

Напряжённо выдохнула. Выбрала Гарри Поттера — на экране шёл второй фильм, а первые два как раз мои любимые. Да и настроение сразу становится сказочно-волшебным…

Но не в этот раз, да.

Некстати вспомнила, как раньше, если я садилась достаточно далеко, Егор непременно подтаскивал меня ближе к себе, даже обнимал иногда за плечи, рявкая какую-нибудь глупую фразу вроде «ну и хули ты как неродная уселась»… Когда это было последний раз? Полгода назад? Год? Не вспомнить уже, но ощущение вселенского счастья я помню как сейчас…

— Как… Как сына поздравил? — до крови закусила губу, изо всех сил изображая невозмутимость.

Старательно не заметила, как Егор наконец-то поднял глаза на экран, чуть сменил позу — расслабил плечи…

— Хорошо. Андрюха рад был… — в его голосе затаилось столько чего-то личного, только ему понятного, не предназначенного для меня…

Стиснула зубы, боясь расплакаться.

— Это отлично! — бодро выдала, не поднимая голову и по-идиотски разглаживая зелёную складку на платье. — Ты замечательный отец, Егор… — я сделала паузу, будто перед бурей… — А… Марина как?

Егор устало закрыл лицо ладонями, давая понять, как его достали разговоры о бывшей жене. Не она сама, а мои упоминания о ней…

— А что Марина? Тоже обрадовалась за сына, конечно, — выдохнул совсем другим, слегка раздражённым голосом. — Ну и так… Хоть компания какая, а то они там в деревне вдвоём, скучно же…

Да, им скучно. Это мне одной не скучно. Главное — не обижаться…

— А чего… Чего они на Новый год из города уехали? — я честно убеждала себя, что пытаюсь вести светскую беседу, но внутри всё холодело чернильной стужей.

— Ну… — Егор равнодушно пожал плечами, закидывая в рот полоску горбуши. — Маринка так решила, — он прожевал, потянулся за ещё одним куском. — Там хорошо сейчас… Снега намело… Тишина…

От какой-то непонятной зависти сжалось сердце.

— Может, возьмёшь меня как-нибудь на работу? — я робко улыбнулась. — Заодно покажешь, как там, в деревне…

Егор неожиданно повернул голову, впервые посмотрел на меня. С какой-то жалостью что ли…

— Тебе-то куда? Там дубак знаешь какой? — он снова перевел невидящий взгляд на экран. — Ты в квартире-то мёрзнешь вечно…

Отказал. Ожидаемо. Но горло всё равно перехватило от обиды…

— Ну не сейчас… Летом… — я жалобно улыбнулась дрожащими губами, быстро моргая, чтобы скрыть слёзы.

Егор тяжело вздохнул.

— Посмотрим, — он окинул взглядом стол, будто только сейчас заметил угощения. — Давай, накладывай чего-нибудь что ли… Я устал, потом и есть не захочется, а ты ж обидишься…

Натянуто рассмеялась, по-своему ценя эти слова, указывающие вроде как на какую-никакую заботу. Егор по-другому и не умеет, да. По крайней мере, не со мной…

— Сейчас! — я торопливо подскочила на ноги, взяла чистую тарелку. — Я тебе всего понемножку положу! Салат твой любимый… Хлеб сегодня купила необычный, обязательно попробуй! И рыбки тебе побольше, да? — я с обожанием покосилась на Егора, поудобнее устроившегося на другом краю дивана и доставшего мобильник…

Раньше он так часто не сидел в телефоне. Да он и сейчас обычно не столько пишет кому-то, сколько бездумно листает новостную ленту, будто ждёт чьего-то звонка или сообщения…

Глубоко вздохнула, поставила перед ним наполненное блюдо.

— Ешь…

— Угу…

Он даже не глянул на содержимое тарелки. Просто взял ложку, принялся машинально ковырять салат…

Голова кружилась от сдавливающего тело напряжения, руки подрагивали от сковывающего разум волнения. Хотелось бы сказать, что это состояние было предвестником какого-то необъяснимого предвкушения чего-то важного, но… Лучше не надо, да.

Тихонько поднялась на ноги, стараясь не отсвечивать и не привлекать к себе внимания. Вытащила из ящика подготовленную зажигалку, зажгла красивые витые свечи, установленные в центре стола. Поправила небольшой новогодий венок, окружавший салфетницу. Неуверенно взяла в руки бутылку шампанского. Бросила робкий взгляд на Егора…

Он заметил моё растерянное движение, хотя даже не повернул голову. Положил ложку, молча протянул руку, не отвлекаясь от экрана телевизора, лишь кинув мимолётный взор на лежавший рядом телефон, так и не оживший ни одной смс-кой. Ждёт сообщения от неё, это же очевидно…

— Может, потом, позже откроем? Под бой курантов… — я всё-таки безвольно протянула тяжёлую бутылку ему, не уверенная ни в своих действиях, ни в их правильности. Как в вакууме — не знать за что хвататься и в какую сторону метаться, чтобы вынырнуть из этого эмоционального липкого безмолвного кошмара…

Егор равнодушно дёрнул плечом, опустил руку, снова взял ложку.

— Как хочешь.

Я всё делаю не так. Не так себя веду, не то говорю, не то думаю, не в то платье оделась, не ту еду поставила на стол, да вообще родилась не в том месте и не в то время… Или я просто не та женщина, да.

Всхлипнула, чувствуя себя реально просто паршиво.

— Или давай сейчас проводим старый год, а потом я достану вторую бутылку… — я уже ненавидела себя за нерешительность и дрожащий голос.

Егор только показательно терпеливо вздохнул. Громко бросил ложку на тарелку, снова протянул ладонь…

— Давай.

Дура. Господи, какая же я в его глазах беспросветная дура…

Он открыл шампанское быстро и тихо, без праздничного залпа и пенных игристых брызг.

Ну да, мы же просто провожаем старый год… Зачем это нужно, верно? Потом…

Подставила свой бокал, с натянутой улыбкой наблюдая за тем, как Егор с лёгким раздражением разливает ароматный пузырящийся напиток. Дождалась, пока он нальёт себе…

— Ну… За старый год… — я закусила губу, мечтая произнести трогательный тост, но на деле с трудом подбирая слова. — Он был… богатым на события, но я рада, что мы с тобой вместе… несмотря ни на что. Чин-чин… — широко улыбнулась, тихонько стукаясь фужером о его фужер. Глаза поднимать не стала — смотреть в меланхоличное безэмоциональное лицо Егора было бы больно в такой момент, а мне так хотелось ощутить хоть крупицу ломкого колючего счастья…

Он сделал машинальный глоток. Отставил бокал, снова взял ложку…

— Лен, дай пульт пожалуйста. Заебал уже этот фильм каждый год… — он вдруг повернул голову. — Или тебе нравится?

Я… Мне — да, мне очень нравится. Но… Я не хочу так…

— На, — протянула пульт, пряча мгновенно ставшие мокрыми глаза. — Я потом… Потом посмотрю…

Егор только пожал плечами. Принялся щёлкать каналы…

И так ведь понятно, что ему сейчас ничего не хочется смотреть! Бесполезно всё…

Гонки. Какой-то спортивный канал с переводом, которому и дела нет до нового года.

Впрочем, пусть лучше так, да…

Выдохнула, сдерживая всхлип. Взяла свою тарелку, тоже не глядя наложила какого-то салата — не хватало ещё, чтобы Егор задал вполне резонный вопрос о том, какого хрена я сижу над пустым блюдцем с мокрыми глазами, будто на похоронах…

Минуты капали как-то громко и тяжело. На экране мелькали кадры летней трассы, какие-то болиды, временами толпы зрииителей, то и дело звучал захлёбывающийся голос переводчика, пытавшегося успеть за диктором… Егор смотрел в телевизор с каким-то маниакальным упорством, будто ему действительно было интересно наблюдать за этим хаосом. Механически жевал всё подряд, не глядя в тарелку…

Господи, ну не так! Не так я представляла себе этот праздник…

Мне отчаянно хотелось порадовать Егора, создать для него новогоднее настроение, окружить теплом и заботой, чтобы он и думать забыл про бывшую жену! Чтобы наконец увидел меня, мои старания, чтобы вспомнил, как мы были счастливы ещё полгода назад. Чтобы захотел обнять, поцеловать, чтобы нам было уютно и радостно вместе…

Но у меня снова ничего не вышло, увы. И это так безумно больно отчего-то…

Егор внезапно положил ложку. Сжал ладонью телефон, отвёл глаза от телевизора куда-то в окно. Поджал губы, будто хотел что-то сказать…

— Блядь, Лен… Не могу. Отпусти меня, а? — он повернулся всем корпусом в мою сторону. — Всё было классно, Ленок, реально. Я очень благодарен… Ты старалась, я вижу…

— Видишь? — зачем-то горько усмехнулась в ответ, ощущая, как по загривку медленно ползёт ледяной холод. И как ни сопротивляйся этой стуже, она всё равно победит остатки крошечного тлеющего огонька. И как ни отгораживайся от смысла произнесённых Егором слов, ещё секунда, и осознание всё равно накроет…

— Лен, ну конечно вижу! Я же не слепой!

— К ней? — прошептала одними губами, чувствуя, как стремительно идёт трещинами так долго стоявшая плотина.

— Ленок…

К ней.

Я уже не смотрела на Егора. Просто закрыла лицо руками, искренне не понимая, почему я не разлетаюсь вдребезги вместе с этим чёртовым миром…

— Блядь… — Егор беспомощно закатил глаза. — Да блядь, Лен! — он привычно вызверился за секунду, с силой ударил ладонью по столу. Жалобно взрогнула и зазвенела тонкими аккордами посуда… — Всё, проехали.

Проехали⁈ Вот так сказать о том, что со мной рядом невыносимо и тянет к другой бабе, а потом просто «проехали»?

От боли воздух казался нестерпимо горячим, рвал лёгкие в клочья. Во рту занемело, живот свело как от тупого удара…

Меня нет рядом с ним, я уже не просто пустое место, я — преграда, досадное недоразумение, мешающее его настоящей жизни. Да он же меня почти ненавидит…

— Егор… — слова давались с трудом, горло перехватывало на каждом звуке. — З-зачем ты так… М-мог бы завтра х-хотя бы… Се-сегодня же п-праздник…

Не отреагировал. Сидел как каменная статуя, исподлобья сверля экран телевизора пустым мрачным взглядом.

— Егор… П-пожалуйста… — мне хотелось только одного — уменьшиться в размерах. Настолько, чтобы мой голос не дрожал на всю комнату, чтобы дурацкое платье не бросалось ему в глаза, чтобы найти щель в плинтусе и заползти в неё, дабы зализать кровоточащие раны…

— Что? — он резко повернул голову. Уставился в упор немигающим потемневшим взглядом… — Что пожалуйста, Лен?

Отрицательно замотала головой, снова пряча лицо в ладонях. Застонала, завыла, царапая ногтями собственные щёки, но практически не чувствуя боли…

— Да не ной ты! Заебало всё…

До крови закусила губу, но сдержать рыдания не получалось…

— Лен, я пойду, — Егор наконец решительно поднялся на ноги, снова зацепив стол, что-то звякнуло и упало, кажется… — Прости. Хочешь — завтра посидим с тобой…

Да Господи! Неужели он ничего не понимает⁈

— Нет! — закричала не своим голосом, кусая собственный кулак. Всхлипнула пару раз, пытаясь успокоиться. — Егор… — дышать получалось тяжело, с какими-то хрипами. — Егор, если ты… сейчас уйдёшь… — я зажмурилась, колоссальным усилием стараясь держать себя в руках, чтобы не скатиться в истерику. — Если уйдёшь… То… Больше не надо… Не приходи… — не выдержала, срываясь в надрывный плач. — Иди, понял⁈ Но сюда больше не возвращайся!

Наивная истеричная дура. Думала, что он испугается такой жалкой угрозы? Да он скорее выдохнул с облегчением, да. Только это совсем не та реакция, которую мне отчаянно хотелось увидеть…

С замиранием сердца наблюдала за тем, как Егор несколько секунд смотрит мне в глаза.

Надежда… Слабая, живая вопреки всему… Вот сейчас улыбнётся и сядет обратно… Обнимет…

— Как скажешь, — Егор припечатал фразу резко и намертво, будто покрыл неудачную карту козырным тузом. Отвернулся, зачем-то направился в спальню…

Не осознавая себя, бросилась следом за ним. С ужасом смотрела на то, как он без особого интереса скидывает в центр кровати свои вещи, разбросанные по всей комнате — планшет, зарядку, пару футболок, стопку трусов, свитшот, даже упаковку презервативов из верхнего ящика тумбочки… В леденящем ступоре видела, как он уходит на кухню, давая мне возможность набрать в грудь воздуха, как возвращаеся через пару секунд, небрежно сгребает весь этот ком с кровати, как попало заталкивает его в большой пакет из какого-то маркетплейса…

Сюрреалистичная картина апокалипсиса.

Это неправда. Это розыгрыш. Это слишком чудовищно, чтобы быть реальным…

Он даже вещи собрал не все. Скорее просто схватил то, что первым попалось на глаза. Часть ещё сушится в ванной, что-то лежит в корзине для грязного белья…

— Егор, не надо… — я, пошатываясь, встала у него на пути, не давая покинуть спальню. Пусть лучше прибьёт меня прямо здесь, чем бросит одну…

Отвёл взгляд. Поджал губы, уверенно отодвинул меня рукой, даже не сомневаясь в том, что я не стану стоять на своём. Прошёл мимо… Через комнату, в которой переливалась всеми цветами радуги разряженная ёлка, висели глупые сердечки и снежинки, стоял накрытый стол, работал телевизор… Прямо в прихожую.

— Егор! — вновь кинулась следом, задыхаясь от слёз… — Я… Я пошутила, слышишь⁈ — я вцепилась в рукав его куртки, пока он надевал кроссовки. — Ты приедешь завтра⁈ Скажи…

— Лен, — Егор наконец поднял на меня тусклый безжизненный взгляд. — Хватит, а? — он смотрел прямо, решительно, с какой-то виноватой жалостью в глазах. — Прости, правда. Дай мне пройти.

— Не уходи… — я прижалась к его плечу, как сумасшедшая вдыхая привычный запах мужского шампуня, кожаной куртки, сигаретного дыма… Заскулила от безысходности, рвущей душу в кровавые ошмётки… — Не уходи… Не бросай меня, пожалуйста… Ну хочешь… Хочешь — встречай Новый год с ней… Я не против, правда… — я сжалась от собственных слов, чувствуя тошноту и головокружение. — Только не бросай…

— Ленка… — Егор холодно отстранился. Поднял с пола пакет. Демонстративно бросил на полку ключи от квартиры. Оглянулся, прежде чем открыть дверь… — Не грусти. Сегодня наши гуляют… Сходи развейся, слышишь? Или напейся и спи потом трое суток… — он неожиданно тепло усмехнулся, будто собственным воспоминаниям, зачем-то мимолётно потрепал меня по голове, но тут же отдернул руку… — Не плачь. Тушь вон потекла вся…

— Не уходи… — меня трясло, грудь сдавило железным обручем. — Не уходи, пожалуйста…

— Да брось ты, Лен, — он отвернулся, открыл замок… — Зачем я тебе такой нужен, м? — Егор легко и уверенно переступил порог… — И так натерпелась, мало что ли? — Он оглянулся последний раз, придерживая дверь… — Не расстраивайся. С Новым годом, Ленок… — он скупо улыбнулся, привычно подмигнул мне, прежде чем исчезнуть…

— Нет! Стой! — я вновь бросилась следом. — Не уходи… — наткнулась на захлопнувшуюся с той стороны дверь… — Не оставляй меня… Пожалуйста, Егор, не надо… Не уходи…

Разревелась, сползая по двери на пол…

Вдруг подорвалась, кинулась на кухню. Не стала включать свет, прильнула к холодному стеклу, глядя вниз, на заснеженный двор слезящимися глазами…

Егор вышел из подъезда через несколько секунд. Прикурил по пути сигарету, затянулся полной грудью. Неторопливо подошёл к своей машине, щёлкнул брелоком, закинул вещи в багажник. На секунду замер, будто хотел оглянуться на окно… Не стал. Решительно сел в салон, хлопнул дверцей, сразу завёл двигатель. Кроссовер сорвался с места к выезду со двора, поднимая снежный вихрь из-под колёс. Через пару мгновений скрылся из виду за соседним домом.

Господи, неужели всё⁈

Обернулась. Обвела глазами комнату — ёлку, стол, диван, где ещё пять минут назад сидел мой любимый человек, телевизор, в котором кто-то наконец выиграл гонку…

Нахена мне это всё теперь⁈ Одной… Без него…

Медленно опустилась на корточки. Прижалась спиной к тёплой батарее, обняла себя руками. Завыла сначала тихо, потом всё громче и громче, сотрясая стены собственной квартиры бессмысленным воем одиночества…