Глава 11

Дерево было жаль, как и все труды жителей, что они приложили к его установке. Однако себя мне тоже было жаль, а постигать участь ели совершенно не хотелось, потому я ничего и не сказала, лишь смотрела на него очень испуганно.

Как-то не вовремя я подзабыла о том, кто являлся моим похитителем. Расслабилась, чего делать было нельзя. Глупо доверилась. Наивно положилась на несуществующие чувства. Как не назови, смысл один: я совершила непростительную ошибку.

Нужно было избавляться от него сразу. Бежать, едва только он ушёл. Менять имя, внешность, наложить на себя мощнейшую защиту, чтобы не было даже шанса найти меня. И бежать. Прочь отсюда, на другой континент, начать новую жизнь. В конце концов, в моих руках молодость, магия и собственный ум, я бы уж точно не пропала.

Но я сглупила.

— Те люди, что ты видела, — как-то напряжённо произнёс Правитель, заставляя меня вздрогнуть от жуткого воспоминания. Мужчина, будто не замечая этого, продолжил, — пришли убить тебя. По их сведениям, я должен был появиться лишь завтра на закате, а это значит, что ничто не смогло бы их остановить.

Он замолчал, пронзительно глядя на меня и будто решая, говорить или нет. А через секунду я пошатнулась, услышав безжизненное:

— Это были Жрецы культа Погибшего.

Я едва устояла на ногах, чувствуя, как расширяются потрясенно мои глаза.

Жрецы Погибшего — это смерть. Самая настоящая смерть без шанса на спасение. Если они выбрали себе жертву, то все семь тысяч жрецов откладывают все свои дела и занимаются одной единственной задачей: убить избранного. Семь тысяч гениев, объединённых между собой чёрной магией, позволяющей передавать силы тому, кто занимается убийством. Перед тобой стоит один, но по сути ты сражаешься со всем их культом.

От них ещё никто не уходил живым. Они могут напасть в совершенно любой момент, где бы не находилась их жертва, и остановить их невозможно.

Просто невозможно.

В сознании вновь появилась картина, где десятки тел валялись на полу, разодранные на кусочки, и я поняла, что для Правителя нет ничего невозможного. Я даже не знаю, что меня напугало больше: что самые жуткие и опасные убийцы объявили на меня охоту или что Киан убил не убиваемых.

Это всё казалось каким-то… диким, нереальным, несерьёзным. Но я видела тела и… и что? Я просто видела тела. Откуда я знаю, что Киан не врёт мне? Он мог убить просто невинных, а теперь пытается меня запутать. К тому же:

— С чего бы им пытаться меня убить? — задала я разумный вопрос.

Я рассчитывала на такой же разумный ответ, но вместо этого дракон вдруг глухо зарычал, взирая на меня с нескрываемой злостью. А затем сквозь рычание я расслышала гневное:

— Потому что они видели тебя в моей одежде в той крепости и решили, что у тебя под сердцем мой наследник.

Я думала, испугаться сильнее уже не смогу, но тут он, не скрывая самого худшего расположения духа, зло добавил:

— Если уж тебя и будут пытаться убить, то пусть хотя бы за дело.

И не успела я что-либо сделать, как вдруг Киан вдруг оказался совсем близко, опасно нависнув надо мной и, не скрывая ярости, прошипел:

— Отошла за мою спину и не высовываешься!

Это были странные, очень странные слова, но его взгляд, и моё положение, и не исчезнувший страх заставили гулко сглотнуть и послушно шмыгнуть за его широкую спину.

Вовремя!

Они ударили разом с трёх сторон!

Непривычно высокие, худощавые, будто состоящие из сплошных костей, затянутых в длинные чёрные плащи с серебристой вышивкой по краям. Их лиц было не видно из-за капюшонов, дёрганными движениями руки выплетали новый удар, потому что первый Правитель без какого-либо видимого труда подавил.

Они выплетали, совершая то, чем жили всю свою жизнь, собираясь убить… Я только сейчас в полной мере осознала ужас своего положения, в котором непонятно как вообще оказалась. Почему так везёт всегда только мне?!

Где-то там кто-то надрывно закричал, завизжал, завопил… А здесь три жутких легендарных существа заканчивали боевое плетение. Энергия гудела в воздухе, пронизывая его сотнями мельчайших молний, пространство вибрировало, липкий страх обнял меня за плечи, не позволяя даже вздохнуть… И единственной мыслью, стучащей в висках, было: «Почему Правитель ничего не делает?!».

Но уже в следующий миг я воочию убедилась в обратном — он делал. Он такое делал!.. Причём без каких-либо видимых движений или произносимых слов. Он, казалось бы, замер без движения, но на деле призванная им энергия была сильнее раза в три! И она ударила ослепительно яркой стеной огня, разметавшей неудавшихся убивателей без единого шанса на их спасение! Просто уничтожила, изорвав на вмиг истлевшие куски! В воздухе тут же отвратительно запахло горелым мясом…

— О, пресвятые духи Бездны, — потрясённо прошептала я, широко распахнутыми от ужаса и изумления глазами обводя пространство вокруг.

Пространство, где не пострадало совершенно ничего, кроме трёх незадачливый убийц. Даже снег не растаял!

С каким-то обречённым ужасом я проследила за тем, как опасно медленно обернулся и воззрился на меня Правитель драконов. Стало по-настоящему нехорошо. Даже мысль о том, что меня пытаются убить Жрецы Погибшего пугала не так, как факт наличия передо мной их убийцы.

Убийца бессмертных убийц. Какой ужас! Куда я только попала?!

— На случай, если ты ещё не осознала, что только рядом со мной находишься в безопасности, — очень нехорошо прошипел взбешённый дракон, — Твои родители мертвы, Рада. Все твои родственники мертвы. В тринадцать лет ты оказалась при дворе короля Зелина и, соответственно, в полном его владении. Думаю, не стоит говорить о том, что ты была его собственностью? Я забрал тебя. Теперь ты моя. Целиком и полностью. Ты не можешь уйти от меня, если тебе вдруг вздумается. И если ты ещё хоть раз попытаешься сбежать, будешь наказана.

Наказана! Меня никто и никогда не наказывал! Какая-то нервная дрожь прошлась по всему телу, и так некстати проснулось любопытство. Как меня, интересно, наказывать собираются?

Бездна, Рада, о чём ты думаешь?! Какая мерзость!

И я, вскинув голову, возмущенно посмотрела на того, кто сейчас был мрачнее тучи, а по его губам скользила едва заметная злая усмешка. Очень злая. Я такой ещё не видела.

— Ну, знаете ли! — и куда только страх делся? Нет, он был тут, но где-то под слоем возмущения и злости.

— Не знаю и знать не хочу, — мрачно отрезал мужчина, бросил на меня ещё один взгляд и взмахом руки открыл рядом с нами портал.

После чего всё также мрачно протянул мне руку, недвусмысленно предлагая пройти с ним неизвестно куда. Хотя почему это «предлагая»? Требуя! И что-то мне подсказывает, что отказаться я не имею никакого права.

Я и не стала. С силой сцепив зубы, сжала левую ладонь в кулак, а правую вложила в его протянутую ладонь с самым невозмутимым видом. Пальцы крепко сжали, меня, наградив ещё одним взбешённым взглядом, повели в портал.

Полной неожиданностью было выйти в уже известной мне спальне. Вот только она была не моя и даже не в той башне, где я провела шесть дней. Это была спальня Правителя.

Остановившись на ковре, я с недоумением взглянула на него. Дракон ответил мне полным превосходства взглядом и соизволил холодно пояснить:

— Теперь живёшь здесь.

Я с таким поворотом событий была полностью не согласна, но та разумная часть меня, что всегда предпочитала вначале думать, а потом действовать, велела благоразумно промолчать. Он злой, сейчас он меня просто не услышит. Куда разумнее будет поговорить с Правителем позднее, когда он будет в больнее радушном настроении.

А потому я смиренно кивнула, ничего не говоря. Но всё же не смогла не уточнить:

— Как долго?

Надеялась на что-то вроде «Пока не решится проблема со Жрецами», но вместо этого получила сухое:

— Пока не надоешь.

Это было жестко. Сродни удару, от которого я едва заметно дёрнулась, но мужчина всё равно заметил. Признаться, даже его слова про семью задели не так сильно, я всё же привыкла к тому, что их нет. И то, что я собственность своего короля, я тоже очень хорошо знала. И даже о том, что меня забрали, а даже не купили, принизив тем самым ещё сильнее, я тоже знала. Я всё это знала, но его последняя фраза всё же дала трещину в моей выдержке.

Сцепив зубы, заставила себя вновь кивнуть, в этот раз куда скованнее. Все мышцы напряглись, тело слушалось меня с трудом. Поднимать взгляд не хотелось, как и думать о том, какой же я на самом деле оказалась глупой.

Довериться безжалостному монстру? Поверить в какие-то чувства и светлое будущее? Величайшая ошибка в твоей жизни, Радомира Янир. И величайшее разочарование. Монстры не умеют любить.

— Комнаты не покидать, — подлил масла в огонь Правитель, чей пристальный взгляд я ощущала кожей, — я вернусь ночью… и выполню свою угрозу.

Спрашивать, какую именно, я не стала. Догадываюсь, что речь шла о последней, где мне обещали наследника под сердцем.

Грустно это всё.

Не дожидаясь моих слов и сам больше ничего не говоря, дракон развернулся и вышел, громыхнув дверью. С какой-то обречённостью я проследила за красноватым сиянием, проползшим по её кромке, отстраненно думая о том, что меня заперли.

Остаток дня я бесстыдно проревела. Сидела на полу, обнимая подушку, следила через окно напротив за медленным заходом солнца, вспоминала все несчастья, выпавшие на мои хрупкие плечи, и ревела так, как ещё никогда в жизни не ревела.

Было больно, противно, страшно, жалко… Больно и противно от всего этого ужаса, что со мной творится, страшно от неизвестности перед будущим, жалко… себя мне жалко. Вот никогда себя не жалела, а тут захотелось!

Я ведь такая несчастная. Всю семью потеряла, с тринадцати лет находилась фактически в рабстве, где каждый день был борьбой. За себя, за своё тело, за свою сущность и свои принципы. Борьба на грани выживания, где приходилось выкладываться по максимуму, чтобы на следующий день всё повторилось… Борьба, за долгие годы которой я сумела выбиться в единоличные абсолютные победители. И только жизнь начала налаживаться, как появился злой и жестокий Правитель драконов, не считающий нужным спрашивать чьё-либо мнение. Он просто увидел блестючку и забрал её себе, а на то, что у этой блестючки могут быть чувства, попросту наплевал!

И вот теперь он собирается сделать со мной то, чего не могли сделать все остальные столько лет. Даже король не смог. Он и приказывал, и заставлял, и похищал… А я всё равно договаривалась с ним, приводила разумные аргументы, угрожала в конце концов. Он злился, даже гневался, ругался, но не трогал. А потом и вовсе перестал даже пытаться коснуться меня.

А теперь… Новый всхлип разнёсся по тёмной комнате. Истерика пошла по второму кругу.

А когда я, измяв бедную подушку, уже начала хрипеть от сорвавших горло рыданий, решила, что хватит с меня. В конце концов, у меня теперь много свободного времени будет, я и завтра пореветь могу. И послезавтра. И даже после-после завтра. Ну и дальше по списку… А вот если пришедший Киан увидит меня в таком виде, это будет сильнейшим ударом по моему самолюбию.

Так что я, шмыгнув носом, решительно поднялась на ноги. Встала, пошатываясь, недовольно глянула на промокшую подушку и вместе с ней пошла в умывальную комнату. Там щелчком пальцев зажгла три магических шарика и с неудовольствием взглянула на себя в зеркало.

Красное зарёванное лицо, опухшие глаза и нос, подрагивающий подбородок, намокший ворот платья… Скривившись ещё раз, принялась зло умываться. Удивительно, какие чудеса способна творить ледяная вода. Не прошло и пары минут умывания, как мне стало намного лучше. Жалость к себе сменилась мрачной решимостью не упасть в грязь лицом. Я не доставлю Правителю удовольствия от своего морального падения. Я не стану умолять его о прощении, не стану просить… Не достоин.

Окончательно промокшее платье полетело на полочку для одежды, я же осталась в одном белье и чулках. Ну и ладно! Психанув окончательно, расплела волосы и минут пять тщательно их расчёсывала, проходясь по всей длине, зависнув перед собственным отражением.

В то, что этой ночью я потеряю свою женскую честь, верить не хотелось, но приходилось. Я отгоняла неприятные мысли, а они, будто издеваясь, лезли обратно. Стало тошно, пришлось вновь умываться. Ледяная вода привела в чувство.

Ну же, Рада, что раскисла? Это должно было рано или поздно произойти, а Правитель… Ну, он не худший вариант. Даже, наверно, лучший из всех, что можно представить. Вот только лично мне представлялось это с любимым… которого у меня нет, не было и, видимо, не будет. Видимо, не судьба.

Я судорожно вздохнула и ослепительно улыбнулась собственному отражению. Если уж мне и суждено лишиться невинности, я сделаю это без сожалений и страха. Я не дам дракону повода поиздеваться. Я…

Улыбка в зеркале увяла и стала откровенно жалкой. Почему-то натягивать её вновь мне не хотелось. Мне вообще больше ничего не хотелось. Как-то слишком неожиданно накатила страшная апатия. Мне просто стало всё равно.

Окончательно перестав улыбаться, я скинула туфли прямо тут, в ванной, бросила на себя ещё один печальный взгляд и вернулась в спальню, где решила не ждать Правителя, как собиралась, а просто заползла под одеяло, укуталась им по самый подбородок, потому что неожиданно стало холодно, и попыталась уснуть. К моему искреннему изумлению — получилось. И уже всё равно было на всё то, что может со мной случиться дальше.

***

А ночью мне приснился странный сон. Вот только я, наученная горьким опытом, в этот раз точно определила, что всё происходящее сном не было.

Легкое касание горячих губ к моему обнажённому плечу, затем такое же приласкало щеку, висок…

— Не спишь, — негромко произнёс Киан.

Первым, что я отметила, был его спокойный, чуть уставший голос.

— Нет, — не стала врать.

— Плакала, — как-то неожиданно проговорил он, даже не спрашивая.

Отрицать не стала, лишь с тонкой иронией исправила:

— Ревела, — а затем добавила, — этого не услышать мог разве что глухой.

Это я к тому, что нисколько не удивляюсь тому, что Правитель знал. И мне вот даже нисколько не стыдно за своё поведение было. Я всё же женщина, а женщинам свойственны маленькие слабости.

В ответ на свои слова я получила ещё один горячий поцелуй в плечо, которому и так уже изрядно досталось. Правитель неторопливо покрывал его лёгкими поцелуями почти с минуту, а затем отодвинулся, даже, кажется, отвернулся на другую сторону, и я услышала его негромкое:

— Спи.

Честно, не поверила сначала, ожидая или смеха, или издевательств, или ещё чего-нибудь. Но ничего не было, Правитель действительно собрался спать.

И это разозлило.

— Серьёзно? — сев и придерживая одеяло у груди, я с возмущением посмотрела на неожиданно обнажённую спину своего пленителя.

Киан тоже сел, повернулся, не скрывая своего недовольства, взглянул на меня так, будто собирался придушить, исключительно чтобы остальной мир не мучился, и раздраженно выдохнул:

— Что?!

Он ещё и возмущается! Сначала запугал меня до истерики, запер совершенно одну, а теперь ещё и…

— А как же?.. — начала я с праведным возмущением и оборвала саму себя, больно прикусив губу, не в состоянии сказать этого.

Глаза дракона вдруг как-то странно сверкнули, а на тонких губах в темноте комнаты отчётливо заиграла лукавая улыбочка, после чего у меня ехидно-невинно спросили:

— Как же что?

И взгляд такой внимательный, искренне ничего не понимающий.

У меня кровь прилила к щекам от осознания абсурдности этой ситуации. Однако промолчать после всех тех моральных потрясений, что пережила за сегодня, я не могла.

— Ну, это… то, — чувствую, что краснею всё ощутимее, а улыбка на губах мужчины всё более предвкушающая и явно издевающаяся.

— Что «то»?

Вот задушила бы, честное слово! Это издевательство, причём бессовестное и ничем не прикрытое! Так нагло надо мной ещё никто не издевался! Это… это… безобразие!

— Спокойной ночи, — раздражённо бросила я, отвернулась и устроилась на боку, всё также прижимая одеяло к груди.

Щеки пылали так, что видно было даже в темноте, наверно. И чувствовала я себя ужасно глупо. А ещё злилась на некоторых чешуйчатых. Потому что так не делается! Если уж напугал и довёл до состояния обречённости, то будь добр исполнять собственные угрозы! Вот она, женская логика в действии.

Тихий весёлый смех дракона наполнил комнату и моё сердце предательски сжалось от этого звука. А затем я получила ещё один поцелуй в плечо, тёплый и полный нежности, а затем и мягкое:

— Спи.

И я действительно уснула. На одной постели с мужчиной, под одним одеялом, чтоб ему пусто было, совершенно не думая о морали.

***

Утром я проснулась с трудом, скорее заставляя себя это сделать по привычке. Меня знобило, мысли в голове путались, сама голова болела, как и глаза, которые даже открыть было сложно. И вообще, я себя желе почувствовала — меня тоже трясло и мне тоже было холодно.

И вот так, не вставая и не вылезая из-под тёплого одеяла, где свернулась клубком, я и задремала.

Настойчивый стук в дверь разбудил меня почти час спустя.

— Леди Янир, Правитель ожидает вас к завтраку, — донеслось из-за двери.

— Пусть ждёт, — милостиво прохрипела я, с трудом узнав собственный голос.

Я вот его вчера тоже ждала, морально готовилась к нашей встрече, чтобы в итоге меня отказались насиловать. Не подумайте, я очень рада, но можно же было как-нибудь заранее предупредить, чтобы я попросту не тратила своё время? Вот пусть и он теперь своё потратит. Мне не жалко. Я вообще девочка щедрая, если кто не заметил.

— Леди Янир! — повторный стук в дверь, теперь уже куда громче и злее, а женский, звенящий от гнева голос повторил, — Правитель ожидает вас к завтраку!

Какие они тут все… Правитель сказал и все уже бегут выполнять его указы. Деспот и тиран!

— Скажите вашему Правителю, что у меня нет никакого желания с ним завтракать! — велела я искренне, мечтая уснуть вновь… и об одеялке потеплее.

***

Входную дверь сбили с петель яростным ударом ноги. Такой примечательной, большой, иногда меняющейся на когтистую драконью конечность.

— Р-р-рада! — прорычало ворвавшееся существо и замолчало, оборвав свой гнев.

Я скорее почувствовала, чем увидела его внимательный взгляд. Признаться, мне было наплевать. И на дракона наплевать, и на его гнев, да и вообще на всё. Мне в этот момент было откровенно плохо.

Звук приближающихся шагов я расслышала отчётливо, но сделать ничего не смогла. Горячая ладонь осторожно коснулась моего лба, затем прижалась сильнее, после Киан, наклонившись, тронул мой лоб губами, чтобы тут же отпрянуть и обвинительно воскликнуть:

— Ты вся горишь!

Я была с этим полностью не согласна, потому что, судя по ощущениям, я замерзала и превращалась в ледышку.

— Я убью тебя, Рада! — прорычало над моей головой.

А потом меня ловко замотали в одеяло, словно в кокон, и без каких-либо трудностей подхватили на руки.

— Что вы делаете? — слабым голосом попыталась возмутиться я, но не было сил даже на это.

А Правитель, устроившись на собственной постели со мной на руках, недовольно велел:

— Замолчи, пока не добил.

В другом состоянии я бы ни за что не замолчала, а сейчас как-то неосознанно начала проваливаться в сон, краем сознания отметив яркое красноватое сияние сквозь сомкнутые веки.