33. Надежды нет

— Ким, не стоит этого делать, — сказал Игнат. Кажется, он единственный сохранял спокойствие, несмотря на чудовищное напряжение. — Мы нашли деньги. Судя по количеству упаковок, тут вся сумма, о которой говорили аудиторы. Цель достигнута.

— Но виновные не наказаны, Игнат. Я должен наказать эту женщину, иначе мне не будет покоя. Неужели ты не понимаешь?

— Она ни в чём не виновата.

— Почему ты её защищаешь? — спросил Батагай с искренним интересом.

— Потому что это правда — она не общалась с Весной и непричастна к его махинациям. Деньги мы вернули. Отпусти её, и закроем это дело.

Батагай подошёл к Игнату и опустил ему руки на плечи, словно собирался танцевать медленный танец. Спросил с ноткой дружеской укоризны:

— Помнишь, я спрашивал, как далеко ты готов зайти в этой игре?

— Помню.

— А ты ответил, что предпочитаешь мягкие методы, а не жёсткий прессинг.

— Да.

— А я сказал, что иногда прессинг гуманнее, чем игра на чувствах. — Батагай резко встряхнул Игната: — Теперь ты понял, что я был прав? Ты заигрался, братишка! Эта женщина тебе никто, ты знаешь её меньше месяца, но уже записался в её адвокаты! Что с тобой? Включи голову! Не позволяй члену тобой управлять, ты знаешь, чем это заканчивается!

— Прости, Ким, — выдавил Игнат. Он выглядел бледным и подавленным. — Ты был прав, а я ошибался. Лучше бы я поступил так, как ты предлагал. Есть вещи, которыми нельзя играть, я переоценил свои силы.

Настя не могла смотреть на этого сильного человека, размазанного собственным предательством и пресмыкательством перед авторитетом. Может, если найти нужные слова, он очнётся и поможет ей избежать самого худшего?

— Игнат, ещё не поздно исправить ситуацию, — произнесла она дрогнувшим голосом. — Помоги мне выбраться отсюда. Обещаю, я никому ничего не скажу. У вас не будет проблем с полицией. Деньги ваши по праву, я на них не претендую, просто отпустите меня — и всё будет кончено. Прошу тебя!

Он поднял на неё серые мраморные глаза. В них плескалась боль.

Батагай деланно рассмеялся:

— Какая поразительная наивность! Ты думаешь, что если три раза подставила мужчине свою писечку, то теперь он пойдёт против семьи? Ты думаешь, он не знает, чего ты стоишь? Дешёвка, прыгнувшая в постель к женатому мужику на первом свидании! Глупая дура, тратившая чужие деньги налево и направо! Никчёмная мамаша, потащившая сына знакомиться с любовником!

Слова жгли, как раскалённое железо. Хотелось ужалить в ответ, хотя горло сжимала жилистая рука лысого урки.

— Вы хоть знаете, как это происходит между мужчиной и женщиной? — спросила Настя, возвращая Батагаю его недавний вопрос. — Вы думаете, можно симулировать желание? Нежность, доверие, страсть? Вы думаете, у нас с Игнатом был просто секс? Вы ошибаетесь.

— Это ты ошибаешься, — отмахнулся Батагай. — Не было между вами доверия. Он предан только мне.

— Почему вы так уверены в этом?

— Потому что ты ничего о нём не знаешь! Ты занималась с ним сексом, но тебя интересовал только член! Не человек, не личность, не его прошлое — а исключительно половой орган! Смотри! — он быстро наклонился и задрал штанину на правой ноге Игната. Тот отпрянул, но Настя успела заметить татуировку — очень похожую на ту, что украшала его правую руку. Стальной футуристический протез — до мурашек реалистичный.

— И что? — непонимающе спросила Настя. — На руке у него такая же татуировка.

— Это не татуировка! У Игната нет правой ноги. Ты спрашиваешь, почему я уверен в преданности Игната? Да вот поэтому и уверен! Это я сидел у его постели, когда он считал, что жизнь закончена. Это я возил его по миру в поисках лучшего доктора. Это я нашёл гения, который изготовил идеальный протез. Не костяную ногу, не убогий деревянный костыль, а произведение искусства за несколько миллионов! Он даже лучше, чем живая нога! Это я научил Игната ходить и дал ему смысл жизни. Это я воспитывал Пашку, когда Игнат нуждался в помощи. Неужели ты думаешь, что он кинется спасать тебя от меня? — Батагай скрипуче рассмеялся.

Настя прикрыла глаза. В ушах шумело от недостатка кислорода, под веками плясали мушки. Она стояла перед бандитами с обнажённой грудью, беззащитная и уязвимая. Как Лёша когда-то стоял на коленях перед Печей и его отморозками. Единственная разница — никто ей не поможет, никто не прибежит с лопатой наперевес, как храбрый портняжка. Игнат не пойдёт против Батагая. Надежда угасла, не успев окрепнуть. Этот зверь с раскосыми глазами изнасилует её так же, как изнасиловал Лёшку тринадцать лет назад. Все его разглагольствования о честных мужских отношениях — полная туфта. Настя верила словам Лёшки. Он не врал ей, когда рассказывал о сексуальном насилии. Он не любил Батагая — он до смерти его боялся.

Он покончил с собой, чтобы прекратить насилие!

А насильник винил её!

От унижения и безысходности в душе клокотала ярость. Если бы она могла, то перегрызла бы горло Батагаю собственными зубами — и плевать, что потом её убьют. Таким подонкам место в аду! И его приспешникам тоже. Все они — Батагай, Игнат, лысый и толстяк по кличке «Конь» — единое целое, мерзкое и гадкое. Для них в аду приготовлен отдельный котёл. Насильники, убийцы, растлители несовершеннолетних, обманщики доверчивых женщин, воры и мошенники. Пусть все сгорят в аду!

— Что ж, теперь, когда мы прояснили наши запутанные отношения, приступим к главному, — сказал Батагай, подойдя к Насте. — Гафар, стань у лестницы, контролируй ситуацию.

Хватка на шее ослабла, и Настя глубоко вдохнула впервые за двадцать минут. Кислород наполнил лёгкие, но насладиться свободой она не успела. Через секунду она лежала животом на столе, а в затылок ей упирался ствол пистолета:

— Дёрнешься — пристрелю, — предупредил Батагай и рывком содрал с неё штаны вместе с трусами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍