6

— Савельева, не хочешь мне ничего объяснить?

Я устало прикрываю глаза и потираю переносицу.

— Обойдешься.

— Ну вот, теперь узнаю твою стервозную натуру.

Если бы у него в машине не было так чисто, я бы в него чем-нибудь запульнула.

— Куда ты меня вообще везешь, Олшевский? — дергаюсь я, внезапно осознав, что мы выехали на шоссе.

— Ответишь на мой вопрос — и я отвечу на твой.

— Козел.

— А я смотрю, ты вновь осмелела. — Несмотря на напряженную обстановку, он улыбается и, кажется, вполне искренне.

— У меня стресс, Руслан Игоревич.

— Называй меня так в постели — меня заводит.

Я все-таки не могу сдержаться и пихаю его кулаком в плечо, но несильно, так как он все-таки за рулем. В офисе мы общаемся совсем по-другому, хотя, признаться, тоже частенько на повышенных тонах. Сейчас все так же и в то же время… немного по-другому. Но я не могу определить точно, что же изменилось.

— А если серьезно, что случилось? — спрашивает Руслан, и, как ни странно, его спокойствие действует и на меня. — Если это и твой бывший тоже, то у тебя такой себе вкус на мужиков, уж прости за откровенность.

Я откидываюсь на спинку сиденья.

— Это Танькин бывший. Полный придурок, но она еще со школы всех убогих жалела. Котят подбирала со сломанными лапками и, вот, мужиков без мозгов.

— Дай угадаю, это она беременна?

Я присвистываю.

— Да ты у нас Шерлок Холмс, Олшевский.

— Не стоит комплиментов, — отмахивается он. — Я был лучшим студентом на всем потоке.

— Хорошо, уговорил — больше не буду, — соглашаюсь я. — В общем, он сегодня явился во время обеда и принялся выяснять с Таней отношения. А на столе лежал тест. В общем…

— В общем, ты теперь у нас под прикрытием, — заканчивает за меня Руслан. — Всегда знал, что ты поехавшая.

— Эй! — возмущаюсь я. — Я выложила тебе все свои карты — теперь ты колись, куда едем.

— В супермаркет.

Мне аж обидно становится, что мы совершили такой неравноценный обмен информацией. И видя мой вопросительный взгляд, Руслан добавляет:

— Я видел твой холодильник. Там и правда мышь повесилась. Так что раз уж мы здесь, то почему бы не совместить приятное с полезным?

— И что из этого приятное? — бормочу я. — Точно не твоя компания.

Он в ответ только смеется.

Ходить по супермаркету вместе с Русланом — тем самым надменным финдиректором, у которого, если цитировать Гермиону Грейнджер, эмоциональный диапазон как у зубочистки, — оказывается очень странным опытом. Внезапно ловлю себя на мысли, что как с человеком с ним дышать одним воздухом гораздо приятнее, чем как с сотрудником «Шок-о-рая». Но показать это мне мешает гордость или, как сказал Руслан, стервозный характер.

Олшевский катит за мной тележку, а я не глядя на него кидаю туда все подряд.

— Тебе правда нужно столько… презервативов? — спрашивает он меня у кассы, где я по ошибке схватила их вместе с шоколадными батончиками.

Но отступать некуда — позади Москва.

— Угу, — киваю я с деловым видом.

И пускай думает что хочет.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать, Савельева? — Кажется, в его голосе слышны панические нотки.

— Расслабься, это наглядное пособие для Таньки.

— И как ты, прости грешного, будешь это пособие демонстрировать?

Позади нас в очереди бородатый дедок громко кашляет от неловкости, и мы одновременно смеемся. Эта неожиданная солидарность немного подтапливает многолетний лед между нами.

В машине я снова откидываюсь на спинку сиденья и протяжно вздыхаю.

— Тяжелый день? — с сарказмом спрашивает Руслан, выезжая с парковки.

— Наипаршивейший, — соглашаюсь я. — Если бы мне утром сказали, что вечером меня повезет домой наш длиннорукий финансовый директор, я бы сказала этому человеку, что он объелся грибов.

— А почему длиннорукий? — искренне удивляется Руслан.

— Ну, ты так ловко доставал до Настиной задницы… — заговорщически шепчу. — Кстати, после такого дня я бы сейчас что угодно отдала за мартини с водкой.

— Пить в начале рабочей недели?

Я смотрю в окно, где в темноте мелькают многоэтажки и понимаю, что, несмотря на время, сна у меня ни в одном глазу.

— В таком начале рабочей недели сам бог велел что-нибудь выпить.

— Согласен, — неожиданно соглашается Олшевский и включает поворотник. — Знаю я тут одно место…

Вкус у коллеги и впрямь оказывается неплохой. Бар уютный, длинный — на европейский манер, — и практически все здесь выполнено из темного дерево. «Irish Dream» — гласит вывеска. Судя по количеству народа в понедельник вечером, место очень даже популярное.

— Беременные вперед, — шутит Руслан, снимая с меня куртку.

В очередной раз за день ему удается меня смутить, но непробиваемая Диана Савельева в этом ни за что не признается.

— Эй, не ори так, — шиплю я, — а то мне не продадут алкоголь. И если мне не продадут алкоголь, то я буду орать на весь бар, что ты женат и не говорил мне об этом.

— Как пожелает леди, — усмехается Олшевский.

Мы садимся у барной стойки и заказываем пару коктейлей.

— Значит, ты не из этих? — спрашиваю я, когда бармен от нас отворачиваются.

— Из каких — из этих?

— Ну, из этих мужиков, которые считают, что коктейли — это для девушек и неуверенных в своей ориентации. Типа что настоящий мужчина пьет только водку или раскаленную лаву прямо из жерла вулкана.

Руслан фыркает.

— Ну у тебя и представления о настоящих мужчинах, Савельева. Неудивительно, что ты все эти годы одна.

— В смысле одна? — напрягаюсь я. — Я хожу на свидания, у меня бывают отношения. Просто… недолгие.

Нам приносят заказ. У меня — голубой коктейль с сахарной кромкой и долькой лимона, а у Олшевского что-то мутно-зеленое. Я делаю глоток через тонкую трубочку и не удерживаюсь от стона удовольствия.

— О том и речь. Ты не из тех девушек, которые обзаводятся семьей и забывают о карьере.

— Кто бы говорил, — замечаю я. — Сейчас будешь утверждать, что у мужчин все по-другому? Что у нас тикают воображаемые часики? Поэтому ты можешь лапать дочку моего босса в переговорке, а я нет?

— Что ты все на ней зациклилась? — Руслан жмурится. — Да и сомневаюсь, что тебе бы захотелось уединиться там с Настей.

Я вновь не удерживаюсь от легкого толчка в плечо. Хрупкое перемирие между нами вызывает неожиданно теплые чувства. В сложившихся обстоятельствах и поддержка Олшевского не будет лишней, пусть я еще днем воображала, как буду его пытать.

— Ты понимаешь, о чем я. Тебе можно спать со всеми подряд, а я, если залечу, обязательно должна оправдываться, где папаша.

Олшевский поднимает свой бокал и приглашает меня чокнуться.

— За папаш.

— Странные у тебя тосты, — говорю я, но «дзынькаю».

Еще три коктейля спустя я начинаю немного теряться в пространстве. Руслан держится значительно лучше и не смеется, как я, по каждому малейшему поводу.

— Не надо было пить, — я икаю, — на голодный желудок. Бармен, оливок!

До сих пор не могу поверить, что напиваюсь с нашим финансовым директором. Кажется, что Руслан здесь и Руслан на работе — два разных человека. Да, он такой же засранец и по-прежнему обожает со мной спорить, но сегодня я увидела в нем сторону, которую было невозможно заметить в офисе.

Он теплый и смешной. И заботливый. На одну секундочку мне хочется представить, что вся придуманная мной ложь — правда. Что он мой жених, что мы вместе. А что будет дальше, не имеет значения.

— Все, пора, Савельева, — слышу я над ухом.

Но я рефлекторно тянусь за стаканом, где на дне в остатках алкоголя плещутся льдинки.

— Не-е-е-ет.

— Да, Диана, да. Оставить тебя здесь одну, конечно, очень соблазнительно, но я не такой конченный придурок, каким ты меня вообразила.

Руслан хватает меня под мышки и силком стаскивает со стула. Я машу рукой расплывающемуся перед глазами бармену и успеваю в суматохе захватить последнюю оливку.

— Я хочу еще немножко посиде-еть.

— Пойдем, закажу тебе такси.

На улице холодно и неуютно. Я льну к боку Олшевского, радуясь, что сегодня это законно.

— У тебя какой адрес? — спрашивает Руслан, но у меня остаются силы только мычать.

Олшевский матерится.

— Савельева, давай серьезно. Какой у тебя адрес?

Вот если я сейчас промолчу, мы поедем к нему домой, как во всех этих романтических комедиях? Там окажется только одна кровать. Он уступит ее мне или вообще…

Но мои мечты прерывает Руслан, резко трясущий меня за плечо. Все романтическое настроение тут же улетучивается.

— Я же тебе смс-кой отправляла, — наконец раскалываюсь я.

— Черт, точно.

Уже через пять минут я сижу на заднем сиденье такси бизнес-класса, уронив голову на плечо заносчивого финансового директора «Шок-о-рая» и думаю о том, не почудился ли мне короткий прощальный поцелуй в висок перед тем, как я зашла в подъезд.