12. Роман

Меня словно опустили с головой в выгребную яму.

Ложь.

Мерзкая ложь, с самого начала. Было так противно, что, казалось, сейчас меня вырвет.

— А. Ну счастья вам в семейной и личной жизни, — говорю молодым.

Олень Густав мог и не тратиться на наколки. С такими ветвистыми рогами он по-любому будет самым грозным в округе.

— Прошу прощения, мне позвонили, — вру Хорьку Захаровичу. Яблоко от яблоньки недалеко укатилось.

Кивком прощаюсь с мамой. Дома поговорю с ней, чтобы хорошенько присмотрелась к претенденту на руку и прочую тушку.

За рулём меня всего трясло.

Какой дрянью нужно быть, чтобы бесстыдно трахаться через стенку от жениха, а потом выходить с ним под ручку?!

Теперь становилось понятно, почему Алиса оказалась одна на обочине шоссе.

К сожалению, почему Густав за ней вернулся, я тоже понимал.

Не уверен, что простил бы ей всё, будь она моей невестой.

Нет, не простил бы. Такого цинизма бы не простил.

Но чувствовал бы себя потом… как сейчас.

Образы Элис никак не желали складывались воедино. Может, у неё с головой непорядок? Какая-нибудь шизофрения забубённая?

Я стукнул руками по рулю, нечаянно попав на сигнал, и сам же вздрогнул от гудка.

Нервы ни к чёрту!

Член не слушается и натягивает брюки.

Руки чешутся от желания кого-нибудь взгреть.

Наверное, это старость.

Вечером я наведался к матери. Нужно было забрать форму и поговорить.

— Мама, он же натуральный хорёк, — начинаю я с козырей. — Зачем он тебе нужен?

— Ромочка, ты действительно хочешь услышать ответ на этот вопрос? — Она гладит меня по голове.

— Я помню, не лучшего мнения о внутренних органах. Но от него не просто попахивает, от него смердит подлятинкой. И от него, и доченьки его, этой Элис, — кривлюсь я.

— Жаль, — мама отходит. — Я надеялась, что Алисочка тебе понравится.

— Мама, у неё жених есть!

— …как сестрёнка. Исключительно как сестрёнка. Ведь ты когда-то хотел, чтобы у тебя была сестра?

— Мне тогда было пять лет, и я ходил в детский сад!

— А я подумала: лучше позже, чем никогда, — изобразила из себя блондинку-дурочку мама.

Иногда, мама, лучше никогда.

Мне было бы лучше, если бы с Алисой я не встретился никогда.

Ночью мне снилась какая-то хрень с участием лицемерки Элис, вонючего хорька — её папеньки, и дебила-гонщика с татуировками во всю грудь. Я проснулся в поту, сердце билось как бешеное, а на белье, как юности, расплывалось пятно ночного привета от репродуктивной системы.

Мне срочно нужна помощь любовницы!

А кто у меня главная любовница, с которой сношаться — не насношаться?

Правильно: работа!

Работа всегда помогает, когда нужно отвлечься. Днём я не вылезал из пены, и с иметельством у меня тоже проблем не возникало. Сначала начальство меня — чтобы не расслаблялся. Потом я подчиненных — чтобы никому не обидно.

Никому — в смысле, мне.

Вечером (иногда — к утру) я приползал домой без сил, и тут меня одолевала «вторая смена». Всю ночь мне снилась Элис. Даже если я не помнил содержание сна, всё равно был уверен — она. Алису нужно было пережить. Переспать.

К сожалению, я переспал с ней.

Теперь нужно переспать ею.

Алиса как видение настолько основательно вписалась в мою жизнь, что когда я услышал её голос в отделе полиции, подумал, что у меня ухудшение. Начались слуховые галлюцинации.

— У вас вообще нет никаких оснований для задержания! — Это был однозначно голос Элис, и он слышался от КПП. — Вы провели задержание и изъятие без понятых! Да не трогайте меня!

Я поспешил к выходу и обнаружил растрёпанную Элис в лёгком светлом платьишке в компании патруля — пары постовых.

— О, Алиса Вадимовна, — я приподнял несуществующую шляпу в знак приветствия. — Смотрю, вы уже приступили к выполнению своих адвокатских обязанностей? — не могу удержаться от шпильки. — Прямо на себе?

Увидев меня, она задирает нос и затыкает рот.

— Что происходит? — уточняю я у постового.

— Девушка с задержана с закладкой! — рапортует парень, ещё совсем салага.

Я думал, что падать в моих глазах ниже некуда.

Но Элис постучала со дна.

— Я. Не брала. Закладку, — зло делая паузы между словами, цедит она.

— Не нашли?

— И не искала!

— Закладывали?

— Да кольцо я искала! — выдаёт Алиса Вадимовна, подняв руку с растопыренными пальцами. Ту самую, на которой недавно было кольцо с бриллиантом. — Выронила и искала. А тут эти… коллеги подходят.

— Так, ясно, — прерываю я поток. — Барышню оформляем в обезьянник до выяснения, сами ко мне.

— Но… — пытается спорить Элис, однако затыкается под моим тяжёлым взглядом.

Ну, сестрёнка, ну ты попала!

— Товарищ майор, младший сержант Усенков и рядовой Игнатьев по вашему приказанию прибыли! — докладывает в моём кабинете тот постовой, который постарше.

— Проходите, присаживайтесь, — показываю на стулья за столом для совещаний. — Рассказывайте, как всё было с Алисой Гольцовой.

— Блатная, да? — с обидой в голосе уточняет Игнатьев.

— Знакомая, — поправляю я. — Но дело не в том…

Хотя, конечно, в том. Но не буду же я признаваться в этом при посторонних?

— Понимаете… — начинает Усенков.

К концу рассказа у меня уже подгорает от дебилизма окружающих. Эта парочка вычислила закладку (возможно, видела, как её закладывали) и теперь жаждала крови и премий. А тут Алиса, неудачница, подвернулась…

— Поехали искать кольцо, — сообщаю я вердикт.

— Но… — поднимается Игнатьев. — А если мы его не найдём?

— Значит, не найдём. Но проверить надо.