28. Мальчики и их отцы. Игнат

Игнат

Достаточно было взглянуть на Дениса Юрьевича Крошина, чтобы всё понять. Белокурый, ясноглазый, дьявольски красивый — точь-в-точь как его несчастный отец. Последний пазл лёг на своё место. Настя забеременела от Алексея и вышла замуж за Юру. Перед прыжком с небоскрёба он подарил ей машину и деньги, украденные из «Весна групп». Обеспечил своего единственного ребёнка на всю жизнь.

Встречались они или нет — вопрос сложный. Вероятнее всего, нет. Иначе Настя не работала бы продавщицей в обувном магазине. Алексей бы не позволил матери своего ребёнка надрываться за три копейки. Сексуальных отношений у них тоже не было: Настя прыгнула в койку к малознакомому мужику с такой страстью, словно смертельно истосковалась по ласке.

Достаточно было поманить.

Дети убежали вперёд, а они с Настей шли по тропинке, касаясь плечами. Игнат молчал, давая ей возможность осознать страшную новость: Пашка может умереть, если не получит деньги на дорогое американское лекарство.

К счастью, Пашка не умирал. Его заболевание можно было считать особенностью психики, и с годами он всё лучше взаимодействовал с обществом. Игнат сегодня пристально наблюдал, как сын знакомился с новыми людьми. Всё прошло великолепно! Он отводил взгляд, теребил шарфик и тараторил про любимые оптические иллюзии, не задумываясь, интересно ли это собеседникам, но в целом он вёл себя просто отлично! Игнат надеялся, что через пять лет сын поступит в вуз наравне со сверстниками, и Пашкины врачи разделяли его оптимизм. Да, он всегда будет особенным, но кто сказал, что эта особенность делает его хуже остальных? Может быть, наоборот?

Они нагнали ребят через пятнадцать минут. Настя с чувством поцеловала своего сына в красную от мороза щёку. Видимо, представила, каково это — потерять единственного ребёнка.

Игнат рассказывал про линию Маннергейма. Пашка слушал внимательно и с большим удовольствием, хотя знал историю не хуже отца, а Денис буквально открыл рот. Переспрашивал, вылупив глаза: «Что, здесь была война? Прямо здесь? Вот на этом самом месте, где я стою?». Они прошли от дота к доту вдоль старой оборонительной линии, и Денис не отлипал от Игната ни на секунду. Забрасывал вопросами, спускался в разрушенные доты, целился из воображаемой винтовки. Мальчишка был не только симпатичным, но и общительным, бойким, ловким и подвижным. Видно было, как истосковался он по прогулкам на свежем воздухе и новым впечатлениям. Как озорной щенок, которому нужно набегаться всласть, чтобы обрести душевное равновесие. Игнату он нравился. Они бы нашли общий язык и могли бы подружиться, если бы знакомство продлилось дольше одной встречи. В том, что это их первая и последняя встреча, Игнат не сомневался.

Мысль о том, что он ведёт себя как моральный урод, подкатывая к матери через сына, Игнат загонял вглубь подсознания. Придёт время, и он проработает эту ситуацию, но сейчас задача номер один — выяснить, где находятся деньги.

Время для рефлексии наступит позже.

Они перекусили в беседке для гриля на берегу озера. Игнат развёл костёр, выдал всем сосиски и хлеб, достал термос со сладким чаем. Показал мальчикам, как из веток вырезать длинные «вилки», чтобы подрумянить сосиски на огне. Пашка и Денис очень отличались друг от друга: один хрупкий брюнет с монгольскими чертами, другой — блондин-крепыш, но лопали сосиски они с одинаковым аппетитом. На десерт Игнат выдал им батончики мюсли.

Только у Насти аппетита не было. Она грела пальцы о картонный стаканчик с горячим чаем и смотрела на детей. Иногда смаргивала набегавшие слёзы и, отвернувшись, сморкалась в платочек.

Настя, Настя, неужели ты думала, что никто не придёт за деньгами?

У больших денег всегда есть хозяин.

* * *

Домой вернулись затемно — уставшие, но довольные. Они прошагали по зимнему лесу восемь километров. Игнат разогрел котлеты, которые приготовила Людмила Петровна перед тем, как уехать на выходные в город, Настя сварила картошку. Мальчики порезали овощи для салата. Достали из морозилки замороженные булочки с корицей и поставили в духовку. Через двадцать минут дом наполнился ароматом свежей выпечки.

Ужин прошёл весело и по-семейному уютно. На секунду — всего лишь на одну секунду! — почудилось, что они обычная семья с двумя детьми. Фантазия, которая никогда не станет реальностью. Это последняя встреча с Настей. Если будут и другие встречи, то уже не в качестве любовников: Настя возненавидит его после того, как он её предаст.

А не предать её он не мог.

В доме было три спальни — Игната, Пашки и гостевая, где жила Людмила Петровна. Для Насти и Дениса Игнат подготовил комнату гувернантки. Когда мальчики, зевая и пошатываясь от усталости, отправились спать, Настя принялась убирать посуду со стола:

— Оставь, — сказал Игнат, обнимая её за талию и ласково целуя в ухо, — я сам помою посуду. Иди в душ.

— А ты придёшь?

— Да, через десять минут.

* * *

Пока она мылась, Игнат позвонил Коню. Тот продолжал расследовать дело о хищениях в «Весна Групп» и постоянно держал связь с Игнатом. В последние дни Конь опрашивал людей, которые знали Настю и Алексея в юности, задавал наводящие вопросы, показывал фотографии. Никакой ценной информации получить не удалось. После увольнения Насти из магазина Конь решил пообщаться с продавщицей Ксенией Горской — девушки, кажется, дружили. Общение продолжилось в спальне. Пьяненькая и оттраханная Ксения поддалась нажиму Коня и рассказала о непростой жизненной ситуации своей лучшей подруги. Выложила всё подчистую: как Настя забеременела на первом курсе, как её парня посадили за убийство, как она вышла замуж за удачно подвернувшегося болвана и родила ребёнка. Как спустя тринадцать лет встретилась с отцом ребёнка и узнала, что на зоне тот стал геем: в него влюбился криминальный авторитет по кличке Батагай и сделал своим любовником. Да так сильно влюбился, что не отпустил даже на воле, — оплатил учёбу, помог открыть бизнес. Лишь убив себя, бедный парень смог вырваться из лап Батагая и поставить точку в мрачной истории принудительной тюремной любви.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Слушая Коня, Игнат горько усмехался. Они всё же поговорили тогда в бизнес-центре. Алексей не просто подарил Насте машину (как она уверяла), но и рассказал правду о себе. О себе и Батагае! Какой же идиот! Зачем он вывалил на Настю ворох своего грязного белья? Кто его просил? Хотел исповедаться перед смертью — пошёл бы к батюшке! Причём тут Настя?

Как же он её подставил! Семнадцати минут Алексею хватило, чтобы испоганить жизнь некогда любимой девушке и собственному сыну.

Что же теперь делать?

— А про деньги Ксения ничего не сказала? — спросил Игнат.

— Нет, про деньги речи не было. Она думает, что это ты спонсируешь Настю.

— Я?

— Да, Настя намекнула, что это ты подарил ей тачку, заставил уволиться и взял на содержание.

— Ну что ж, значит, она не до конца доверяет подруге.

— Похоже, что так. Единственная зацепка — какой-то гараж. Настя обмолвилась, что они с Алексеем встречались в гараже, когда учились в институте. Ты слышал про какой-нибудь гараж?

— От Алексея? Нет. Он всегда оставлял машину в доме Батагая, у них подземный паркинг на три места… А что за гараж?

— Не знаю, буду выяснять.

— Начни с его семьи, выясни, где держит машину Пётр Веснин. В их районе ещё сохранились гаражные кооперативы. Возможно, у Веснина тоже был гараж, а сын водил туда девушек.

— Сделаю. А как у тебя дела?

— Я последовал совету Батагая: сказал Насте, что мне нужны три миллиона долларов на лечение ребёнка.

— И что, она клюнула?

— Мне кажется, она размышляет об этом. Но я уверен на девяносто девять процентов, что деньги у неё. Или не у неё, но она знает, где они спрятаны.

— Ты можешь на неё надавить?

Ещё одна горькая усмешка.

— Витя, если она меня любит, то даст денег. Если нет — то нет. Как я могу надавить?

— Хорошо, я понял, — ответил Конь. — Держи меня в курсе. Завтра с утра я занимаюсь гаражом.

— Договорились, — сказал Игнат и отключился. — Будем на связи.

Вообще-то надавить он мог: не проблема сломать человека и вытянуть из него информацию. Есть специальные техники, есть психоактивные вещества, развязывающие язык даже заядлому молчуну. Проблема в том, что Настю он ломать не хотел. Но он мог дать ей то, в чём она отчаянно нуждалась: любовь, нежность и надежду на будущее. Иногда это ломает быстрее и надёжнее, чем насилие.

Он пошёл в душ, прикидывая, как в очередной раз заняться сексом, не снимая штанов. Настя пожалела его из-за шрамов на руке, что же она почувствует, увидев его ногу? Шок, брезгливость, отвращение? Ярость из-за того, что он скрывал правду? Ну уж нет, его грёбаную ногу видел только Батагай — пусть так и остаётся.