Глава 8

Карета приближалась ко дворцу, но на сердце Эрселия лежал камень. Он не знал, что скажет Ультаре. У него даже не было никаких мыслей, на что он теперь будет жить.

Ультара встретила его на крыльце. Она заметила его карету еще на подъезде и сбежала вниз, бросилась к нему на шею стала целовать его лицо.

— Ну говори скорее, — требовала она, — король разрешил нашу свадьбу? Ты смог убедить его в том, что мы будем счастливы? Что только я должна быть твоей женой?

— Погоди, Ультара, дай мне принять ванну с дороги. И я очень хочу есть.

— Да-да, я уже дала распоряжение слугам. Ванная уже готовится и обед будет скоро готов. Ты же мне все расскажешь?

Пока Эрселий шел к своим комнатам, она не отставала от мужчины ни на шаг. Эрселий вошел в свои покои и увидел изменения, которые произошли за те дни, пока его не было.

— Ультара, что здесь произошло? — спросил он, разглядывая в своей спальне столик с зеркалом, какие-то кресла, пуфики, множественные подушки на кровати.

— Правда здорово? — она снова обняла его за шею. — Я решила, что мы должны жить вместе, я же стану твоей женой. Вот и перенесла свои вещи в твои комнаты. Теперь мы всегда будем вместе.

Эрселий снял ее руки с шеи, прошел к кушетке у изножья кровати, сел на нее, устало опустил плечи.

— Ну чего ты молчишь? — Ультара не оставляла его, требовала ответа.

— А что сейчас в твоих комнатах? — спросил Эрселий, чтобы оттянуть ответ.

— А там поселился мой брат. Он должен быть рядом, чтобы защищать меня.

— Брат? — эта новость неприятно резанула мужчину. — И от кого защищать? От меня?

Ультара рассмеялась, но смех ее звучал слишком наигранно. Снова неприятное чувство окутало душу Эрселия. И последние доклады его верного слуги и наставника Оргеста о непонятных отношениях между Ультарой и ее братом добавляли желчи в его кровь. Не верить своему верному слуге, который был с ним с самого детства, воспитывал его вместо родителей Эрселий не мог, поэтому решил не тянуть. Хотя дядюшка не запрещал ему жениться на любовнице, но решение к нему пришло резко и окончательно.

— Ультара, король запретил мне жениться на тебе.

— Как запретил? — она осела на пуфик возле столика.

— И еще он лишил меня денежного содержания, земель, деревень и угодий. Оставил всего четыре деревни. И еще, я буду как все платить налоги.

— Что? — она сидела и не хотела верить в то, что слышит. — Скажи, что ты пошутил. Король не мог вот так поступить с нами. Как мы будем жить? Как мой бал, на который я уже пригласила всех?

— Не будет никакого бала. Ничего больше не будет, ни новых украшений, ни новых платьев, ни балов, ни охоты.

— Ты шутишь! — она отрицательно крутила головой, отказываясь верить в слова мужчины.

— Нет, не шучу. Мы нищие. У меня больше нет ничего.

— А твоя казна?

— Та, которую ты успела потратить? — он усмехнулся. — А от нее ничего не осталось. Ты об этом прекрасно знаешь.

Девушка подскочила и выбежала из комнаты, а Эрселий остался сидеть на кушетке.

Через минуту его одиночество прервал верный слуга Оргест.

— Мой господин, думаю, что Вам это надо услышать. Прошу, пройдемте со мной, поторопитесь.

Эрселий поднялся и пошел следом за Оргестом. Тот вышел в коридор, подошел к нише, в которой стояла большая напольная ваза, нажал что-то на ней. Стена за вазой отошла в сторону.

— Поспешите, а то мы можем много пропустить, — поторопил его слуга.

Эрселий сделал шаг в потайной ход. Он с детства знал, что во дворце есть тайные ходы, но никак не мог найти их. Мама постоянно ругала его, когда он пытался отыскать вход в них, боялась, что мальчик может там заблудиться. Теперь он шел за слугой, который явно куда-то торопился и хорошо знал, куда идет. Идти пришлось не долго, Оргест остановился, показал знаком, чтобы Эрселий вел себя тихо, а потом указал на небольшое отверстие в стене, через которое шел свет.

Эрселий подошел и посмотрел в отверстие. Перед ним оказалась бывшая спальня Ультары. Сейчас в ней была девушка и ее брат. Она ходила быстрым шагом по комнате, заламывая руки, а брат стоял у окна с задумчивым выражением лица, скрестив руки на груди.

— Урвент, ты не понимаешь, все пропало, все эти годы можно выбросить в бездну. Я так старалась подобраться к Эрселию, женить его на себе, чтобы получить его фамилию и богатства. Сколько я споила ему приворотного зелья, пошла на обман со своей беременностью, расправилась с ребенком этой девки, которую король посмел притащить сюда. И что мы получили в итоге? Он нищий и еще король отказал ему в женитьбе на мне.

— Успокойся, сестра, мы что-нибудь придумаем.

— Придумаем? Опять придумаем? Что ты можешь предложить?

— Придумаем, — надавил голосом мужчина. — Ты не забыла, что только благодаря мне ты сейчас имеешь шанс стать дамой до*Марвен.

— А ты не забыл, что именно из-за тебя мы потеряли все, что у нас было, нам больше некуда ехать? Кто проиграл все наше имущество? Где мой домик, который мне остался от бабки? Ты, это ты все, все проиграл. Сколько раз я просила тебя остановиться, прекратить играть. И сколько денег Эрселия ты проиграл? Знаешь, я очень рада, что не родила твоего ублюдка. Мне лекарка сказала, какой это был урод. Он бы родился обычным куском мяса, способным только жрать и срать.

— Не называй моего ребенка так! Кто виноват, что ты столько времени не могла получить от него ребенка и пришлось идти на этот шаг? Ты спрашиваешь, что нам сейчас делать? Надо постараться как-то жить. У тебя куча украшений, будем их продавать.

— Как-то жить? Я не привыкла житькак-то! Я хочу украшения и платья, балы и охоту. И я не дам тебе ни одного своего кольца. Этомоиукрашения! Ты больше не получишь от меня ни монеты!

Эрселий стоял, слушал и со всей силы сжимал кулаки. Ему так хотелось ворваться сейчас в эту спальню и задушить их обоих. Тварь! Он пригрел у себя на груди настоящую гадюку — злобную, ядовитую, которая обманывала его все эти годы. А он был так близорук. Он уже хотел пойти к ним, но слуга взял крепко за локоть, показывая жестом, что надо дослушать, о чем они еще будут говорить.

— Да, твои, — парировал Урвент. — Ничего страшного, если поделишься ими со своим братцем.

— Ничего ты больше от меня не получишь, — она шипела змеей.

— Ладно-ладно, успокойся. Давай думать, что будем делать, — уже спокойнее сказал Урвент.

— Как думаешь, если он женится на мне против воли короля, я смогу потом выторговать себе содержание в обмен на развод?

— Все-таки хочешь выйти за него?

— Да. Я так получу фамилию рода, а это тебе до*, а не ничтожное си*, с которыми никто не считается. А можно еще не дожидаться развода, мало ли что может случиться с мужем?

— Не забыла, что он дракон?

— Представь себе — не забыла! Я что, зря покупала эту настойку, которой вытравила ребенка у этой гадины? Я же знала, что у нее будет ребенок с драконьей кровью. Настойка еще осталось, хватит, чтобы отравить Эрселия.

— Не боишься взять на себя еще одну смерть? — прищурился брат.

— Нет, — ее голос был резок и тверд. — Ради фамилии и богатств, которые она мне принесет, я готова на все. И знаешь, что братик, сегодня я ночью приду к тебе. Мне снова нужен ребенок.

— Хм, я не против, — усмехнулся Урвент. — Ты в постели мне очень даже нравишься.

Эрселию казалось, что под его ногами разверзлась земля. Его внутренний дракон ревел, требовал выхода на свободу и сжечь этих тварей. Но слуга крепко держал его за локоть и отрицательно крутил головой. Потом одними губами сказал: «Не сейчас».

— Ладно, хоть что-то, — сказала Ультара. — Значит так и сделаем. Я поддержу «бедняжку» Эрселия в беде, мы с тобой быстро делаем ребенка и постарайся на этот раз как следует.

— Кстати, сестра, знаешь о чем я подумал? Оба раза была одна и та же лекарка? Ну когда ты родила моего мертвого сына и когда у девки был выкидыш.

— Да, одна, — усмехнулась девушка. — Но не переживай, я вчера навестила ее. Мы с ней попили чаю. Ей не долго осталось.

— Еще одну душу решила загубить, — улыбнулся мужчина с каким-то хищным выражением лица.

— Одной больше, одной меньше — мне не важно. Я не остановлюсь ни перед чем. А ты постарайся больше не играть в ближайшее время.

Эрселий почувствовал на своем локте пожатие Оргеста, который потянул его к выходу и снова одними губами шепнул: «Теперь пора».

Они поспешили на выход и через минуту оказались в коридоре перед дверью, ведущей в спальню Ультары. Возле нее уже стояли трое слуг, которых оставил король при своем отъезде.

— Все слышали? — спросил Оргест.

— Да, господин, — ответили они, как один.

— Тогда вперед. И постарайтесь не допустить, чтобы эти твари не успели ничего с собой сделать.

Оргест дал знак Эрселию открыть дверь и зайти, что он и сделал. Следом за ним в комнату ворвались Оргест и трое слуг, которые подскочили к Ультаре и ее брату, схватил за руки.

— Мой господин, прошу, достаньте вон тот кристалл, — Оргест кивнул на неприметный камень, которые лежал на полке камина. — Это кристалл памяти. Думаю, Ультара, королю будет интересно послушать, как вы пытались организовать убийство его племянника.

Брат и сестра пытались вырваться из захвата, сыпля ругательствами и обещая страшные кары, но Оргест применил заклятье и они замерли на месте, лишенные возможности двигаться и говорить.

— Свяжите их и знаете, куда надо вести.

Слуги кивнули и унесли Ультару и ее брата.

— Оргест, ты мне ничего не хочешь рассказать?

— А что рассказывать? — он усмехнулся. — Я оставлен вашими родителями и дядей для Вашей охраны. Сейчас нам надо поспешить к Мирите.

— К кому? — не понял Эрселий.

— Лекарке, о которой говорила Ультара. Вы со мной?

— Да, конечно. А что будет с этими?

— Не волнуйтесь, мой господин, их порталом доставят в королевскую тюрьму, откуда они вряд ли выйдут.

Они поспешили на конюшню и уже через пять минут два всадника скакали в деревню к дому, где жила лекарка Мирита.

Дверь у нее оказалась не заперта, мужчины свободно прошли в небольшой дом, стоящий на самом краю поселения. Женщину они нашли в небольшой комнате и сразу поняли, что ей осталось совсем немного.

— Мирита, скажите, как можно Вас спасти? — спросил Эрселий, который чувствовал вину перед этой женщиной. Он вспомнил, как она что-то пыталась сказать ему, когда Ультара потеряла ребенка, но он просто отмахнулся от лекарки. А потом она сама ничего не стала ему говорить, когда прогоняла его от комнаты Элизии.

— Боюсь, мне уже ничем не помочь, — ее дыхание было тяжелым, щеки ввалились, глаза с трудом открывались. — Есть один эликсир, но для этого нужна кровь дракона.

— Говорите, что надо делать, — сказал Эрселий.

— Вы готовы дать мне свою кровь? — на лице женщины появилась гримаса боли и удивления.

— Говорите быстрее, что надо делать, — не стал ей отвечать Эрселий.

— Видите на полке флакон с зеленой настойкой? — она глазами показала на полку, укрепленную над столом, на которой стояло множество всяческих флаконов.

— Да, — Оргест по указанию Эрселия взял флакон, поднес к женщине.

— Возьмите на столе белую чашу, вылейте в нее все, что есть во флаконе и добавьте семь капель Вашей крови. Там же лежит моя ложка, ею осторожно перемешайте и надо немного подогреть, пока цвет не изменится на голубой.

Эрселий хотел все сделать сам, но Оргест покачал головой.

— Доверьте это мне. Я умею готовить снадобья, меня этому учили. Приготовьте пока Вашу руку, скоро понадобиться Ваша кровь.

Когда эликсир был готов, Оргест подошел к женщине, которая, как казалось, уже одной ногой перешла порог вечности, поднял ее голову и осторожно влил его ей в рот. Потянулись долгие мгновения ожидания. Лицо женщины оставалось серым, но вот ее глаза открылись и она сделала глубокий вдох, потом еще один.

— Спасибо, — тихим голосом проговорила она.

— Что сделать еще? — снова спросил Эрселий.

— Во дворе моего дома есть колодец. Наберите из него воды. Мне нужна будет всего одна кружка. И добавить в нее три капли Вашей крови.

Оргест кивнул головой и вышел, а Эрселий остался возле женщины.

— Прошу простить меня. Я виноват перед Вами, — он склонил голову.

— Все в прошлом. Я не держу зла. И не у меня Вы должны просить прощения, а у своей жены.

Ее голос был слаб, но было заметно, что силы возвращаются к женщине. Когда с водой вернулся Оргест, Эрселий добавил в нее три капли своей крови и протянул женщине. Она уже сама смогла держать кружку, выпила воду, откинулась на подушку, прикрыла глаза.

— Спасибо, — тихо раздался ее голос. — Мой господин, прошу, подождите немного, мне надо Вам кое-что рассказать. Сейчас силы вернутся ко мне. Прошу всего пару минут.

— Я оставлю вас, — сказал Оргест, — здесь моя помощь уже не нужна. Я пока осмотрю комнаты Ультары и прослежу, чтобы все доказательства попали к королевскому дознавателю. Вот, держите, — он протянул Эрселию небольшой прозрачный камень. — Это кристалл памяти. Просто сожмите его в ладони, чтобы активировать артефакт, он запишет все, что Мирита расскажет Вам.

— Спасибо тебе, Оргест. Я все сделаю, — Эрселий поклонился слуге, чем вызвал у того благодарную улыбку.

Слуга вышел, а женщина, полежав еще минут пять, открыла глаза.

— Я готова, мой господин.

— Может, подождем еще? Вы еще очень слабы.

— Нет, я должна это рассказать. Благодаря Вашей крови я не умру. Через какое-то время я поднимусь.

— Хорошо, я слушаю Вас, — сказал Эрселий, сжимая артефакт в ладони и кладя его на стол рядом с собой.

— Простите меня, мой господин, что я не могла предупредить Вас раньше. Я была под заклятьем, а после того, как моя душа чуть не ушла в вечность, заклятье спало и я могу говорить. Ультара поила Вас приворотным зельем. Где она его брала, я не знаю. Она давно приходила ко мне за этим, но я отказала. Когда меня пригласили во дворец, когда Ультара ждала ребенка, я видела, что она носит не Вашего ребенка. Это был плод порочной связи между кровными родственниками — между ней и ее родным братом. Я не только лекарь, я могу видеть кровную связь и я не могла ошибиться. Этот ребенок не был способен родиться и выжить. Когда меня вызвали к ней, я видела, что ребенок умер в ее чреве. Мне с трудом удалось спасти тогда Ультару. Я видела этого ребенка. Он никогда не был бы нормальным человеком. Хорошо, что он умер. Грех так говорить, но это так.

Женщина тяжело перевела дух.

— Прошу, дайте еще воды, — попросила она.

— Может еще моей крови добавить?

— Нет, больше нельзя. Это был предел.

Эрселий поднес к ее лицу чашку с водой, помог ей подняться. Женщина уже сама взяла чашку и выпила. Потом устало откинулась на подушки.

— Еще немного потерпите. Все расскажу, немного осталось.

— Не волнуйтесь, я останусь рядом с Вами столько, сколько понадобится.

Она снова помолчала немного, потом продолжила.

— Когда наш король привез во дворец эту девочку, я сразу увидела, что она Ваша истинная пара и наследница древнейшей крови. А еще в ней спала магия, какая — я не могу сказать, словно кто-то запечатал ее. Девочка светилась, словно солнышко, я была рада за Вас, что повезло найти истинную. И когда узнала, что у нее зародилась новая жизнь, тоже была рада. Когда меня к девочке пригласила ее служанка, я видела, что это был наследник, сильный дракон и маг. Давно я не видела такой мощи. Когда меня через пять дней снова позвали в замок, я увидела, что ребенка больше нет. Вашей жене дали сильнейший яд, который убивает драконов. Даже Вас он может убить, все дело в количестве выпитого. Для убийства нерожденного ребенка было достаточно всего четыре капли.

Женщина закрыла глаза, из-под век у нее покатилась слеза. Эрселий тоже с трудом сдерживался, чтобы не зарычать, запрокинул голову, сжимая с силой веки.

— Мне сказали, что она сама вытравила ребенка, — сквозь сжатые зубы проговорил мужчина.

— Вас обманули. Эта девочка никогда бы не убила свое дитя. Мне с трудом удалось удержать ее душу в этом теле. Я успела почти в последний момент, когда она уже начала выходить из тела и стремиться к вечности.

Эрселий сидел на стуле рядом с постелью лекарки и сжимал голову руками. Его сердце разрывалось на части. Его жена не виновна в смерти их ребенка. А он так поступил с ней — разорвал их брак и выгнал. Он сидел и мотал головой, словно испытывал сильнейшую боль и старался избавиться от нее.

— Вас обманули, долго опаивали одурманивающим зельем, — повторила Мирита. — И я не могу молчать, должна сказать.

Эрселий поднял голову и посмотрел ей в лицо. В его глазах плескалась боль, а глаза женщины смотрели с неумолимым приговором.

— Я готов услышать, пусть это будет самое страшное. Готов.

— Хорошо, — она кивнула головой. — Вы не имели права расторгать этот союз, тем более прогонять свою истинную пару, это преступление против дара богов, которое они не оставят без наказания и оно будет очень страшным. Теперь Вы будете медленно умирать от той боли, что будет жить в Вашем сердце. При расторжении союза Вы просто своими руками вырвали из своего сердца кусок, где должна была жить Ваша любовь. И с каждым годом эта черная боль будет только усиливаться, пожирая Ваше сердце, Вашу душу.

Он снова уронил голову на руки. Что он натворил? Пусть он сдохнет, но вот из-за него погиб его ребенок. Женщина продолжала говорить и от ее слов сердце Эрселия сжималось в комок.

— Элизия была Вашей истинной парой. Только она могла родить Вам детей. Никто больше не в силах это сделать. Вы оба носители древнейшей крови и сильные маги. Даже обычная женщина дракон или магичка не смогут родить Вам. Не верьте, если Вам кто-то скажет, что ждет от Вас ребенка. Это не так. Любой маг-лекарь или маг крови подтвердит это.

Эрселий молчал, не поднимая головы.

— Мой господин. Есть небольшая возможность прожить долгую жизнь.

Он снова поднял голову и посмотрел на женщину.

— Вам надо отказаться от всего, что связано с сердечными делами, стать воином, полностью отдав себя служению, чтобы в Вашем сердце жила война или найти такое занятие во благо нашей страны, которое полностью займет Ваш разум, сердце и душу. Тогда Боги даруют Вам возможность жить ради нашего отечества. Вот только личной жизни у Вас никогда не будет. Это тяжело понять, но Вы никогда не сможете думать о других женщинах, желать их в качестве своей жены. В этом случае с Вами постоянно будет боль, которая будет постепенно убивать Вас. Только прощение и любовь Вашей истинной пары сможет убрать эту боль, исцелить, а пока я приготовлю Вам настойку, которая сможет сейчас помочь не умереть от боли. Для этого мне нужно три дня и еще Ваша кровь.

— Хорошо, — тяжело выдохнул Эрселий. — Я готов.

— Спасибо, что выслушали меня. Теперь можете идти, мне уже легче. Я сама принесу Вам настойку, когда она будет голова. Только прошу, если не трудно, зайдите к моей соседке, попросите прийти ко мне.

Эрселий тяжело поднялся, поблагодарил Мириту, забрал артефакт памяти и вышел.