15. Сон сбылся

Он управлял зверем так, словно всю жизнь водил эту машину. Лихо стартанул, промчался по Казанской улице, пересёк канал Грибоедова и, почти не притормаживая, свернул во двор старинного доходного дома. Настя вскрикнула и вцепилась в ручку двери. Игнат проехал двор насквозь, нырнул под арку, миновал второй проходной двор и въехал в крошечный дворик-колодец — третий по счёту. Но не последний, судя по узким проездам, которые вели дальше, в паутину мрачных питерских дворов. Игнат резко крутанул руль — любая другая машина пошла бы юзом по обледеневшему асфальту, но зверь устоял. Он описал колёсами круг и встал как вкопанный.

— Прекрасная управляемость. Он идеален, — Игнат погладил руль. — Не продавай его.

Вокруг было темно, окна не горели, лишь неяркая лампочка у единственной парадной освещала пятачок земли. Поездка заняла всего несколько минут. Куда он её привёз?

— Деньги очень нужны, — созналась Настя. — А так бы я, конечно, оставила его себе. Я всю жизнь мечтала о такой машине.

— Тот, кто подарил её тебе… — начал Игнат и посмотрел ей в глаза. — Это ведь подарок?

Настя кивнула. Глупо запираться: ей не карману такая тачка, даже если она возьмёт кредит на тысячу лет.

— Наверно, этот человек сильно тебя любит?

— Любил, — машинально поправила Настя, не успев сообразить, что выбалтывает секрет.

— А почему в прошедшем времени? Он что, умер?

— Да.

— Извини, я брякнул, не подумав. Тебе, должно быть, сложно сейчас.

Она пожала плечами. Разумеется, страшная и безвременная смерть Лёшки её шокировала, но у них давно была разная жизнь. За пять дней она успела оклематься и принять тот факт, что её зеленоглазый принц улетел в свой заснеженный рай.

— Да нет, я нормально. Мы всё равно много лет не общались.

— Детская любовь? — мягко улыбнулся Игнат.

Его улыбка обволакивала теплом и обещанием нежности, его терпкий мужской запах забирался в ноздри и вызывал головокружение. Она тонула в его глазах.

— Не детская, нам было по восемнадцать…

— Значит, ты встречалась с ним до замужества?

— Ну как встречалась? — она не хотела чересчур откровенничать. — Всё было сложно…

— А после него ты кого-нибудь любила?

Горло сжалось от спазма, она лишь покачала головой. После Лёшки она никого не любила. Пока не встретила Игната. Что это, если не любовь? Каким словом назвать то, что она чувствовала к нему? Она промолчала.

— Хочешь кофе? — спросил он. — Я живу в этом доме. Буду рад угостить тебя чашкой капучино.

— Ты живёшь здесь? — удивилась Настя.

Неужели он холост? Этого не могло быть.

— Скажем так, я здесь ночую, когда задерживаюсь на работе. А живу я на даче в Комарово.

— С семьёй? — тихо уточнила Настя.

— Да.

Ну конечно! Теперь всё встало на свои места.

— А дети есть? — спросила Настя.

— Есть.

— Маленькие?

— Не очень.

Кольнуло странное чувство — смесь ревности, зависти и глубокого разочарования. Это было так неожиданно, что Настя испугалась. Она не имела права ревновать Игната, а завидовать его жене стыдно и недостойно. Но червячок уже поселился в сердце и точил острые зубы о нежную плоть. И ведь она догадывалась, что Игнат не одинок, но одно дело догадываться, а другое — услышать от него подтверждение.

— И ты… Встречаешься с другими женщинами?

— Хочешь услышать правду?

Надо было сказать «нет»: меньше знаешь — морда шире. Но с губ сорвалось:

— Да.

— Я иногда встречаюсь с девушками из эскорта, но это разовые встречи. Постоянной любовницы у меня нет. Я много работаю, у меня есть обязанности в семье, свободного времени мало. Но ты… — он наклонился к ней, положил ладонь на затылок и повернул лицом к себе. — Ты — совсем другое дело. Я хочу тебя, ты мне нужна, я не оставлю тебя в покое. Мы оба несвободны, но разве нельзя забыть об этом хоть ненадолго? Не думать ни о чём, кроме того, что нас тянет друг к другу…

Его дыхание касалось её губ. Они находились в пяти миллиметрах от его рта, Настя ощущала исходящее тепло и аромат кожи, но ближе Игнат не придвигался. Он оставлял ей выбор: принять предложение или отказаться. Стать его любовницей или ограничиться одним ни к чему не обязывающим ужином.

Но это была иллюзия.

В реальности никакого выбора у неё не было.

Сила, которую она не могла контролировать, качнула её к Игнату. Он хищно накрыл её рот жадным поцелуем, сминая губы, проталкивая язык навстречу её языку, запуская пальцы под волосы и крепко прижимая к себе. Она не смогла бы увернуться, даже если бы хотела. Но она не хотела. Наоборот! Она обняла его за шею и прильнула так тесно, что ощутила грудью твёрдость его торса. Они сплавились в единое целое — горячее и ненасытное. Они целовались, как умалишённые, стукаясь зубами и толкаясь языками.

Игнат запустил руку под футболку и, не тратя время на возню с застёжкой, задрал лифчик кверху. Её маленькая грудь упала ему в ладонь. Настя задрожала от удовольствия, когда чуткие пальцы коснулись соска. О, этот мужчина знал, как ласкать женскую грудь! Не прекращая целовать, он сжимал и гладил сосок, описывал по ареоле круги, покачивал грудь в ладони. Настя задыхалась и выгибалась в его руках. Её накрывали волны возбуждения, всё более мощные и жаркие. Изголодавшееся тело молило о большем. Как давно у неё не было нормального секса!

Игнат медленно провёл линию по животу и остановился у пояса джинсов. Настя замерла. Неужели он… Он скользнул рукой в джинсы и накрыл лобок. Настя вскрикнула, плотно сомкнула ноги и прервала поцелуй. Но было поздно — его пальцы прижимались к клитору, мягко его массируя. Через ткань трусов, но какая разница, если они насквозь промокли? Она уставилась в глаза Игнату. Он тоже смотрел на неё — сумрачным взглядом, полным желания и настойчивости.

— Потрогай меня, — сказал он. — Давай, прикоснись ко мне.

Она сначала не поняла. Что значит «потрогай»? Где? Потом догадалась. Протянула руку и накрыла твёрдую выпуклость в его штанах. Пробежалась пальцами вдоль ствола и осторожно сжала. Этот член был самым большим в её жизни — гораздо крупнее, чем у Юры и даже Лёши.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Или мы пойдём ко мне, или я трахну тебя прямо здесь, — хрипло предупредил он, и Настя перестала колебаться.

Да, они оба женаты. Ну и что? Брак — это не тюрьма, а люди в нём — не заключённые. Каждый здраво оценивает, что теряет в случае провала, и прикидывает, готов он к такой потере или нет. Настя была готова. Игнат, судя по всему, тоже.

* * *

Они поднимались по старой истёртой лестнице, останавливаясь на каждой ступеньке. Всасывались друг в друга, прижимались бёдрами и жадно шарили руками под одеждой. Одурманенная Настя не заметила, как Игнат внёс её спиной вперёд в какую-то квартиру. Услышала только щелчок замка, но глаз не открыла. Плевать, куда он её принёс! Лишь бы нашлась свободная горизонтальная поверхность.

Ещё несколько шагов — и они упали одетыми на кровать. Света не было, но из окна лилось мерцающее сияние рекламной вывески: белое, красное, синее. Белое-красное-синее. Игнат вытряхнул Настю из куртки, размотал шарф и сдёрнул футболку вместе с лифчиком. Затем стащил кроссовки и джинсы. А Настя не стала возиться с одеждой Игната. Она сразу взялась за самое главное: за брючный ремень. Расстегнула его, спустила брюки и приняла в ладонь налитой член с багровой головкой. Тяжёлый, горячий. Настя потянулась его поцеловать, — очень хотелось взять в рот и сосать, сосать, — но Игнат опрокинул её и навис сверху. Точь-в-точь как во сне, который приснился ей в день знакомства.

И сон сбылся.

Игнат надел презерватив, коленом раздвинул ей ноги и вставил член единым плавным движением. И начал двигаться. Мир вокруг померк, остались только сильные ритмичные толчки и ощущение накатываемого наслаждения — сладкого, жгучего, нестерпимого. Настя забилась в судорогах оргазма, уткнувшись Игнату в плечо и вопя от каждого толчка. Игнат переждал, когда она кончит, потом перевернул на живот и продолжил размеренно трахать. Настя стонала, мычала и задыхалась, но попу держала поднятой — чтобы ему было удобнее, чтобы доставить ему удовольствие, чтобы он видел, с каким желанием и самозабвением она ему отдаётся.

Игнат вбился резким ударом и замер, до синяков сжимая бёдра. Глухо прорычал какое-то ругательство. Медленно выдохнул. Коснулся лбом Настиной спины и сделал такое движение, словно вытирал об неё пот. Бессознательный интимный жест. Потом мягко налёг большим расслабленным телом и уткнулся лицом в волосы. Его член всё ещё был внутри. Настя обессиленно распласталась на кровати, молясь о том, чтобы это был не последний раз. Пусть они ещё встретятся! Господи, не забирай у неё этого мужчину после того, как она его познала!

Под закрытыми веками вспыхивали белые, красные и синие зарницы, а тело звенело от счастья и удовлетворения.