15. Роман

Алиса ушла.

А запах секса остался.

Он, казалось, наполнил весь кабинет. Я открыл окно, но это ничего не изменило. Сексом пахло всё. От мусорки несло спермой — завязанный узлом использованный презерватив всё равно оставался презервативом. Пальцы пахли Алисой.

Я завернул силиконовый резервуар в салфетку и отправился в туалет. Оттёр с мылом руки, сполоснул лицо и шею прохладной водой.

Стало легче.

Физически — стало легче.

На душе — ни капли.

Чтоб она подавилась этим своим бриллиантом!

Пока меня не было, в кабинете проветрилось. Но чёртов запах исчезать не желал.

Запах Алисы въелся в меня, пробрал до самой подкорки. Она, как вирус, просочилась в кровь. Впиталась в печень. Заполнила мысли липкой массой и никак не желала оттуда вымываться.

Ни за что бы не подумал, что вот этот штамп про плохих девчонок применим ко мне. Я не настолько «хороший мальчик». Но надо же как подсел…

Что она нашла в этом Густаве?

Высокие у них, конечно, отношения.

Правда, у нас с нею тоже… полный вынос мозга. Будто его через мясорубку пропустили и всунули в черепную коробку.

Я пытался работать с бумагами. Выслушал три доклада от подчинённых. Сидел, кивал, но ничего не понял. Перед внутренним взором вставали картинки недавних «визитов»: Алисиного — в мой кабинет, и моего — в Страну Чудес.

Время тянулось бесконечно. Стрелки на стенных часах еле ползли по циферблату. Рабочий день не желал завершаться.

…Кто, чёрт подери, этот Густав Ханке? Что связывает с ним Алису? Уж явно не высокая и чистая любовь.

И не низменный, грязный секс.

Низменный грязный секс связывал нас.

Чтобы убить время, я набрал Густава Ханке в базе. Ожидаемо, их там высыпало с десяток. Если бы это был какой-нибудь Сергей Иванов, было бы в разы больше. Но и так было, чем заняться.

Я старательно изучал «послужные списки» Густавов, примеряя правонарушения и преступления оных к парню в наколках.

Но оказалось, что я мог не напрягаться.

У жениха Алисы был свой собственный.

Густав Робертович Ханке по прозвищу «Ганс», тысяча девятьсот девяностого года рождения, смотрел на меня с экрана монитора собственной татуированной рожей.

Как интересно.

Четыре дела по статье 228.1. «Незаконные производство, сбыт или пересылка наркотических средств», одно — «в особо крупном размере»! «Закрыто за отсутствием состава преступления». «Признан невиновным». «Освобожден из-под стражи». Прямо не Ганс, а Неуловимый Джо какой-то!

И тут меня как громом шандарахнуло!

Меня же развели!

Тупо!

Она специально подбросила кольцо, чтобы потом отмазаться!

Может, и на трассе…

Ну на трассе было сложно подгадать. Практически, нереально.

…Только если мама проговорилась, что я еду.

Мозги полезли наружу из всех щелей, как вскипевший бульон под крышкой. Взглянул на часы. Рабочий день закончился. Да, обычно я ухожу позже. Но на сегодня я уже наработался!

Заехал домой, отмылся и переоделся в гражданку. Сейчас не тот момент, когда нужно сверкать погонами.

Злой как тысяча чертей, я сел в машину и рванул в направлении дома Хорька Захаровича. Недалеко укатилось яблочко от яблоньки!

Я был готов показать удостоверение на КПП коттеджного посёлка, но дежурил тот же мужик, что и в тот день, когда я приезжал с мамой. Он меня узнал и пропустил так. Даже помахал приветливо. Вот это сервис!

Впереди показался знакомый дом.

Ворота закрыты, а вот калитка неожиданно не заперта. Я оставляю машину снаружи, а сам вхожу. Вокруг тихо и пусто. Поднимаюсь по лестнице на веранду. Входная дверь нараспашку. Из глубины слышно голоса на повышенных тонах.

Видимо всё же кто-то дома.

И этот кто-то — не в себе.

— …Ганс, иди ты на… — разоряется Алиса.

— Для тебя я не Ганс, а Густав, — прерывает её мужской голос. — Я не понял: к чему вот это представление? Всё уже давно решено. Ты выходишь за меня замуж, отец дарит мне свой бизнес, я списываю ему долг.

— Я? Я-то тут при чём?!

— Ну как «при чём»? — в голосе «Ганса» слышалась издёвка. — Ты — приятный бонус. И легальное прикрытие. Кузнечик, тебя же всё устраивало. С чего эти кульбиты?

— Я передумала. Может, он найдёт деньги. Выплатит. Тётя Рита поможет.

— Найдёт деньги?! Он найдёт деньги?! — подонок заржал. — Ты вообще представляешь, о каких суммах идёт речь?! Будто в первый раз слышишь. «Тётя Рита» входит в выплату. Твой папаша её жарит, мы пользуемся её лабораториями… Так что мухи — отдельно, котлеты — отдельно, но за всё уплачено. И нечего здесь выкобениваться и строить целку. Ты мне ещё скандал на трассе не отработала. Я из-за тебя на стрелку опоздал, на бабки встрял.

— Нефиг было возвращаться!

— Не указывай, что мне делать, слушайся и выполняй приказы — и всё у тебя будет замечательно.

— Я тебе ничего не обязана! И отцу своему ничего не обязана. Пусти!

— Элис, я тебе сказал по-русски: ты слушаешься и выполняешь приказы. И тогда я тебе ничего плохого не сделаю.

— А что ты мне сделаешь?! — голос Алисы сочится сарказмом.

Слышится звонкий шлепок и грохот, и я бегу на звук.

Алиса поднимается с пола, рядом лежит стул, за который она, видимо, пыталась удержаться. Теперь она держится за лицо. На скуле красным наливается пятно. К счастью — просто красным, а не багровым кровоподтёком.

У меня слетают тормоза, и я просто бью с размаху Гансу в морду. Он летит лицом в ковёр. Хотелось бы во что-нибудь более жесткое, но ему хватает. Поднимается, и кровь из носа пачкает белоснежную футболку.

— Ты, сука, вообще кто такой и что здесь забыл?! — орёт Густав, зажимая ноздрю, но благоразумно не лезет с кулаками. Видимо, адекватно оценивает весовые категории.

— Сестрёнку проведать пришёл. Она же мне почти как родная!

Смотрю на Алису. Ну! Момент истины!

— Ты на машине? — спрашивает у меня она и решительно идёт к шкафу-купе. Быстро что-то кидает в чемодан.

— Куда ты собралась?! — подаёт голос татуированная тварь.

— Куда надо, туда и собралась. В травмпункт, побои снимать. Вопросы ещё будут?

— Оставьте нас, нам нужно поговорить, — заявляет мне этот подонок.

— Этот дом принадлежит вам? — уточняю.

— Практически. — Он задирает голову, выставляя вперёд кадык.

— Вот когда будет и юридически тоже, будете тут распоряжаться.

Смотрю на Алису.

Она закидывает что-то с вешалки, застёгивает замок, берёт дамскую сумочку и идёт ко мне:

— Можешь тут распоряжаться, сколько влезет! — щедро разрешает она Гансу и кидает на туалетный столик свои ключи из сумочки. — Папе привет передавай!

И идёт мимо меня.

— Берега попутала?! — орёт ей вслед «жених». — Я тебя найду, я тебя…

Она, не оглядываясь, машет ему ручкой.

— Мне кажется, девушка предельно ясно попросила оставить её в покое, — складываю руки на груди.

— Тебя ещё не спросили, козёл!

Бью его под дых, припечатываю сверху локтем. Ганс падает и стонет. Не могу удержаться от пинка.

— За козла ответишь, — констатирую я и иду следом за Алисой.