18. Ты хочешь развода?

В ноябре, в первом часу ночи, после тайного секса с чужим мужем, мысль о том, чтобы загнать зверя в гараж, а потом по обледенелым дорожкам ковылять домой, приводила Настю в отчаяние. Как было бы приятно подъехать к подъезду на машине, а утром запрыгнуть в тёплый салон и, не теряя времени, отправиться по делам!

Но оставлять красный кабриолет стоимостью в десять миллионов у подъезда хрущёвки? В не самом благополучном спальном районе? Это безумие! С другой стороны — страховка, сигнализация… Да и кто позарится на пафосную приметную тачку? Таких в городе — раз, два и обчёлся. Найдут в мгновение ока.

И она рискнула. Припарковала зверя рядом со своей бедной машинкой — летние шины, разбитая фара, преклонный возраст. На контрасте с сияющим кабриолетом она выглядела как ржавое ведро с гайками.

Юра курил на крыльце, переминаясь с ноги на ногу. От него не укрылось, на какой машине приехала жена с ночной инвентаризации. Как же она его не заметила? Теперь придётся объясняться ещё и по поводу зверя. Ах как не вовремя!

Он кинул окурок в снег:

— Ты где была? — с наездом спросил он. — И что это за… лимузин?

На его лице были написаны отвращение и гнев, как будто она потратила весь семейный бюджет на кружевные трусики за пятьсот долларов.

— Кабриолет, — поправила Настя. — У него можно убрать крышу. Не сейчас, конечно, а летом.

— Ты мне зубы не заговаривай! Что это за тачка? Где ты была?

Настя вздохнула:

— Я была у любовника. А машину мне подарил другой любовник.

— Что ты несёшь! — заорал он, не стесняясь того, что в тихом ночном дворе его голос звучал как сирена. — Да кому ты нужна? Тебя и бесплатно-то никто в любовницы не возьмёт, не то что подарки дарить! Да ещё такие дорогие!

— Тебе же нужна, — возразила Настя, заходя в подъезд с тусклой лампочкой.

— Да мне просто жить негде! Вот я и мыкаюсь.

Настя остановилась на лестнице и развернулась к нему всем телом:

— Ты же мечтал жениться на мне. Бегал за мной с восьмого класса, уговаривал дать тебе шанс, к тёще подлизывался.

— Потому что я не знал, какая ты на самом деле!

— А какая я?

— Злая, эгоистичная, фригидная!

— А почему эгоистичная? — не поняла Настя.

С остальными характеристиками она не спорила.

— Потому что думаешь только о себе! Тебе плевать на меня! Ты никогда меня не любила и не уважала! Ты думаешь, я о такой жене мечтал? Ты думаешь, я счастлив с тобой? Ха-ха-ха!

Можно было устроить семейную ссору, но Настя понимала: в своей системе координат он прав. Она не стала ему хорошей женой, и то, что он высказывал претензии под влиянием пивных паров, дела не меняло. Завтра он протрезвеет, но счастья в его жизни не прибавится.

— Юра, — спросила она, спустившись на одну ступеньку и заглянув мужу в глаза, — а если я куплю тебе отдельную комнату, ты согласишься подарить свою долю Дениске и развестись?

— Чего-о-о? — опешил он. — Ты хочешь развода?

— А ты разве нет? Представь: ты свободен, у тебя есть отдельное жилье, ты не зависишь ни от мамы, ни от тёщи, и не надо терпеть меня — фригидную злючку.

— Ты что, замуж намылилась? — подозрительно спросил Юра.

— Да кто меня возьмёт? Кому я нужна?

Юра прищурился, в неверном свете подъездной лампочки пытаясь понять, шутит она или нет. Она не шутила. Она по уши вляпалась в женатого и детного мужика — какой брак?

— И зачем тогда тебе развод?

— Зачем, что мы портим жизнь друг другу. По одиночке нам будет лучше.

— Это тебе будет лучше, а я буду платить алименты, как «алень».

Настя сцепила зубы, чтобы не выругаться. Она и не подозревала, что Юра сидел на сайтах женоненавистников и выучил их сленг. Мужчин, честно плативших алименты, там называли «аленями». А вот тех, кто не платил, считали настоящими мужиками. Она выдохнула и мягким голосом продолжила:

— Не будешь ты ничего платить. Перепиши свою долю в квартире на Дениску — и будем считать, что это алименты до восемнадцати лет. А вдобавок я подарю тебе комнату.

— Квартиру.

— Что?

— Нафига мне комната в коммуналке? Ни одна девушка на меня не посмотрит, если у меня не будет хотя бы однушки!

Что ж, он трезво оценивал свои шансы на брачном рынке. С однушкой такой увалень действительно мог рассчитывать на второй брак — возможно, более удачный. Но почему за Настин счёт?! Это несправедливо!

— Юра, ты можешь продать комнату, взять ипотеку и купить любую квартиру, которую пожелаешь.

— Ты меня совсем за идиота держишь? — спросил Крошка Юра. — Или ты покупаешь мне однушку, или я буду жить в квартире твоей матери до скончания веков. На своих законных метрах! А если разведёшься со мной, то я приведу в эту квартиру новую женщину и наделаю новых детей! То-то тёщенька обрадуется, — заржал Юра и потопал по лестнице вверх. Напоследок бросил: — Выбор за тобой. Хочешь избавиться от меня — плати.

* * *

Настя не ожидала, что Юра так быстро согласится на развод. Или ему тоже всё обрыдло, или деньги перевесили желание жить с некогда любимой женщиной. Или, что вернее всего, любовь давно прошла, а однушки на дороге не валялись — надо брать, когда дают.

Но всё равно было грустно и противно.

Она написала Игнату:

«Я дома, всё в порядке».

«Спасибо за сообщение. Я тоже дома».

Значит, он поехал в своё Комарово. Настя была там однажды летом — курортное местечко на берегу моря. Старые дачи, сосны, ветер и дюны, поросшие травой. Наверное, хорошо там жить с семьёй. Настя подумала и написала:

«А я развожусь».

«Что он сделал? Он тебя обидел? Ударил? Надо было ехать с тобой».

«Нет, не волнуйся! Просто не могу больше с ним жить. Пришло время исправлять ошибки».

«Понимаю. Если нужна помощь — обращайся».

«Хорошо».

«Встретимся в понедельник? Я уже соскучился по тебе».

«Я работаю, а после работы буду занята».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Надо продавать машину, искать квартиру для Юры, идти к нотариусу, чтобы переписать долю Юры на Дениску. Надо рассказать сыну и маме о разводе. Ещё неизвестно, как они отнесутся к этой информации. В общем, хлопот много. Нет времени даже на любовника.

«Ты можешь приехать ко мне в офис в обеденный перерыв».

Настя подумала. А почему бы и нет?

«Чем будем заниматься?» — спросила она.

«Сексом, — мгновенно ответил он. — Хочу трахнуть тебя пару раз. Если ты не против».

Внизу живота сладко дрогнули мышцы.

«Я не против. А как же обед?» — настроение стремительно улучшалось.

«У меня в кабинете есть кофеварка и коробка печенья».

«Договорились!»

«Жду! Спокойной ночи, — ответил Игнат. — Целую».

Она тоже послала ему картинку с поцелуем.

Грусть прошла.

Наутро Настя встала раньше всех и, наскоро выпив чаю с бутербродами, поехала в автосалон. К её облегчению, ни одна сволочь не покусилась ночью на диковинного немецкого зверя. Он ждал её чистенький, блестящий и нереально красивый. Как жаль, что его придётся продать!

Во время поездки она прикидывала в уме, как распорядиться вырученной суммой. Если ей дадут за зверя хотя бы восемь миллионов, то ей хватит на отступные для Юры (три-четыре миллиона за однушку) и на квартиру для себя и Дениски. Они все разъедутся и будут счастливо жить по отдельности. А если повезёт, и оценщики в салоне предложат ей большую сумму, то можно вложиться в образование Дениски. Найти ему частную школу с сильными преподавателями, нанять репетиторов…

Увы, в салоне ей предложили всего пять миллионов — и то лишь после того, как автомобиль будет продан новому владельцу. Настя не сдержала слёз, но менеджеры были неумолимы: такие машины теряли тридцать-сорок процентов стоимости при первой продаже. Плюс салон забирал комиссию. Короче: или пять миллионов когда-нибудь в будущем (не факт, что ближайшем, учитывая кризис), или попытаться найти покупателя на авторынке. На диком и опасном рынке, где промышляли частники и кидалы всех мастей.

Настя боялась ехать на рынок, но пять миллионов её совершенно не устраивали. Этого хватит только на то, чтобы выселить Юру из маминой квартиры, а им с Дениской всё равно придётся жить в одной комнате. Нет, так не пойдёт!