Глава 28. Лика

– Что, опять платье? – недовольно вздыхаю.

Откидываю крышку дорогой коробки с не менее дорогим платьем. Еще и ленточкой, блин, все перевязано, и калька надушена женскими цветочными духами.

Беру в руки корсет платья, вышитый бисером, и подношу к груди. Юбка длинная, в пол. Цвет приятный. Черный. С недавних пор он стал мне нравится. Примерно с того дня, как я и познакомилась с Борзовым.

Уже только за это я ненавижу Яна.

Следующая коробка с туфлями. И какого же они цвета? Надо же, черного! Но вот подошва красная, манящая. Так и вижу, как надеваю и прикладываю стопу в этой самой туфельке с высоченным каблуком к горлу Борзова.

Ну и кровожадной же я стала!

«Сегодня в ресторан», – получаю сообщение от Борзова.

Смотрю на себя в зеркало. Нельзя было не примерить. Выгляжу… Как королева преступного мира. Дедушка бы пожурил, а маме с папой было бы за меня очень стыдно.

«Это приказ?» – пишу.

Мы с Яном только переписываемся. А видимся ночами. Он приходит, мы занимаемся сексом, и он уходит. Наверное, к своей Кристине. Не знаю, не спрашивала. Ведь если это так, то… Я бы вырвала его язык, которым он ласкал меня вчера. Потом бы убила, а труп закопала. Сценариев в моей голове много, и это тоже сводит с ума. Я перестала себя узнавать.

«Если тебе это доставит удовольствие, то да – приказ».

Псих.

«Я не подчиняюсь приказам!» – ставлю жирный восклицательный знак.

«Вчера ты довольно быстро встала на четвереньки по моему приказу».

Дважды псих.

«В семь» – без пауз получаю сообщения и отбрасываю от себя телефон.

Меня губит стыд. Все, что написал этот Борзов – правда. Я увязла в его руках, его жесткой ласке, грубых словах и жалящем тепле.

Ну и еще он чертовски хорошо целуется. Меня даже перестали смущать непроходящие засосы на шее, а менеджер Каролина на работе прекратила делать замечания по этому поводу.

Да и я вчера довольно сильно укусила бандита. Не сказать, что мы в расчете, но так я уверена, что Кристина увидит мою метку.

В душе привожу себя в порядок. Мою голову, мажу тело молочком, наношу макияж. Да, все это мне купил Борзов без моих пожеланий. Он чертовски самоуверенный тип. И это должен быть еще один пункт, почему я его ненавижу.

Платье надеваю за пять минут до приезда Яна. Волосы расчесываю и оставляю распущенными. В последнюю очередь наношу духи. Два пшика в область шеи, и я пахну дурацким табаком, сандалом и лилией.

Борзов окидывает меня недовольным взглядом. Вскидываю бровь. Сам же выбирал это платье. Или Кристина? В таком случае закопаю их вместе.

Дедуль, прости, ты вырастил ужасную внучку.

– Пошли, – грубо просит. Упираю руки в бока и не свожу взгляда с острых скул бандита. О них можно здорово пораниться.

Когда Ян поворачивается ко мне спиной, его мышцы играют. Перекатываются, напрягаются. Этому не мешает его черная рубашка. Я вижу все.

– Что за повод? – хлопаю дверью его машины.

– Сходка местных авторитетов, – косится взглядом на мои ноги. Разрез у юбки довольно длинный.

– Везешь показать? Попугать? Продать? – сыплю сарказмом.

За последние недели я довольно осмелела. Если бы Борзов хотел со мной что-то сделать, то сделал бы это уже давно. Конечно, это не гарантирует мою полную безопасность.

– У тебя скверное чувство юмора, – отвечает без единой эмоции в голосе.

– У тебя его вообще нет.

Его рука опускается на мое открывшееся колено. По сравнению со мной, его кожа чувствуется грубее и горячее. Ян ведет ладонью вдоль бедра. Вжимаюсь в кресло и пробую отстраниться. Некуда.

– Разведи ноги шире, – вот теперь звучит снова как приказ.

Внутренности плотно скручиваются, протестую изо всех сил. Вновь куклой себя чувствую, подчиняющуюся.

– Разведи. Ноги. Лика.

Медленно, сантиметр за сантиметром я делаю то, что он просит. Поправочка, приказывает. Кожей скольжу по сиденью, и бедра покрываются мурашками. Маленькие волоски встают дыбом.

Ян указательным пальцем очерчивает край моих трусиков вдоль промежности и проникает под них.

Закусываю губу, следом кончик языка. Не хочу издавать ни стона, пусть и от удовольствия меня рассыпет в крошку.

Бандит проводит пальцем вдоль половых губ, задевает клитор и немного погружается в меня. Против воли приподнимаю таз, опираясь на руки, и скатываюсь вниз.

– Черт, – ругаюсь и крепко-крепко зажмуриваюсь.

Адреналин скачет по венам. Меня душит жаром и обдувает прохладой из кондиционера в салоне.

– Все верно, Лика. Черт.

Отворачиваюсь к боковому стеклу и слежу за проплывающими мимо домами и светом в них. Сегодня в наших краях тепло, безветренно и тихо. Закат яркий, пугающий. Обычно за этим следует череда гроз, дождей и нелетний холод.

На этом всем пробую сосредоточить свои мысли, но они упрямо ведут меня к ощущениям в моей промежности, где Ян ласкает меня, двигает пальцами, погружается внутрь и надавливает на какую-то точку на самом входе.

Выгибаюсь. Борюсь с подступающими волнами.

– Положи свою руку на мою.

– Ч-что? – я как в тумане.

– Покажи мне, что тебе хочется.

– Издеваешься? – похныкиваю. Его терзания не прекращаются. Становятся интенсивными, на грани, как и наша близость в целом.

Я не вижу дороги перед собой, не вижу Яна, но чувствую его колющий взгляд. Бандит касается им меня и уводит.

Кладу свою руку поверх его и чуть подталкиваю вверх и теснее. Хочется зажать ее между бедер крепко-крепко.

Слышу довольный выдох вместе со смешком. Все вместе это нанизывает клетки моих нервов на тонкую иглу и доводит до исступления.

Ногтями врезаюсь в кожу на его ладонях. Еще один след. А при мысли, что он то же самое просил сделать свою Кристину, поворачиваюсь лицу к Борзову и широко раскрываю глаза.

Ненавижу!

Ян облизывается. Я выдыхаю довольное рычание. Борзов сгибает палец и костяшкой массирует вновь ту самую точку, известную только ему. Меня пронзает болезненный ток. Кровь в теле не просто течет – она бурлит, словно огненная река. Кожа искрится, как будто по ней провели спичкой. Низ живота сжимается, тянет и распирает. Я напряжена, как пружина, готовая в любой момент взлететь в небо, к звездам.

– Ян, – зову, глядя в его нахмуренные глаза. – О боже…

Оргазм разливается по всему телу. Я дышу через рот. Это дыхание похоже на короткие низкие стоны. В ушах гудит, перед глазами расплывается цветная дымка. Гребаная цветная пудра.

– Мне приятнее, когда ты зовешь меня «черт».

Трижды псих.

– Зачем все это было?

– Ты про свой оргазм?

Мы подъезжаем к ресторану, и я уже замечаю несколько припаркованных дорогих машин.

Руками поправляю сбившиеся волосы, отряхиваю юбку. Мне кажется, кроме духов я пахну своим возбуждением.

– Слишком много болтать стала, – отвечает на мой вопрос. Разворачиваюсь и гневно впиваюсь в Яна взглядом.

План с закапыванием его трупа не кажется мне таким уж и плохим.

– Псих! – бросаю в спину.

Борзов успел припарковать машину и выйти, оставляя меня позади. Но в тот момент, когда мои нервы сдают, швыряю в него ругательство. Ян останавливается и бесшумно поворачивается.

Мое сердце сбивается. Вдоль шеи тянется озноб.

– Что ты сказала?

За секунду бандит оказывается рядом. Теперь его рука накрывает мое горло, и Ян прижимает меня к своей машине. Спиной чувствую холод металла. Пульс скачет как по горам, напарываясь на каждый пик до кровавых ран.

Боюсь ли я Яна? Чертовски, но смело смотрю в его глаза, ставшие цвета мокрой гальки. Наворачиваются слезы, но скорее я забетонирую слезные каналы, нежели дам упасть хоть одной слезинке.

Его ладонь сжимает мое горло сильнее. Чувствую тупую пульсацию во всех венках. Вдох выходит пугающе длинным и пустым.

– Целуй, – сбилась, какой это приказ за вечер.

В этот раз без промедления касаюсь его сухих губ. Языком без преград проникаю внутрь. Борзов не курил последние сорок минут, но я все равно слизываю горечь табака. Ян углубляет поцелуй, лаская меня своим языком по небу и проходясь по ряду зубов.

Пальцы Яна продолжает жадно сжимать мою шею. Хрясь, и он может меня убить. Какая была бы неправильная смерть. Постыдная.

Он протяжно стонет, вбивая мое тело в машину. Косточки задрожали, мозг подает сигналы «больно», «неприятно». И я вновь кусаюсь.

Ох, какая плохая Лика.

– Идем, а то там сейчас все сожрут.

– Ты все же ешь? – в очередной раз прыскаю сарказмом. Только это мне и остается.

– Ем.

– Я думала, ты питаешься кровью своих жертв.

– Нет, соками одной наглой девственницы.

Фу, как грубо.

Мы перекидываемся взглядами. У меня в животе и в груди закручиваются горячие клубки.

Мне нравится, когда он такой. Закрытый, нахмуренный, смотрящий исподлобья, еще и шутит по-черному. А это в последнее время мой любимый цвет.

В зале приглушенный свет. Вдоль столиков включены бра, отдающие тускло-желтым, и все предметы, включая белые скатерти, кажутся золотыми, будто под старину.

Людей достаточно, и лица мне до раздражения знакомы. Ян коротко кивает более приближенным к великому клану Борзовых и по-хозяйски кладет руку на мою талию. Подталкивает и ведет к единственному свободному столику. В ту же секунду рядом оказываются Рафаэль и Камиль. Забудешь тут о них.

По периметру расставлены охранники. Двое мужчин подозрительно на них смахивают, хотя в их руках по бокалу. И даже если бы крупными неоновыми буквами вдоль толстого хрусталя мерцало бы «яблочный сок», я бы с уверенностью сказала, что налитая жидкость – виски. На крайний случай – коньяк. Освещение в самом деле дерьмо.

– Пучеглазая, тебе идет этот цвет, – подмигивает Кам.

– Не советую с ней флиртовать, – холодно отзывается Раф.

Оба брата переводят взгляд на Яна. Тот смотрит воинственно.

Мне начинает казаться, что с братьями довольно комфортно. Я спешу смыть этот привкус налитым в бокал красным вином.

Опасное, отупляющее чувство.

– Ну так что, когда ты передашь нам документы, а? – нагло распластавшись на стуле, спрашивает Кам со всей серьезностью.

Его взгляд прокалывает. Он охотник, я – бабочка. Редкая, дорогая, живущая в природе какие-то сутки.

– Ты же понимаешь, либо мы, либо… Они.

Они – это московские. От одного слова я съеживаюсь, а вдоль позвоночника спускается замогильный холод.

– Не понимаю, о чем речь, – отвечаю, опустив взгляд в пустую тарелку.

Через минуту здесь окажется сочный стейк.

– Умно, – шипит Кам.

– Глупо, – вторит Раф.

Вздыхаю. Мы трое знаем, что я вру. И сколько еще я могу вот так врать в глаза братьям, большой вопрос. И сколько продлится моя защита – тоже.