Глава 14

После ужина Глеб сел за стол, достал из ящика альбом для скетчей, исчеркал три страницы, так и не смог добиться и близкого сходства с оригиналом. Нет, девушка на рисунках была вполне узнаваема, чертами, внешним обликом – Глеб не смог передать взгляд Кати, тихую мысль в ее глазах. Однако что-то рвалось из него, рвалось наружу.

Глеб решил отвлечься, сделать оставшиеся уроки, из дневника выпал листок с заданием. На днях в школу приходила психолог, маленькая улыбчивая женщина с хорошо поставленным голосом. Она тестировала класс на тему отношений, ранних браков, семейной жизни. Одиннадцатиклассники к занятию отнеслись равнодушно, в лицее любили устраивать образцово-показательные мероприятия, мол, контролируем, просвещаем. Внешне все выглядело до скрежета зубовного прилично, серьезно и позитивно, но подростки просто терпели игру в патриотизм и просветительскую педагогику, не желая неприятностей в выпускном классе.

Арина Демидовна, заразившись от психолога идеями прогрессивного воспитания, задала задание на полусеместровый зачет: написать сочинение на тему любви и отношений, а для тех, кто хочет подойти к этому нестандартно, есть возможность получить зачет автоматом, нужно лишь облечь проект в творческую форму, рассказа или стиха. Арина Демидовна прочитает лучшие работы вслух, но имена называть не будет, поэтому изгаляться можно вовсю.

Глеб не собирался серьезно относиться к заданию, намереваясь настрочить листа четыре умных мыслей о важности семьи и брака в современном мире, но слова сами полились на бумагу:

Глеб сам не понял, что на него накатило. Разумеется, отдавать стих Арише он не планировал. Классная – великовозрастная наивная девчонка, до сих пор ищущая во всяком и каждом светлую, запрятанную куда-то глубоко душу. С нее станется прочитать спонтанный порыв новоявленного «поэта» перед всем классом и во всеуслышание объявить автора. Глеб тихонько засмеялся и перечитал стих. Наивно, глупо – влюбленного мальчика коснулась муза. Из окна донеслись голоса: друзья Кати провели ее до дома и теперь ждали такси. Глеб быстро засунул листок в какую-то тетрадь. Хотел выйти, услышав, как Катя поднимается по лестнице, но почему-то, наоборот, выключил свет над столом и затаился. Пусть думает, что он спит, стих его взволновал, он испугался, что ненароком себя выдаст. Он слышал ее шаги по комнате, то, как она спускается вниз, выскользнул в коридор, остановился у лестницы так, что его скрывала стена.

Она болтала по телефону на кухне, готовя чай. От подслушанного у Глеба запело на душе – Катя убеждала Элю, что тот чернявый пацан по имени Петя, давешний поклонник, никогда ей не нравился. И тут разговор перешел на другую тему, и тревожно заныло сердце.

— Да, вблизи он вообще супер, — мечтательно произнесла Катя. … Вот и не засматривайтесь тогда, раз только на меня… Ну Эль, ну если честно, что за глупости? Ничего он не подкатывал! Майк на четвертом курсе, преподает уже, а я кто?! Испуганная школьница?! Мне о поступлении-то только мечтать, а уж о таком парне… Нет-нет, — Катя смущенно засмеялась, — прекрати! Не надо больше так! Я теперь заниматься с ним не смогу! И так стесняюсь! Вам привиделось, честно!

Глеб высунулся из-за угла. Катя молчала с мобильным у уха, помешивая чай ложечкой. На лице ее было изумление. Глеб, кажется, услышал свое имя… или показалось? Он не стал больше подслушивать, не выдержал, бросился к себе. Несколько минут выпали из жизни. Он обнаружил, что стоит у платяного шкафа, сжимая в кулаке обломки ручки от дверок. Как он сломал ее, Глеб не помнил, голову заволокло ревнивым угаром. Он постарался успокоиться. Все так далеко зашло? Все настолько далеко зашло?

***

Эля продолжала щебетать в трубку. Кате было приятно слышать, что все друзья отметили интерес Майкла к ее скромной персоне. Сама она во что-то большее, чем вежливое внимание репетитора и желание уговорить ученицу поступать в Каратовский универ, не верила. И все равно где-то в душе становилось тепло и волнительно. Может, так она переключится и перестанет думать о Глебе? Собралась чай попить, а все мысли только о нем. Что-то зашуршало наверху, и тут же горячо забилось сердце. Нет, надо прекращать.

Словно подслушав Катины мысли, Эля вдруг заговорила о Глебе.

— Вообще-то, Никитин мог бы от станции нас повезти! Он теперь на своих колесах!

— Ну Эль, зачем? Поздно. Я не стала папе звонить… и Глебу тоже. Папа на работе, а Глеб спит вроде.

— Никитин – странный человек, — продолжала возмущаться подруга. — Выходки у него … какие-то детские, а на уроках послушаешь – рассуждает здраво, даже с историком спорил и доказал правоту. Но меня бесит то, как Глеб на тебя смотрит.

— Как? — тихо спросила Катя, пролив чай.

— Как будто ты… да я не знаю, как! — Эля сердито помолчала. — Странно, вот как! Словно каждый той шаг хочет отследить. А ведь может же быть няшкой. Поймал тебя тогда, руку ушиб, зато ты в стол головой не вписалась.

— Когда? — внезапно севшим голосом спросила Катя. — Когда я в обморок упала?

— Ну да.

— Я думала… думала, меня Матвей поймал.

— Матвей тоже странный какой-то, — Эля с радостью подхватила новую тему, — я была уверена, что он на тебя запал, а он с Сашкой вроде как мутить начал… или не начал. Не поймешь их!

Катя уже не слушала подругу. Она в подробностях вспоминала тот первый день в школе, а потом в памяти всплыл вечер в кафе, когда они с Глебом познакомились. Вернувшись в комнату после разговора, так и не допив чай и лежа в кровати с открытыми глазами, Катя осознала, что пути назад нет. Он влюбилась. По-настоящему, но не так, как ей раньше мечталось, не легко и романтично – тяжело, томительно, до дрожи во всем теле, до пугающих желаний, сомнений… непонятной тоски.

… Она сидела в машине и ждала отца, которому нужно было в офис. У Антона что-то происходило. Катя сначала думала, что их ссора с Полиной затянулась, но потом стало казаться, что все в доме вернулось на свои места. Антон и Полина встречались за ужином по вечерам, и ничто в их внешне довольно милом общении не говорило о том, что они притворяются для окружающих. Однако Катя чувствовала, что отца что-то гнетет. Вот и сейчас, сев рядом с водителем, он сунул руку в барсетку за пиликающим телефоном, и Катя заметила на его лице, обращенном к ней в профиль, страх. Через секунду отец уже был самим собой, спокойно и дружелюбно говорил с каким-то заказчиком, приводил цифры и спорил, без натиска, при этом твердо отстаивая свою позицию. Катя мало что понимала в реставраторских делах. Ей было бы интересно узнать побольше, но в последнее время папа перестал приглашать ее в галерею и мастерскую.

К машине кто-то подошел, у Кати сердце рухнуло вниз. Глеб! Он же должен был уже уехать на своем форде! Она не знала, как в глаза ему будет смотреть в школе или за ужином после вчерашних мыслей и осознания своих чувств к нему, а он с самого утра – рядом.

— Привет, — буркнул Глеб.

Антон кивнул ему в зеркало заднего вида, Катя что-то пробормотала, отвернулась к окну, словно Глеб мог догадаться о том, что она чувствует, по ее лицу.

— Что первым уроком?

— Алгебра, — пришлось все-таки повернуться.

— А-а-а… — Глеб достал из кармана рюкзака наушники, подарок Лешки, воткнул их в уши.

— А ты сегодня… с нами… ну, в смысле, не на машине? — успела спросить Катя, пока Глеб настраивал плейлист на мобильном.

— Не-е-е, мать сегодня дома, волнуется – нафиг, успею еще накататься, — равнодушно сообщил Глеб и включил музыку так, что Катя слышала ее отзвук.

Он всю дорогу слушал музыку и молчал. Войдя в ворота школы, буркнул что-то и пошел прочь, к группе одноклассников во главе с Костей Утехиным. На Катю тут же налетели Эля и Оксана, вспоминая день в Каратове, Майкла и его внимание к Кате, подтрунивая над подругой. Катя же слушала их вполуха, старательно улыбалась, вставляла реплики.

Она чувствовала присутствие Глеба в классе как никогда раньше. Ей постоянно казалось, что он на нее поглядывает. Бросая взгляд в его сторону, она видела, что он с обычным вниманием смотрит на доску или в учебник, она отворачивалась – и все повторялась опять. Это измотало ее за один день. Что же будет, если так дальше пойдет? Есть ли способ избавиться от образа Глеба, застрявшего в ее голове, или эта пытка навечно?

Так и прошел этот тяжелый день. Катя искала способы уединиться, а в одиночестве начинала страдать, пытаясь приглушить хоть немного тоску по Глебу, его присутствию, его голосу. Как назло, он постоянно напоминал о себе, когда она начинала успокаиваться, и исчезал, когда она была готова как-то раскрыться, начать движение навстречу. 1439f7c

Только она немного отвлеклась после ужина в своей комнате за уроками (в школе Арина Демидовна напомнила ей о необходимости сдать проект по теме «Любовь-отношения-семья»), как Глеб позвал ее на кухню: она иногда гоняла его по обществознанию. Стоило ей увлечься статьей в интернете, в которой были ответы на вопросы повышенного уровня, как отражение в экране мобильного подсказало ей, что Глеб смотрит на нее через стол, снова тяжело, исподлобья, создавая в комнате ощущение страшного напряжения, готового ударить в них обоих электрическим разрядом.

Проблема была в том, что Катя никогда не чувствовала себя уверенно... как девушка. Она не понимала преданности Пети и того, почему их дружба перешла в нечто большее с его стороны, в глубине души так и не поверила в интерес Матвея и считала, что будь чувства Глеба взаимными, он не стал бы играть в какие-либо игры во взгляды и случайные прикосновения. Не такой он парень. И девушки, к которым он привык, были другими, раскованными, уверенными в себе, эффектными. Значит, Кате суждено было похоронить этот секрет где-то глубоко внутри. Она никогда не любила притворяться. И сейчас с содроганием вспоминала о тех днях, когда обманывала маму, занимаясь поисками отца. И вот опять нужно вести себя как ни в чем не бывало, скрывая постоянные душевные муки.

Оказалось, и такая боль может притупляться. Лекарством для Кати стала учеба. Майкл, пожуривший ее некоторое время тому назад, теперь не мог на нее нарадоваться: Катя выполняла все задания с фанатичным энтузиазмом. Она прорешала все тесты по сборникам и выучила несколько листов с устойчивыми выражениями.

В школе тоже все было хорошо. Зачет по литературе она сдала – написала проект о неполных семьях, тема была ей близка, Ариша ее похвалила. На одном из классных часов Арина Демидовна предложила обсудить тему предстоящего открытия нового корпуса пансиона. Директор предложила старшеклассникам оформить в еще не заселенном здании просторный зал для торжественных мероприятий.

— Вечеринки! — с восторгом повторила несколько раз классная. — Дискотеки и танцевальные вечера. Я думаю, против веселья никто не будет.

«Детский сад» было написано на лицах Максимовой, Гурмина и других одиннадцатиклассников, когда Ариша отводила от них взгляд. До Кати несколько раз долетали слухи о том, как проводят вечеринки одноклассники и каким образом обеспечивают себе веселье.

— Ну же, — умоляюще повторяла классная. — Какие идеи? Можно оформить зал в… подводном стиле… ну, не знаю… в стиле высоких технологий. Ладно, подумайте, время еще есть. Так, по поводу зачета. У меня сейчас в руках очень интересный анонимный проект. Просьба автора подойти после занятий, с зачеткой. Ребята, послушайте. Среди вас есть поэты, это… это прекрасно, можем в следующем месяце поучаствовать в молодежном творческом марафоне в краевом центре. Итак, послушайте. Слушаем! Москальчук, потише! Над темной водой по тонкому льду иду, замирая, но все же иду. Вода так темна, так страшна глубина… Ребята, успокоились! Убрали телефоны! Давайте проявим хоть каплю уважения! Никитин, тебя это не касается? Очень слабое сочинение сдал. С интернета списал? Мне антиплагиат запустить? Но знаю, что ждешь, что ты там одна. Одна, без меня, сердце сжато в тиски…

Катя впилась взглядом в учительницу. Дыхание перехватило. Она тряхнула головой, чтобы отогнать наваждение, случайно поймала устремленный на нее взгляд Максимовой, непонимающе нахмурилась. Саша посмотрела на Катю, потом на Глеба, потом снова на Катю. Во взгляде Максимовой была ненависть.