34. Я тебя люблю

Она замерла, ощутив прикосновение дула. Вспомнила, как они с Лёшей ездили за город и стреляли из пистолета Петра Петровича Веснина, полковника в отставке. Лёша научил её пользоваться оружием: снимать с предохранителя, целиться, плавно нажимать на спусковой крючок. Настя вспомнила тяжесть стали, жёсткую отдачу в ладонь и кирпичную крошку, вылетавшую веером из расстрелянной стены старинного особняка. Если у Батагая дрогнет палец, её голова взорвётся, как сброшенный с пятого этажа спелый арбуз.

Её парализовал липкий ужас. Она боялась сдвинуться хоть на сантиметр. Приклеилась взглядом к столешнице, на которой лежали её ухоженные руки с кроваво-красным маникюром. А вокруг запястья — выцветшая тряпочка, подаренная Пашей Харитоновым, наследником криминального авторитета и сыном одноногого убийцы.

Батагай плюнул вниз, и холодная слюна медленно потекла по ложбинке между ягодицами. Настя ощутила головокружение и рвотный позыв. И лютую, беспредельную, смертельную ненависть! Она ненавидела их всех, всех! За себя, за доведённого до отчаяния Лёшу, за перепуганного Дениску, за всё, что эти сволочи вытворяли с людьми! За то, что считали себя вправе убивать, калечить и насиловать.

Батагай протолкнул палец ей в задний проход, и Настя истерически всхлипнула. Ну разумеется! Он же тюремный пидорас! Он не способен поиметь женщину традиционным способом, только насильственно, извращённо, унизительно и позорно. Как делал это на зоне с мужчинами, как делал это с беззащитным Лёшей Весниным. Мальчик-фарфоровая игрушка. Разбился на осколки, упав с сорокового этажа…

Теперь её черёд падать во тьму. Кто знает, сможет ли она когда-нибудь подняться?

Она сцепила зубы. Дыхание сделалось прерывистым, сердце колотилось, как сумасшедшее.

Господи, как она очутилась в одном подвале с подонками из криминального мира? Где и когда совершила ошибку? Её мечущийся взгляд остановился на Пашином «браслете», и внезапно она разглядела на мятой ткани знакомую фигурку… барашка. Бледную, едва заметную. Повернула запястье — ещё один! И ещё! Эти барашки были повсюду!

Точь-в-точь как на её любимом шарфике, который тринадцать лет назад она намочила в луже и положила на лоб раненого мужчины. Так его и увезли в больницу — с шёлковой тряпицей на лице. Он весь был измазан копотью и кровью — не только своей, но и кровью той красивой молодой азиатки, которая погибла при взрыве. Лишь глаза светились на почернелом мужском лице — светло-серые, яркие, чистые, незабываемые.

— И помни, я тебя люблю… — потрясённо прошептала Настя.

Она вспомнила, где видела Игната раньше! И догадалась, где он потерял ногу. И поняла, как умерла его жена Айя. Тайна двойного дежавю раскрылась, правда выплыла наружу. Насте запали в душу глаза Игната, чудом оставшиеся нетронутыми, а он смутно запомнил её облик, потому что это было последнее, что он видел перед реанимацией. Неудивительно, что она снилась ему в кошмарах. Удивительно другое — судьба дважды столкнула их в критические моменты жизни: тринадцать лет назад и сейчас. Тогда она спасла ему жизнь, а сегодня он отдал её на растерзание чудовищу.

Если бы она не вытащила его за шкирку из горящей машины, то сегодня бы не лежала на столе со спущенными трусами, ожидая, когда её изнасилуют. Вот в чём была её ошибка! Не нужно было спасать бандита.

Пусть бы заживо сгорел!

Батагай направил в неё член, но одной рукой управиться не смог. У него не получалось одновременно тыкать пистолетом в затылок и членом в зад. Он раздражённо зашипел и положил пистолет на стол. Сталь звякнула о дерево. Взял Настю за бёдра обеими руками.

Пистолет на столе!

Недалеко от правого локтя.

Вот он — единственный шанс вырваться!

Возможно, Гафар ей помешает, но она успеет сделать выстрел.

Успеет!

В восемнадцать лет она хорошо стреляла.

Это её долг — убить монстра, которого не смог убить несчастный Лёшка Веснин.

А Настя Иванцова — сможет!

Она сильнее мальчишки, которого опустили на зоне.

Её им не сломать, не осквернить, не запугать.

— Ким, хватит. Это беспредел, — раздался тихий, но угрожающий голос.

— Останови меня.

Сфинктер пронзила резкая боль.

Настя ужом вывернулась из когтистых лап, молниеносно сцапала пистолет и направила на Батагая заученным в юности движением. Одним пальцем перевела предохранитель в боевое положение. Раскосые глаза расширились от ужаса. По лицу Насти он понял, что она пойдёт до конца. Он сделал несколько судорожных пассов руками, словно хотел прикрыться от пули или на языке жестов убедить Настю опустить оружие, но она не стала ждать, когда к подонку вернётся речь. Время разговоров прошло.

Выкрикнула звенящим от колоссального напряжения голосом:

— Гори в аду, Батагай!

И выстрелила ему в лоб.

Он отлетел к стене, шмякнулся об неё со всего размаха и медленно сполз на пол. На извёстке осталась полоса алой крови. И куча брызг повсюду. Без врача было понятно, что он мёртв.

— Блядь, что ты наделала?! — заорал Гафар, выхватил пистолет и нацелил на Настю. — С-сука, да я тебя прикончу!

Вот и всё.

Бежать некуда.

Она не успеет ни пригнуться, ни направить ствол на Гафара. Он убьёт её раньше, чем она шевельнётся.

Пистолет выпал из трясущихся рук, глухо стукнулся о бетонный пол.

Это конец.

Перед глазами всплыло лицо Дениски.

Прости, сынок...

В последний момент она заметила, как Игнат бросился на пол и схватил пистолет.  Лёжа на спине с расставленными ногами, как заправский военный, он открыл ураганную стрельбу по Гафару. Тот укрылся под лестницей и начал палить в ответ. Помещение наполнилось грохотом и дымом. Кто-то выстрелил в лампочку, и подвал погрузился в темноту. Настя подтянула штаны, рухнула на карачки и быстро-быстро поползла к тюкам с деньгами. Пуля эти пачки не пробьёт! За ними можно укрыться, как за мешками с песком. Настя спряталась между стеллажами и затаилась.8c847c

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Через несколько минут стрельба стихла.

Невыносимо воняло порохом.

Хотелось кашлять, сморкаться и истерически рыдать, но Настя зажала рот ладонью и затаила дыхание. Она боялась выдать своё укрытие и до рези в глазах всматривалась в темноту. Спустя какое-то время из мрака проступили очертания мебели и валявшихся тел. Дневного света из открытого люка не хватало, чтобы убедиться, что тела мёртвые, и Настя дрожала за денежным бруствером, не зная, что предпринять.

Вскочить и побежать к лестнице?

А если ей выстрелят в спину?

— Настя, с тобой всё в порядке? — раздался голос Игната.

Она промолчала. Она больше ему не доверяла. Он — предатель. Он прикончит её за то, что она убила Батагая, как нашёл и прикончил заказчиков взрыва тринадцать лет назад. Этот мужчина не откажется от мести. Месть — смысл его жизни.

— Не бойся, Гафар мёртв, а у меня кончились патроны.

— Я тебе не верю, — хмуро отозвалась Настя.

— Я ранен… — сказал Игнат. — И безоружен. Выходи, у тебя мало времени… Иди домой, возьми сына и уезжай куда-нибудь далеко, где никто вас не знает. Начни новую жизнь…

Она с опаской выглянула из укрытия. Различила в полутьме фигуру Игната, сидевшего у стены. Руками он держался за грудь, на полу возле его ног расплывалась красная лужа. Вряд ли он был сейчас опасен. Настя встала и осторожно приблизилась к нему:

— Ты не собираешься мне мстить за Батагая?

— Я — нет. Но тот, кто придёт ему на смену… Он будет тебя искать. Ты убила авторитета, они это так не оставят…

Слова давались ему с трудом. Изо рта стекала струйка крови и пачкала белый свитер. В центре груди алело и ширилось на глазах жуткое пугающее пятно. Он зажимал рану ладонью, но это не помогало, кровь обильно сочилась сквозь пальцы.

— Значит, ты отпускаешь меня?

— Да.

— Тогда мы в расчёте, — сказала Настя, содрала с запястья шарфик и бросила Игнату на колени. — Тринадцать лет назад я шла из института к метро через проходные дворы. И в одном дворе увидела, как мужчина с девушкой садились в чёрный джип. А потом машина взорвалась. Начался пожар. Я помогла раненому выбраться, намочила свой шарф и положила ему на лицо. Потом он потерял сознание. Его последними словами были: «Береги сына. Я тебя люблю».

— Так вот почему ты мне снилась… — пробормотал Игнат. — Ты повторяла: «Очнись, очнись», а я не мог вспомнить твоего лица. Всё как в тумане…

— Я спасла тебе жизнь, Игнат, — жёстко сказала Настя, — а ты меня предал! Не рассчитывай на мою благодарность: убив Гафара, ты просто вернул мне долг. Теперь мы квиты.

Игнат кивнул, губы его исказила горькая усмешка.

Настя двинулась к лестнице. Перешагнула через скрюченное тело Гафара и поднялась наверх. Удаляясь от тёмного бункера, заваленного деньгами и трупами, Настя услышала тихое:

— Береги сына… Я тебя люблю…

И в этот раз слова любви предназначались ей, а не погибшей жене.

Но было поздно.