17. Шарфик с барашками. Игнат
Игнат
Игнат смотрел, как Настя села в машину и медленно, словно сомневаясь, в какую из многочисленных арок поворачивать, выехала со двора. Набрал Коня:
— Отложи поиск информации про олимпиады и детские лагеря. Пробей определённый период: выясни, чем она занималась в восемнадцать лет. — Он прикинул, что восемнадцать ей исполнилось летом две тысячи седьмого года, а беременность от Юрия Крошина наступила зимой. — Меня интересуют осень и зима две тысячи седьмого года — скажем, с сентября по январь.
Приблизительно в это время у девушки случилась первая любовь.
— Будет сложно. Чем она хоть занималась?
— Закончила школу и встречалась с парнями. За одного из них вскоре вышла замуж, а другой подарил ей кабриолет спустя тринадцать лет.
Конь хмыкнул:
— Подозрительно.
— Вот и я так думаю.
— Но за что зацепиться?
Игнату пришла в голову мысль:
— Слушай, не трогай пока Настю. Проверь сначала Алексея, может, так быстрее получится. Чем он занимался в это время?
— В январе его арестовали, а в апреле посадили. Это я точно помню.
— А осенью?
— Вроде бы учился один семестр в каком-то вузе… Но об этом он не любил рассказывать, скрытный был.
— Узнай, в каком вузе он учился, и проверь его однокурсников. Подними списки студентов, поговори с преподавателями, если нужно. Девичья фамилия Насти — Иванцова.
— Да, я помню. Но это уже в понедельник. В субботу и воскресенье вряд ли кого-то найдёшь.
— Хорошо, время терпит.
* * *
Он вызвал такси и доехал до бизнес-центра, там пересел в свой джип и отправился в Комарово. Пашка уже спал, он ложился в кровать в девять часов вечера — и сегодня ему пришлось засыпать без отца и чтения трёх новых страниц из книги «Таинственный остров». А просыпался он в семь утра и очень расстраивался, если не обнаруживал отца спящим в соседней спальне. Так расстраивался, что до покраснения обматывал мизинец шёлковым шарфиком со смешными барашками.
Этот шарф отдали Игнату, когда он выписывался из больницы. Посчитали, что это его вещь. Игнат тогда не сильно хорошо соображал, поэтому забрал шарф. Тот валялся долгие годы в шкафу, пока подросший Пашка его не присвоил. Спросил: «Это мамино?», Игнат ответил: «Может быть, я не помню, сынок». Некоторые вещи он действительно забыл навсегда. Гувернантка (Игнат предпочитал не использовать слово «няня» по отношению к мальчику тринадцати лет) Людмила Петровна пыталась отобрать у ребёнка «опасную и вредную» игрушку, но Пашка упёрся. Он играл с этим шарфом много лет и не хотел расставаться со старым другом. Мамины барашки! Когда Пашка нервничал, он туго бинтовал мизинец — и странным образом успокаивался. Пока ребёнок спал, Людмила Петровна провела эксперимент: попыталась удушиться этим шарфом. Ничего у неё у неё вышло: концы были слишком короткими для захвата и формирования петли. На этом гувернантка успокоилась, но просила Игната не доводить ситуацию до пыток мизинца. Поэтому Игнат всегда ночевал дома. В крайнем случае приезжал к семи часам утра.
Он летел по пустынной ночной автостраде, перебирая в памяти разговор с Настей. Он почти не сомневался, что у неё с Алексеем был роман тринадцать лет назад. Придётся удвоить усилия, чтобы доказать это, и выяснить, причастна ли она к краже денег из «Весна Груп». И если причастна, то где спрятаны деньги? Не будь она той самой девушкой, которая много лет ему снилась, он бы давно на неё надавил. Способов множество: от завуалированных угроз до похищения ребёнка. Но Настя была особенной. Очень особенной. А после секса — в сто раз особеннее всех остальных женщин на земле.
Он не ожидал, что секс, который задумывался как рутинное следственное мероприятие, взорвёт его многолетнее спокойствие. Проститутки никак на него не влияли, он забывал их сразу же после того, как они исчезали из поля зрения. И дважды одну и ту же не вызывал. Другое дело Настя. Живая, настоящая, страстная, доверчивая — она в пять секунд сломала его панцирь, которым он отгораживался от мира. Как она отдавалась! Как будто это был последний секс в её жизни. Она не стыдилась демонстрировать свои эмоции. И при этом продолжала врать! А он знал, что она врёт, но всё равно её хотел.
Игната обуревали противоречивые чувства. Нет, усилия надо не удвоить, а утроить или даже удесятерить! После того, как деньги будут найдены и возвращены в казну Батагая, он возьмёт Пашку и укатит куда-нибудь подальше от Питера и этой женщины, которая своей ложью делала из него идиота, а своей искренностью — неутомимого и по-юношески восторженного любовника. Этого ещё не хватало!
Между ними ничего не может быть, кроме нескольких «следственных мероприятий». И всё.
* * *
Пашка спал в своей комнате, а Людмила Петровна в своей. На кухне для Игната был оставлен ужин под салфеткой — несколько остывших котлет с гречкой. Все в этом доме питались по диете Пашки.
Игнат закинул одну котлету в рот и зашёл к сыну. Осторожно вытащил из рук «Занимательную физику», с которой тот в последнее время не расставался, и поцеловал в лоб. Шарфик с барашками забирать не стал.