Глава 13

Катя Глеба удивила. Она должна была, в силу своего характера, переживать и маяться из-за прокола с Гурминым, но утром в машине она была весела и немного рассеянна. Все смотрела в свой телефон.

— Что там у тебя? — поинтересовался Глеб.

— Представляешь! — ответила раскрасневшаяся Катя, не отрывая взгляда от смартфона, в котором с булькающим звуком всплывали в мессенджере сообщения. — Я познакомила Элю и Оксану с моими друзьями из старой школы. И все так хорошо сдружились! Теперь у нас целая компания.

— К себе возьмете? — пошутил Глеб.

— Конечно! — воскликнула Катя и еще больше зарделась.

— Хочешь, я поговорю с Матвеем? Объясню, что ты не виновата.

— Нет. Я сама. Такие вопросы нужно решать самостоятельно. Вы с Гурминым и так не ладите. Это плохо.

— Да чё уж хорошего, — согласился Глеб, хмыкнув.

— Я имею в виду, — Катя нетерпеливо тряхнула головой, и гладкие волосы цвета меда рассыпались по плечам, — что в этом году не должно быть никаких… ну стрессов, отвлекающих факторов, понимаешь? И так все очень сложно.

— Угу, отсутствие стрессов – это не про меня.

Судя по тому, что Катя и Матвей довольно мирно побеседовали в коридоре перед химией, Гурмин решил сорвать свою злость не на Самарской. А на ком? Правильно, на Глебе. Они сцепились у раздевалок, уже по-настоящему. Гурман сгреб Глеба за рубашку, а тот автоматически направил ему в лицо кулак.

— Будешь слово держать? — прошипел Матвей?

— Вариантов нет? — оскалился Глеб.

— После того, как ты мне весь кайф подпортил? Нет. Отчим твой как относится к тому, что ты трешься возле его дочери?

Не подавая вида, что Гурмин задел его за живое, Глеб отрезал:

— Я разберусь с ним сам. У нас все на доверии. С Катей – тоже.

— А что ты, надежный парень, наобещал Максимовой? Говорят, она с бойфрендом из-за тебя рассталась.

— И с ней я тоже разберусь.

Матвей его отпустил. Жестко потребовал:

— Ты гей и лох, запомнил? Может, добавить что-нибудь от себя, специально для Саши. Что ты импотент, например.

— Когда? — пряча в уголках губ улыбку, спросил Глеб.

В глазах Гурмина мелькнуло удивление:

— Завтра. На первой паре, у нас семинар по истории в шестнадцатом кабинете. Историк всегда опаздывает. Чулки надень и морду подкрась. Соответствуй.

— Про чулки забудь. Остальное организую, — бросил Глеб и пошел прочь.

Ждал, что Матвей поставит еще какое-нибудь условие и с облегчением выдохнул, когда понял, что тот уже празднует победу. Гурмин – дурак. Как в сказке про идиота, который загадал желание джинну, неправильно его сформулировал и в результате сдох.

На следующий день Глеб правильно подгадал со временем – приехал на электричке загодя, когда в кабинете уже сидела компания Ритки Сотниковой. Эта троица всегда приходила раньше всех – им много чего нужно было обсудить. Девчонки, Ритка, Майя и Настя, уткнувшись, щебетали над телефоном Сотниковой, сыпя азиатскими именами.

— У-у-у… какая попка. Сладенький биасик[4] мой. Май, смотри, а тут твой макне[5] моего приобнял.

Глеб подошел и прокашлялся:

— Привет, девчонки. Вы ведь кей-поперши?

— Фу, Глеб, чонмаль? Сириэсли?[6] Что за феминитивы? От тебя не ожидала, — поморщилась Настя, не отрываясь от смартфона.

— Кей-поперки? — поправился Глеб.

— Не лучше. Мы фаны. Что хотел? Мы заняты.

— Слушайте… э-э-э… вы сечете в мужском макияже?

— Чё? — одноклассницы одновременно подняли на него глаза.

— Хочу быть красивым, как…э-э-э… один из ваших оппа. Ну так… метросексуально. Научите.

Рита, Майя и Настя переглянулись и снова недоверчиво уставились на Глеба.

— Если надо, я сбегаю куплю что-то… косметику, — он с трудом сглотнул, передернулся. — Тональный крем, например. А вы мне покажете, как… это делается.

— Прямо сейчас? — спросила Майя. — Сейчас все наши придут. Да ты прикалываешься, Никитин! Очень, блин, смешно.

Глебу потребовалось несколько минут, чтобы убедить девчонок в том, что он не шутит. Он даже слил им немного информации о споре, не вдаваясь в подробности и не называя имен, рассчитывая на то, что они разнесут инфу так, как удобно ему. Разумеется, в косметичках у девушек нашлось все, что надо. Одноклассники, входящие в кабинет, в изумлением наблюдали, как Рита, Настя и Майя, вырывая друг у друга маленькие подушечки с полупрозрачным кремом, подводку и блеск для губ, колдуют над Глебом. Гурмин тоже зашел, постоял у входа, медленно прошел к своему месту. Глеб в зеркальце увидел на его лице радость, смешанную с легким беспокойством. Вошла Катя, раскрыла рот. Рядом остановились Эля и Оксана. Эля громко прыснула. Костик сел сзади на парту, участливо спросил:

— Никитин, ты ***нулся?

— Отстань, Терентьев, ты ничего не понимаешь. Скоро все парни так ходить будут. Глеб, ты такой милый кро-о-олик, — сюсюкала Настя. — Тебе идет. Добавим тинта. Вот!

Глебу продемонстрировали в зеркале покрупнее всю красоту азиатского мужского мейк-апа. Он ожидал худшего. Просто лицо стало чистым и блестящим, глаза яркими. Гадость, конечно, особенно блеск на губах. Нужно вытерпеть. Матвей не должен больше использовать свой козырь. И Кате надо все рассказать про их спор на Тому. Глеб встал и вышел к доске. Он увидел напряженное лицо Саши Максимовой у окна. На нее он просто забил. И дальше будет игнорить. Жаль, если она решила, что на ее дне рождения речь шла о чем-то большем, чем флирт. Гурмин смотрел на него, не скрывая тревоги и недоумения.

— Кхе… кхе… короче, ребят, я гей, лох и импотент. Спасибо за внимание.

Он выскочил из класса прежде, чем его начали фотографировать. Кто-то, может, и успел сделать снимок на телефон. Ничего, он будет на них красивым, ха-ха.

Глеб постоял в коридоре, а потом, пригнувшись, подобрался к окну в перегородке. Класс обсуждал его выходку.

— Да понятно же, что Никитин кому-то спор продул, — говорила Настя. — Ну че вы так? Думали, правда каминг-аут? А видели, какие у него ресницы пушистые? Такой лапочка. Жаль, что не кореец.

Глебу нужно было благополучно добраться до туалета на другом конце коридора. Шел он, прикрывшись учебником истории, который прихватил со стола, выходя из класса. Навстречу ему шествовал историк, Макар Афанасьевич.

— Никитин, куда? Семинар сейчас начнется.

— Я… я в туалет.

Юморной Макар Афанасьевич пожал плечами и выдал:

— Похвально, что вы и там с историей не расстаетесь. Однако прошу, используйте учебник только по назначению.

Глеб обещал, зашел в туалет и с облегчением умылся.

>Все, — написал он Гурмину в мессенджере. — я все сделал. Даже не думай придираться, все условия я выполнил. Теперь твоя очередь. Отстань от Кати.

***

Катя решилась и постучалась к Глебу в комнату. Он сразу резко выкрикнул:

— Входи!

Когда Катя вошла, он сидел на кровати и смотрел на нее исподлобья одним из тех странных взглядов, которые она никогда не могла расшифровать и от которых у нее сразу почему-то слабели ноги.

Нет, уже не слабели, то было раньше. Ее отпустило, а ведь после возращения из Бабашево она черт знает что себе напридумывала, даже, стыдно признаться, навоображала, что между ней и Глебом имеется что-то… романтическое. Глупость такая! Глеб, как и раньше, занимается своими делами, «мутит приколы», как выражаются у них в классе, по вечерам где-то пропадает и остается для Кати самым непонятным парнем на свете. Он в последние дни ездит в школу сам, на своей машине, а Катя по-прежнему смотрит из окна папиного автомобиля на тополя вдоль дороги. Глеб ничего не объяснил после того странного, смешного и немного тревожного случая в школе, если шутки, то какой-то… неправильной. И опять в странной выходке сводного брата обнаружился «след» Матвея. Эля так сразу предположила шепотом:

— Опять Никитин и Гурмин прайд делят.

— Какой прайд? — не поняла Катя. Гурмин с Глеба, стоящего у доски в забавном образе, глаз не спускал и не смеялся, как многие.

— Ну… девчонок . Два самца, понимаешь? В прошлый раз у них был кто-то не из школы. В этот раз Максимова, я думаю. Ты только посмотри на нее.

Катя посмотрела. Саша тоже не смеялась, наоборот, смотрела на Глеба с тревогой, нахмурив брови.

— Вроде что-то есть между ними, Максимовой и твоим братом. А ты не знаешь? Никитин тебе дома ничего не рассказывал? Нет?

— Нет, — покачала головой Катя, а в мозгу застряло: «в прошлый раз… в этот раз… Максимова».

Это ее немного «полечило». Конечно, у такого парня, как Глеб, должно быть много романтических похождений, и он в последнюю очередь станет посмотреть на такую простую девушку, как Катя. Эти мысли… это все из-за их близости друг к другу: они живут в одном доме, едят за одним столом, иногда даже помогают друг другу с уроками на кухне или в гостиной. Катя старается быть вежливой, нейтральной. А из Глеба опять лезет его несдержанность, резкость, временами почти грубость. Иногда все в порядке, а иногда он будто сдерживается, чтобы не выйти из себя: начинает цедить через зубы, а то и вовсе замолкает, уходит в свою комнату, через какое-то время возвращается, коротко извиняется и ведет себе так, словно ничего не произошло. Ничего, ближе к Новому Году в лицее достроят новый корпус пансиона, и Катя переедет туда жить. Вернется мама, можно будет ездить к дедушке и отстраниться, наконец, от этой странной семьи. И Глеба.

И сейчас он снова смотрит на нее, как будто хочет что-то сказать, но не может. Или не хочет.

— Вот, — Катя протянула Глебу сложенный пополам тетрадный листок. — Это объяснительная. Я завтра школу пропущу - едем с ребятами в Каратов на день открытых дверей в университете. Мы всех учителей предупредили, но Ариша просила записки написать. Передашь?

Глеб потянулся к ней и взял листок из рук.

— Решила все-таки туда поступать? На лингвистику?

— Это пока не точно. Мне кажется, я мало занимаюсь языком и не дотяну. Меня все время что-то отвлекает, — Катя досадливо покачала головой.

— Сядь, — Глеб заметно напрягся, убрал с края кровати нетбук. — Кто отвлекает? Гурмин? Я видел, он опять сегодня в столовой рядом с вами сидел.

Катя аккуратно присела.

— Матвей? — призналась, смущенно. — Да, немного отвлекает. Эля с ним дружит, не могу же я его прогнать. Он пишет мне в мессенджер… постоянно просит встретиться и пойти куда-нибудь. Собрался с нами ехать в Каратов, Арина Демидовна его не отпустила. У него по промежуточному зачету не все сдано.

— Я с ним поговорю, — сквозь зубы проговорил Глеб. — Чтобы отвял от тебя. Не вздумай с ним встречаться.

— И не собираюсь, — слегка уязвленно вскинулась Катя. — С чего ты решил?

Ей отчаянно захотелось еще добавить что-то вроде: «И чего ты за меня решаешь?» или «А тебе не все равно?» и услышать в ответ, что нет, не все равно, но Глеб тоже слегка стушевался, почесал бровь и примирительным тоном заметил:

— Я же его лучше знаю. Антон, кстати, велел за тобой присматривать. Я… поэтому… так.

— Знаю. Пусть. Антон спохватился взрослую дочь контролировать, — раздражение прошло. Катя улыбнулась, вспомнив и слово в слово повторив мамину любимую присказку.

— Давай я с Гурминым все-таки поговорю.

— Не нужно, — от тона Глеба, вновь ставшего ледяным, по позвоночнику пробежал неприятный холодок. — Он почти успокоился… уже. Неприятно это, — вырвалось у Кати.

— Почему? — глаза Глеба сверкнули.

— Потому что у Матвея нет особых причин меня… — она чуть не сказала «добиваться», но это прозвучало бы слишком глупо – самодовольно даже. — Он вроде с Сашей встречается.

— С Максимовой, — Глеб перевел взгляд на окно, прищурившись. — Да, они постоянно вместе тусуются. Так что там у вас за день открытых дверей?

— Экскурсия по университету, преподаватели будут отвечать на вопросы о вузе, о факультетах.

— Ладно. Расскажешь потом, окей?

— Окей.

Поездка получилась замечательной. Катя в первый раз увидела Майкла вживую, не через камеру. Все девочнки нашли, что он классный: симпатичный, вежливый, юморной. Майкл стал для них гидом-экскурсоводом по университету, очень большому, с обилием переходов между зданиями и сложной нумерацией аудиторий. На встрече присутствовал декан факультета лингвистики. Он рассказывал все так подробно, что у Кати не осталось никаких вопросов. И она еще больше утвердилась в мысли, что ей хочется стать лингвистом.

Вечером, приехав домой, Катя никак не могла успокоиться, ходила из угла в угол и думала. Нужно снова поговорить с мамой, она не очень одобряет идею учебы в Каратове, хоть город и недалеко. А для Кати - это другой мир, самостоятельность.

Она спустилась на кухню, бездумно ходила между столом и стойкой, брала в руки вещи и ставила их на место. Собралась: включила чайник, прогрела глиняный заварник, выбрала чай с мелиссой. Телефон зазвонил. Эля тоже была полна впечатлений, но они у нее были другого рода:

— Катя, ты точно решила? Ты точно не будешь встречаться с Петей?

Катя чуть не рассмеялась. Эля, как говорится, запала. Подругу, естественно, напрягало то, что Петя когда-то считался приятелем Кати. Но время порознь сгладило напряженность и… чувства, так, по крайней мере, надеялась Катя.

— Эль, я сто раз повторила, мы никогда не были парой. Дерзай! Но…

— Понятно, — выдохнула Эля, — ничего не обещаешь. Думаешь, он еще по тебе сохнет?

— Нет, Эль. Я не знаю, что у Пети на уме. Он и раньше был скрытным, а сейчас… сама видела.

— А у него точно девушки не появилось?

— Я бы знала, — Катя налила в чайник кипятка. — Алина сразу бы сказала.

— А твои подруги…?

— Нет, нет. Они тоже с Петей друзья, не больше.