Глава 12. Настя

Господи, зачем я это сделала?..

Просто увидела взгляд Глеба, и скрылась в недрах трубы, как дура. Больно мне оно надо – доказывать ему что-то. Надо было просто слезть при нём, давая понять, что да, боюсь, но наплевать на его мнение. Даже если смеяться бы начал.

Меня носит вниз, а я панически раскидываю руки, пытаясь цепляться чуть ли не за всё подряд. Хотя было бы за что… Безнадёга окутывает, страх уже почти панический, внутри всё дрожит. Сердце, кажется, вообще вот-вот выпрыгнет.

Адреналин будоражит? Как бы ни так. У меня и близко нет азарта, лишь отчаяние. Рвано дышу, почти теряя над собой контроль, а мысли уже путаются.

Несколько поворотов – и новый выступ горки вдруг тормозит меня на месте. Неуверенный и при этом довольно широкий изгиб, да и я сопротивляюсь движению. Отсюда результат. Почти не веря в происходящее, сижу, глядя наверх. И как сильно, интересно, я уже прокатилась? Реально будет ползками добраться наверх, или проще уже скатиться?

Смотрю вниз, прикидываю. И страх тут же снова окутывает чуть ли не полностью, что аж голова уже кружится. Не могу решиться ни на одно, ни на другое, только жалко всхлипываю. Вот дура, вляпалась так вляпалась.

Утешает только, что рано или поздно по горке кто-то другой решит прокатиться, и меня обнаружат. Может, если помогут, не так страшно будет… Хотя позора, конечно, не избежать.

Я делаю неуверенное движение наверх, но меня надолго не хватает. Тут же возвращаюсь назад, чуть ли не в угол забиваюсь. Разве я смогу ползками преодолеть немаленькое расстояние? Да меня вниз унесёт, только ещё более стремительно, и без травм не обойдётся. Идиотское решение.

Но что тогда? Кричать о помощи? Найти, наконец, смелость дойти до конца?

Последний вариант самый адекватный. Надо только решиться…

Делаю глубокий вдох, стараясь не думать о том, сколько там осталось спускаться. Не думать о том, как сильно и как жалко плюхнусь в воду… О том, не ударюсь ли я по пути во время самых опасных поворотов этой дурацкой горки… О том, будет ли смотреть за всем этим Глеб, который каждый день на работе сталкивается с такими препятствиями, что эта труба для него – детский сад….

Мои мысли вдруг прерывает какой-то звук. Прислушиваюсь, цепенею. Да и он увеличивается, не оставляя сомнений – кто-то съезжает по горке. И вот-вот, поравняется со мной.

Чётко понимаю это, но продолжаю сидеть почти неподвижно, слушая звук. Кто бы там ни был, в худшем случае просто пронесётся мимо. Этот поворот достаточно широкий, а я ещё в угол вжимаюсь, движению не помешаю. А если первой нырну вниз, то второй может прямо на меня приземлиться. Мы ведь почти вровень будем идти… Звук уже совсем близко.

Через какие-то секунды я вижу и человека. Глеб!

Он тормозит слишком уверенно для того, кто собирался прокатиться до конца. И смотрит прямо на меня, не оставляя сомнений, что за мной спустился.

– Ты ночевать тут собралась, или как? – глухо обращается. – Скоро тревогу забьют.

Я вздрагиваю, как от удара. Увидеть его и даже встретить нечитаемый взгляд почему-то оказывается проще, чем услышать голос, да и ещё и вопрос получить.

Глеб ведь не отступит… Явно не проедет мимо, пока хоть что-то не скажу.

– Я боюсь, – негромко признаюсь.

Сглатываю ком в горле, уже приготовившись к тому, что братец смеяться начнёт, ну или спрашивать, зачем тогда вообще полезла. Да наплевать уже. И так всё очевидно, его взяла.

– Вместе спустимся, – вместо этого грубовато заявляет Глеб. – Иди сюда.

Я озадаченно смотрю на него и вдруг остро сознаю, что мы снова наедине, только в куда более тесном пространстве, а ещё… Ещё мы оба почти раздеты.

У меня перехватывает дыхание. Взгляд невольно скользит по голым плечам Глеба, по развитой мускулатуре вниз… Упирается о чёрную полоску, отделяющую рельефный плоский живот от того, что ниже…

И дальше я не смотрю. Обухом по голове ударяет воспоминание сначала поцелуя, потом слов в поисковике.

«Как слить малолетку после секса, если она – твоя сводная сестра»…

Я враждебно хмурюсь. И даже не понимаю, что меня бесит больше – самоуверенность Глеба или то, что сижу тут перед ним и робею, еле смотрю и дышу с трудом. Ладно, это хоть можно объяснить страхом. Но как объяснить томительную дрожь по телу, когда о поцелуе подумала?

Вот и чего братец вообще полез за мной? План свой претворять в жизнь начинает?

– Давай, – поторапливает Глеб, поймав мой взгляд. – Доверься мне.

Он сказал это так, будто с трудом выдавил эти слова. Пренебрежительно, резко даже. Совсем не убедительно, но… Но в то же время без притворства. Никакой мягкости, попытки успокоить или выразить расположение.

Словно это обычный Глеб, какой есть. Но обычный Глеб вряд ли полез бы сюда, чтобы мне помочь. Ведь между нами непонятно что, но напряжения там хоть отбавляй.

– Как-то не тянет, – хмуро напоминаю ему об этом.

Вообще не понимаю, почему продолжаю тут сидеть, ведь страх уже где-то далеко в подсознании, уступает другим чувствам. Настороженности, вызванной присутствием Глеба. Неловкости от ситуации, что уж. И… Вот даже не знаю ещё, чему, но волнительно очень.

Так почему бы не воспользоваться этим и не нырнуть вниз, спустившись самостоятельно?..

Смотрю вниз и злюсь, снова чувствуя беспомощность.

– А у тебя выбора нет, – в отличие от меня, не теряет уверенности даже после моего намёка Глеб.

Я бы, может, и хотела что-то ответить, но не успеваю. Так называемый братец вдруг быстро загребает меня к себе, причём слишком легко, будто не вешу ничего.

А у меня дыхание сбивается. Впервые парень касается моей голой кожи чуть ниже груди, впервые я настолько остро чувствую чужие руки на своём теле да так, что чуть ли не насквозь прошибает. И, главное, прийти в себя так и не успеваю – Глеб не только не отпускает, но уверенно размещает меня у себя на коленях.

Я буквально цепенею, полностью потеряв какую-либо концентрацию. Кажется, даже не вижу перед собой ничего. Смотрю вперёд, но всё как в тумане. Зато слишком хорошо чувствую горячее крепкое тело Глеба, прижимающееся ко мне чуть ли не вплотную. Почти во всех, кстати, местах.

Дышу уже совсем осторожно, не решаясь даже пошевелиться. Слишком остро всё. Слишком уж мы неодеты, да и вообще, всё слишком! И эти его руки, уверенно обнимающие меня под грудью. Не сдавливая, не больно, но в то же время крепко. И… Я, наверное, совсем слабовольная дура, потому что слишком уж чувственное тепло по телу разливается против воли. Это, чёрт возьми, даже приятно вот так сидеть в его объятиях. Причём не только мне, я же чувствую.

Кажется, самое время отстраниться и возмутиться.

– Расслабься ты уже, – как ни в чём ни бывало обращается ко мне Глеб, опережая. – Приземлимся мягко. Я всё контролирую.

Мурашки всё ещё гуляют по моему телу вместе с почти что жаром, лишь усиливающимся от его негромкого голоса чуть ли не над моим ухом, но я стараюсь следовать совету. Если уж братец решил сделать вид, что ничего между нами сейчас не происходит, я обязательно подыграю. Неловкие моменты мне точно ни к чему. И этот не должен стать таким…

А сопротивляться нет смысла. Борьба с Глебом в таком тесном пространстве… Лучше дать ему понять, что этот инцидент для нас двоих незначительный. Так, может, и забудем, как о недоразумении.

– Спасибо, – выдавливаю я.

Вроде бы голос не так уж сел. Довольно уверенно сказала.

Глеб не отвечает – отталкивается и ловким движением скатывается вместе со мной. Я закрываю глаза…

Странно, но мне спокойно. Дышу ровно, чувствую плавные движения, не боюсь. И вправду доверяю как будто. Абсурд, конечно, ну да ладно. Будем считать, что это из-за профессии Глеба, в которой он самые разные трюки выполнял. И даже если на меня ему наплевать, то вряд ли собой рисковать станет.

Где-то на подсознании ещё бьётся тревога, что меня просто резко скинут на каком-то из поворотов, чтобы поиздеваться, но я глушу её. Вряд ли Глебу оно надо, даже не будь у него планов на мой счёт. О которых я, кстати, знаю.