14. Алиса

Роман — скотина.

В общем и целом, я могу понять его чувства.

Одно дело — когда незнакомая девица, которую ты в охотку поимел, внезапно оказывается сводной сестрой. Это даже добавляет перчинки.

И совсем другое дело — если её объявляют чужой невестой.

И неважно, что сам Ромочка на серьёзные отношения не претендует. Обидно, что права на имение оказались не эксклюзивными.

И теперь он отыгрывается, пользуясь положением и ситуацией.

Но почему-то это меня заводит.

Почему-то всё, что связано с Романом, меня заводит.

Глядя ему в глаза, расстегиваю верхнюю пуговку платья.

Потом вторую.

Взгляд моего собеседника приклеивается к краю кружевного белья.

Третья пуговка, и уже видны чашечки.

Ещё одна — и левая лямка медленно сползает по плечу под моей ладонью.

Роман откашливается и поправляет галстук-удавку.

Вторая лямка едет следом с другой стороны. Сижу в одном бюстгальтере в незапертом кабинете, куда в любой момент могут заглянуть. И вся теку. Наверное, на стуле уже пятно.

Поднимаюсь и расстёгиваю крючки сзади.

Роман нажимает на интерком:

— Ольга Васильевна, я занят для всех.

— Слушаюсь, Роман Константинович, — подчиняется женский голос.

— Продолжай, — велит Роман, распускает узел на шее и расстегивает верхнюю пуговицу рубашки. Безбашенный и жадный взгляд скользит по мне. Опускаю чашечки, открывая грудь, и меня просто рвёт от собственного распутства.

Спускаю платье через бёдра и перешагиваю через него, оставаясь в одних трусиках и туфлях.

Роман держит лицо, но кисти его добела сжимаются на подлокотниках.

Поворачиваюсь к нему спиной и, наклоняясь, начинаю снимать стринги.

— Ты больная! — слышу восхищённый голос. — Ты лечиться не пробовала?

Провожу руками по ягодицам и бесстыдно развожу их вместо ответа.

— И не надо, — соглашается с немым ответом.

Я разворачиваюсь. Глаза в глаза — совсем не то же самое, что показывать голую задницу. Хочется прикрыться. Зачем, зачем я это всё начала?

Но глаза Романа полыхают жаждой, и за грудиной будто рождается чёрная дыра, горячая и холодная одновременно, иссушая меня всю и в то же время наполняя жаром. Ловлю себя на том, что грудь тяжело поднимается от учащённого дыхания, а сердце ломится в уши. Ветерок кондиционера заостряет соски и холодит попу. Все эти ощущения скручиваются в какой-то дикий, первобытный зов, которому я не в состоянии сопротивляться.

Облизываю большой палец и, посасывая, погружаю его в рот и чуть не кончаю от возбуждения.

Роман расстегивает китель и снимает галстук.

— Иди сюда.

Он расстёгивает ремень на форменных брюках, открывает ширинку и вываливает наружу налитый член и обнажённой головкой.

В общем-то, Роман, тебе бы тоже голову полечить не повредило, не находишь? Ты сейчас у себя на работе. Если я сейчас крикну на помощь, пипец тебе придёт. Кабздой накроется твоя карьера и будущее вообще. Привет, красная зона, чмоки-чмоки, адвокат.

Но вместо этого я иду к нему, опускаюсь на колени и медленно, как проститутка в порно, облизываю алые губы.

— Хочешь, чтобы я испачкала твой член помадой? — спрашиваю я, прогибаясь, и одновременно выпячиваю грудь и задницу.

— Я сейчас вообще всё хочу. Тупо всё. У меня башню рвёт.

Он зло стискивает зубы и за волосы притягивает к члену.

Я послушно открываю рот, впуская голову, и протяжный стон Романа царапает меня изнутри до самого низа.

— О-о-о! — выдыхает он вполголоса, оттаскивает от себя и вновь натягивает мой рот на себя. — Элис, какая же ты дрянь! Сокрушительная, мозгодробительная, убийственная дрянь!

Я подчиняюсь его рукам, находясь здесь, внизу, упиваюсь собственной властью. Отпуская мои волосы, Роман тянется руками к моим соскам, сжимая их на грани боли. Я свожу колени, продолжая ласкать член.

— Подожди! — прерывает меня «братец» и тянется рукой к ящику стола. — На!

Он суёт мне в руки фольговый квадратик.

— Роман Константинович, откуда у вас на работе презервативы? — интересуюсь насмешливо, надрывая упаковку.

— Рот займи чем-нибудь полезным, — толкает он меня лицом в пах. — Ты бы предпочла, чтобы у меня его не оказалось?

Я молча раскручиваю силикон по стволу, не отрывая взгляда от процесса.

— Это не мой. Остался от предыдущего начальника.

Молчу. Облизываю обтянутую силиконом головку с кончиком-резервуаром.

— Не знаю, зачем я тебе это говорю. — Роман заставляет меня взглянуть на него, вздергивая лицо за подбородок, и тянет меня вверх, к себе.

Его губы сминают мои, одна рука удерживает мою голову за волосы, вторая бесцеремонно лапает меня за задницу, подтягивая ближе.

И проникает глубже.

Потом разворачивает и толкает грудью на стол.

Трёт членом по моей промежности, заставляя меня выгибаться в бесплодном желании поймать его в себя, и наконец, когда он входит, я вскрываю.

— С ума сошла?! — шипит он, склоняясь к моему уху и зажимая мне рот ладонью.

Его движения становятся более жесткими и грубыми.

Я мычу в его руку и кусаю его ладонь, за что получаю звонкий шлепок заднице. Вскрик вязнет всё в той же руке, ягодицу обжигает, в голове на мгновение проясняется, и снова всё застит маревом похоти.

Я вязну в нём всё глубже.

Звуки грязного секса, надсадное дыхание, сдерживаемые стоны-выдохи, судорожно сжатые руки — всё это разгоняет во мне дикую бурю, которая наконец прорывается спазмом, который охватывает меня всю. Я свожу ноги, пытаясь выжать всё наслаждение до последней капли, краешком мозга фиксируя, как догоняется Роман. И когда он коротко вскрикивает, я словно кончаю ещё раз.

Движения между ног становятся ленивыми.

Роман отпускает мой рот, упирается с двух сторон в бумаги и целует мне шею, плечи, спину.

Я тяжело дышу.

В голове проясняется.

У меня реально сорвало всё, что может сорвать.

Я дура.

Что я делаю?

Нафига?!

Но сил шевельнуться и сделать что-то другое, у меня пока нет.

Потом.

Потом я окончательно протрезвею от распутного угара и буду жалеть.

Сейчас в голове было пусто. Тело приятно ныло. Между ног слегка саднило. Ничего не хотелось, кроме одного: упасть и уснуть.

Желательно, в обнимку с «братиком».

Подумать только, я ни разу с им не спала…

Хмыкаю от этой мысли, и сверху, словно подслушав, что у меня в голове уже появились мысли, поднимается Роман.

— Держи, — он протягивает мне упаковку салфеток и обтирает свой поникающий инструментарий.

В голосе появляется… холодок.

Я вспоминаю, что на стене работает кондиционер, и мой голый вид сразу становится неуместным в кабинете начальника отделения полиции.

Молча обтираюсь, одеваюсь и на ощупь поправляю прическу.

— Ты молодец. — Хозяин кабинета окончательно берет под контроль свои эмоции вообще и лицо в частности. — Отработала прямо… Прямо заслужила!

Он вытаскивает из кармана оброненное мною в парке кольцо и кладёт его передо мной.

— Ольга Васильевна, — говорит Роман в интерком. — Попросите проводить Алису Вадимовну через КПП. Мы уладили возникшее недоразумение.