Глава 12

Когда я проснулась в очередной раз, мне было уже заметно лучше. Не было слабости и сонливости, почти не болела голова, мысли были ясными.

Приоткрыв глаза, я с некоторым удивление обнаружила себя в коконе из одеяла на руках у самого Правителя. Киан сидел, прислонившись к спинке кровати, прикрыв глаза, осторожно меня обнимал, согревая теплом собственного тела. Наверно, ему было не очень удобно.

Мне следовало бы вспомнить о приличии, что я делать в принципе не очень любила, и слезть с чужих рук, но… я не смогла. Даже если не обращать внимания на то, что меня крепко обнимали, я не смогла уговорить саму себя уйти.

Вместо этого я, пользуясь удачным моментом и столь же удачным ракурсом, принялась внимательно рассматривать лицо Правителя драконов, запоминая каждую складочку.

Киан умудрялся даже во сне чуть-чуть хмуриться, из-за чего между его чёрных ровных бровей залегла маленькая вертикальная полосочка. Сомкнутые веки чуть подёргивались, также едва заметно шевелились чёрные реснички, под которыми залегли небольшие тёмные круги. Видимо, кто-то совсем плохо спал.

Тонкие, чётко очерченные губы, были плотно сомкнуты, из-за чего в их уголках залегли небольшие морщинки. На щеках проступила колючая на вид щетина. Я с трудом уговорила себя держать руки под контролем и не потрогать её.

Грудь, на которой я лежала, горячая и удобная, хоть и довольно крепкая, мерно вздымалась от глубокого дыхания, а прямо под ней, почти напротив моего уха, уверенно билось крепкое сердце.

Я почему-то улыбнулась, чувствуя себя так, будто делала что-то запрещённое, чего делать было нельзя.

— Что тебя так насмешило? — вдруг негромко спросил Правитель, не открывая глаз.

Я едва не вскрикнула, дёрнувшись от неожиданности. Меньше всего я рассчитывала на то, что он не спит!

— Вы… следите за мной! — обвинительно воскликнула я.

Точнее, хотела бы воскликнуть, а на деле вышел какой-то непонятный хрип.

Тонкая улыбка, до этого едва заметно играющая на его губах, мгновенно пропала. Открыв глаза, Киан с недовольством посмотрел на меня сверху вниз, нахмурился сильнее и, приподняв кокон из одеяла со мной внутри, коснулся губами моего лба.

— Плохо, — констатировал он.

— Почему? — не поняла я, прислушиваясь к ощущениям, — Мне лучше…

— Жар остался, — проинформировал Киан, перекладывая меня в более удобное положение, — если ничего не делать, через несколько часов он вновь поднимется.

Это нисколько не радовало.

— И что делать? — задала я логичный вопрос.

И получила такой же логичный, по мнению Киана, ответ:

— Спать.

— Чего? — удивленно посмотрела на него снизу вверх, — Я не хочу спать. Мне лучше, правда, можно, я уже пойду?..

Я замерла, оборвав саму себя, перепугано глядя на прищурившиеся глаза дракона. Совсем нехорошо прищурившиеся.

— И куда же ты пойдёшь? — взбешённо прошипел он.

Я не придумала ничего умнее, кроме как прошептать:

— Искать другую ель для жителей…Прошлую же вы сожгли.

Не надо было этого говорить. Вот смотрю в его бушующие яростью глаза, и всё отчётливее понимаю, что не надо было мне этого говорить! Но какого же было моё удивление, когда вместо праведного и вполне обоснованного гнева я услышала невероятное:

— Новую ель установили сегодня ночью, — прорычал он.

Рычание, исходящее из его горла, дрожью отозвалось во всём моём теле.

— Правда? — не поверила я, округлив глаза и вскинув брови.

Он правда установил новое праздничное дерево? Он не шутит?!

— Правда, — резко выдохнул он, с трудом сдерживая злость, — Рада, я тебя очень прошу, спи! Когда ты спишь, нам всем спокойнее становится.

И мне бы промолчать, особенно находясь в моём потрясенном состоянии, но вопрос сам слетел с губ:

— Почему?

Ещё один судорожный вздох и сказанное с заметным трудом:

— Потому что у меня пропадает желание тебя убить. И лечить тебя во сне значительно проще, так что повторю в очередной раз: спи!

Это «спи!» разлетелось по комнате, вынудив сжавшуюся от страха меня торопливо закрыть глаза и даже дышать начать через раз. Киану понадобилось почти две минуты, чтобы успокоиться, привести дыхание в норму и расслабиться, тоже явно собираясь продолжить сон. Вот тогда-то я и спросила:

— А почему вы хотите меня убить?

Я не издеваюсь, нет. Но Киан почему-то решил именно так, что и выразил в весьма громком и совсем не сдержанном яростном:

— Ты что, издеваешься?!

Открыв глаза, я имела честь видеть аккурат напротив горящие гневом очи Правителя. Сделав самое невинное выражение лица, на какое только была способна, я честно ответила:

— Нет.

Дракон как-то странно задышал — рвано, хрипло, судорожно хватая носом воздух и старательно пытаясь успокоиться. Выходило у него совсем плохо. Обнимающие меня руки сжали почти до боли, хватку приглушало толстое одеяло, так что я пока терпела. А вот он терпел с явным трудом. Даже глаза прикрыл, пытаясь успокоиться.

Я терпеливо прождала почти минуту и только тогда напомнила о своём вопросе:

— Так за что вы хотите меня убить?

Мне правда интересно было узнать. В конце концов, я, в отличие от него, не совершила ничего плохого. Например, праздничное древо на площади не сжигала.

Киан моих заслуг признать не пожелал. В смысле, он был чётко уверен в том, что я как раз таки виновна во всех смертных грехах.

Его глухой рык разнёсся по комнате, дрожью отозвался в моём теле и звоном в стёклах.

— Не хочу, Р-р-радочка, — выдавил Киан с улыбкой, больше похожей на безумный оскал, — я тебя вообще трепетно люблю и нежно обожаю. А теперь, обожаемая моя, будь так добра уже наконец уснуть!

Я покорно закрыла глаза, устроилась поудобнее и попыталась уснуть.

Вот только мысли, крутящиеся в прояснившемся сознании, этому процессу решительно мешали.

Я думала о Правителе. О том, какой он непостоянный и, если честно, очень странный. В один момент он нежный, чуткий и внимательный, во второй уже страстный и горячий, а в третий злой, даже взбешённый, и я совершенно не представляю, как его успокоить. Из-за его непостоянства мне до сих пор сложно понять, хороший он или плохой. Злой или добрый?

За последнее время лично при мне он совершил много плохого: убивал, пытал, пытался насиловать лично меня, угрожал, грубил, пытался унижать, запер меня в башне, довёл до слёз, уничтожил бедное деревце…

Но и хорошее было: он спас мне жизнь, причём как минимум дважды, вернул дерево на площадь, вылечил от болезни, назначил своим заместителем, позволил вести части дел своего государства, пытается не дать войне развязаться.

Да, плохого он сделал больше. Все добрые когда-либо совершают зло, но злые никогда не совершают добра. Киан совершал. Значит, он не злой. А если он не злой, то и он достоин права на счастье.

— А вы когда-нибудь любили? — вопрос сорвался с губ сам собой и удивил даже меня, чего уж говорить о Правителе.

Но он, вопреки моим ожиданиям, не стал ругаться и гневаться. Он лишь только грустно вздохнул и тихо ответил:

— Мне сто шестьдесят девять лет, Рада.

Полагаю, это был ответ «да». Тут бы мне замолчать, поразившись его возрасту, вот только уроки расоведения я учила вместе с принцессами, а потому точно знала, что драконы живут в десятки раз дольше людей. Для них двести лет — почти наши сорок. А если переводить сто шестьдесят девять, то получается примерно тридцать четыре. Забавно, между нами тринадцать лет разницы… А на деле сто сорок восемь.

— Сколько раз вы любили? — задала я ещё один бестактный вопрос.

Наверно, вот тогда и поняла, что действительно ещё больна. Потому что в здравом уме ни за что не спросила бы такого.

— Трижды, Рада, — едва слышно прошептал Правитель.

Обнимающие меня руки на миг стали почти каменными, но уже в следующую секунду вновь превратились в нежные, осторожно поглаживающие, чуть укачивающие. Только непонятно, кого из нас двоих он пытался успокоить — меня или себя?

— Расскажите, — попросила я, не надеясь на ответ и как-то незаметно проваливаясь в сон.

— Не о чем рассказывать, любимая, — голос Киана убаюкивал, мне хотелось слушать его вечно, — двух этих девушек больше нет… в моей жизни. Тебе не стоит о них думать, лучше думай о третьей.

— А кто третья? — уже практически уснув, пробормотала я, как-то неосознанно вытащив руку и сжав слабыми пальцами рубашку Киана.

Лёгкий поцелуй в мои пальчики и едва слышное:

— Ты.

Я проснулась на закате. Проникающие в спальню лучи солнца окрашивали всё светло фиолетовым сиянием. Удивительно красиво!

Сладко потянувшись, я выгнулась в спине, словно кошка, и едва ли не мурлыкала от удовольствия. Губы сами собой растянулись в радостной улыбке. Мне было уже куда лучше, я чувствовала себя отдохнувшей, бодрой и полной сил, и была готова двигаться навстречу приключениям.

Вот только двигаться и не пришлось, приключения обнаружились сами — сидящими на стуле у окна перед накрытым явно к ужину столиком. И не сводили с меня внимательного взгляда.

Мгновенно вспомнились все свои потягушки, улыбка медленно увяла, а радость сменилась вполне обоснованным беспокойством. Вчера меня не тронули, но сегодня…

— Доброе утро, — ехидненько поздоровался криво ухмыляющийся дракон.

От его взгляда я невольно покраснела и как-то неосознанно натянула одеяло под самый подбородок.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровалась в ответ.

— Неужели не выспались? — ехидство из него расходилось волнами по воздуху.

Проследив за его выразительным взглядом, я опустила голову и посмотрела на одеяло, которым только что укрылась. И надо бы что-нибудь сказать, вот только на ум ничего не идёт, да и вообще, думать под таким пристальным вниманием к своей скромной персоне как-то не очень удобно…

— Выспалась, — осторожно отозвалась я, не поднимая головы и старательно подбирая слова для ответа, — благодарю вас.

— За вопрос? — прохладно уточнили у меня.

— За заботу, — исправила я Правителя учтиво, — и за ваше способствование моему скорейшему выздоровлению.

— Ну что вы, для меня это не было проблемой, — поддержал он мой учтиво-вежливый тон, однако уже дальнейшее прозвучало с нескрываемой злостью, — но если ты, безголовая трусишка, ещё хоть раз выскочишь на улицу без верхней одежды, я, клянусь богами, тебя выпорю.

— Чего? — возмутилась я и, глядя в его крайне серьёзное лицо, весело расхохоталась, ни разу не поверив.

— Думаешь, я шучу? — мрачно вопросил он, прищурив ясные очи.

— Думаю, вы совсем с ума сошли, — честно призналась я, не в силах прекратить насмешливо ему улыбаться.

— А ты рискни, проверь, — предложил он почти спокойно.

Почти — потому что я отчётливо расслышала едва сдерживаемый гнев, да и всё ещё прищуренные глаза не вселяли радости. Решила на всякий случай никогда больше не забывать надевать плащ.

— Обязательно проверю, — честно заверила Правителя. И крайне неудачно вспомнила о нашем разговоре перед тем, как я уснула, и о том, что он сказал, что ему сто шестьдесят девять лет… Ехидно улыбнувшись, невинно добавила, — дедушка Киан.

Новый приступ смеха пришлось срочно маскировать под острый кашель, прикрываясь подушкой и украдкой поглядывая на уже практически дышащего огнём дракона. Наверно, это всё его магия так на мне сказывалась, потому что мне было хорошо и хотелось веселиться.

— Рада, — выразительно позвал Правитель.

— М? — весело отозвалась я, не прекращая глупо улыбаться.

— А что ты делаешь, любимая? — вежливо полюбопытствовал дракон.

Подумав, также вежливо ему ответила:

— Издеваюсь, ваше старейшество. Ой, я хотела сказать ваше величество…

Я правда случайно оговорилась! Вот только Киан не поверил, да и как он мог поверить, когда я самым бессовестным образом начала хохотать, сквозь выступившие слёзы наблюдая за его потемневшим лицом.

А потом слёз стало неожиданно больше, а вместе смеха из горла вырвался всхлип. И ещё один. И… у кого-то началась истерика.

Вскочив на ноги, я, наплевав на собственный внешний вид, унеслась в умывальню, заперла дверь и, прислонившись к ней спиной, сползла на пол, зажимая рот и старательно сдерживая рыдания.

Что-то ты, Рада, совсем раскисла в последнее время. За всю жизнь столько не плакала, сколько за последние дни проревела!

Осторожный стук в дверь над моей головой и глухое:

— Рада, открой.

Я хотела ответить, но стоило лишь отнять ладонь от лица, поняла, что сейчас просто позорно зареву в голос.

— Рада, пожалуйста, — совсем печально, даже обречённо попросил Правитель.

Меньше всего мне хотелось, чтобы он видел мои слёзы. А потому я не открыла, лишь головой замотала, но он, конечно же, не мог видеть моего отказа.

— Рада, — едва слышное и стремительно удаляющиеся шаги.

Хлопнула дверь, затем ещё одна дальше, а после где-то там прозвучал яростный удар. И ещё один, содрогнувший замок. Затем стало тихо.

Не знаю, чем занимал себя Правитель, я в этот момент была сильно занята, пытаясь совладать с собственными эмоциями. И, Тьма, какой же жалкой я себя чувствовала! Отвратительной! Ужасной! Как же можно было так опозориться?!

Заставив себя подняться, я очень долго стояла и умывала лицо холодной водой. У меня замёрзли пальцы и руки дрожали, но это, определённо, помогло. И когда раздался громкий стук в дверь, я была уже относительно в приличном виде.

Схватив из ванной длинный белый халат, кое-как в него закуталась и пошла смотреть, кого там нелёгкая принесла.

А за дверью обнаружилась леди. Нет, правда, леди. Лет сорока, высокая, с безупречной осанкой, гордо вздёрнутой головой и прямым недовольным взглядом. А ещё я точно поняла, что передо мной драконесса. Это легко угадывалось в чуть раскосых золотистых глазах, густых тёмных волосах, убранных в высокую причёску, длинных ногтях, выкрашенных в чёрный. Даже в изгибах тела. Но, самое главное: только драконессы вели себя так уверенно, не считая нужным скрывать собственных эмоций.

— Леди Янир, — коротко поклонилась она без должного почтения.

А затем сделала такое, отчего лично у меня на пару мгновений пропал дар речи. Леди воровато оглянулась, поняла, что нас никто не видит и, затолкав меня обратно в комнату, вошла сама, не забыв закрыть дверь.

И вот тогда дамочка, хищно прищурившись, внимательно оглядела меня с высоты своего роста, что делать было по меньшей мере неприлично. И вывод её был не очень приятен:

— Ничего особенного, — фыркнула она, распрямляя плечи, — и что только Правитель нашёл в тебе?

Вопрос, без сомнений, был риторическим. А будь на моём месте какая-нибудь благовоспитанная леди, она бы непременно смутилась. Не повезло драконессе попасть аккурат на меня, да ещё и в момент, когда моё настроение было далёким от добродушного.

— Вероятно, то, чего не нашёл в вас, — отчеканила я холодно, — например, манер и должного воспитания. Леди, вас не учили представляться перед тем, как начать разговор? Не утруждайте себя ответом, я и так всё вижу. Впредь будьте столь умны не тыкать мне и не вламываться в мои покои. А теперь вон.

Драконесса даже не дёрнулась. Она мне даже ничего не сказала, но выглядела не то удивлённой, не то обиженной, не то разозлённой ещё больше. Очень медленно она прищурилась. Также медленно поджала губы, заскользив столь же медленным взглядом по мне, в этот раз рассматривая куда внимательнее, тщательнее, оценивающе.

— Да ты же страшная! — возмутилась она.

Просто превосходно.

Подавив усталый вздох, не менее холодно, чем до этого, ответила:

— Рада была услышать ваше совершенно мне не нужное мнение касательно собственной внешности и вынуждена просить повторно покинуть мою комнату.

— Не твою, — задумчиво протянула леди.

— Но и не вашу, — заметила я многозначительно.

То, что это страдающая от неразделённое с Правителем любви драконесса, мне даже гадать не приходилось. Слишком уж это очевидно было. И она, подтверждая это, тихо зарычала, глядя на меня так, будто примерялась и решить не могла, с какой стороны лучше всего сломать мне шею.

— Там из-за тебя Правитель лютует, — в итоге обвинительно заявила она, — иди и успокой его, пока он весь замок с землёй не сравнял.

И вот только после этого она, вскинув подбородок, утопала в неизвестном мне направлении, оставив меня стоять в одиночестве и задумчиво переваривать услышанное.

Так, значит, Правитель лютует. Просто замечательно. Сначала меня довёл, а теперь изображает из себя великого мученика. Ещё и всяких своих драконесс ко мне подсылает! Поступок, достойный истинного Правителя!

Хотелось плюнуть на всё… а если конкретнее, то на Киана, и просто избавиться уже от всего этого.

Хочу, чтобы всё вернулось к тому, с чего и начиналось. Я устала от всего этого. Устала от дракона и его непостоянства, его заявлений и требований, устала от того, что он сам не знает, чего хочет! Последнее злило больше всего. Если бы он уже определился, то мы оба смогли бы спокойно двигаться в каком-то одном направлении.

Если честно, от себя я тоже немного устала, потому что меня можно было обвинить в том же самом. Я не знаю, чего я хочу.

Но если включить истинно женскую логику, то в этом виноват Правитель. Вот если бы он вёл себя нормально и логично, то и я бы уже поняла, какой он там на самом деле, что я чувствую и чего в принципе хочу.

Попинав от злости ножку кровати, я залезла в чужой шкаф, стащила длинный чёрный плащ, закуталась в нём так, что у меня только голову и было видно, и решительно пошла прочь. По коридорам шла с самым независимым видом, вежливо отвечая на приветствия стражи и прислуги.

До своей комнаты дошла без приключений. Старательно заперла дверь, не поленившись даже перетащить кресло и подпереть её им, и только после этого пошла в отведённую мне гардеробную.

А вот там меня ждало кое-что неприятное. Ещё в первый день своего здесь нахождения я старательно переползала все вещи, отобрав из сотни неприличных нарядов несколько более-менее скромных. Но теперь у меня их не было, они где-то там, в комнате, куда их утащила прислуга, посчитав за грязную одежду.

В моём пользовании остались лишь те бесстыдные лоскутки ткани, которые кто-то не совсем умный назвал одеждой.

— Тьма, за что? — простонала я и тут же осеклась, ухватившись взглядом за… платье. Чёрное. И о-о-очень откровенное.

Коварный план в моей голове зародился сам собой.