Глава 35. Лика

В машине Яна стоит гудящая тишина. Не имею сил повернуться к этому чудовищу. Сейчас он кажется мне именно таким. Вокруг Борзова образовалась наэлектризованная аура, делая воздух в салоне подобием мельчайшим крошкам льда. Дышать невозможно. Смертельно.

– Зачем ты ее позвал? Это же ты, да? – спрашиваю, приморозив взгляд к своим коленям. Выше не поднимусь.

Оплетка руля издает скрип от трения ладоней.

– Ты пригласил ее в качестве кого?

Мне бы уняться, прекратить спрашивать. Но если вдруг это последние минуты моей жизни, хотелось бы знать, за что именно меня будут наказывать и убивать.

Борзов слегка поворачивает голову, и меня пронзает иглой его секундный взгляд. Все внутренности съеживаются.

– Мог бы оставить меня в своей шиномонтажке, а не везти за собой. Повеселился бы со своей Кристиной без меня, – едко добавляю.

– Ревность тебе не к лицу. Такая ревность…

– Я не ревную. Мне… Обидно, – неуверенно и бесполезно выгораживаю себя. Мы оба знаем, что это не что иное, как ревность. Сильная, уничтожающая изнутри, дремучая ревность. Мне же хотелось ту девчонку застрелить!

Ян едет с большой скоростью, от которой бросает в дрожь и сводит живот. Куда он меня везет, неизвестно.

– Прости, – корябаю ногтями гладкую кожу сиденья.

– Никто и никогда прилюдно не вынуждал меня делать выбор. Ты отдала мне приказ! – чеканит каждое слово, забивая его в мою голову своим тоном.

– Прости, – лепечу. Скорость неземная. С каждым нашим вздохом Ян ускоряется, погружая педаль в пол.

– Ты мне приказала! Никто не смеет этого делать.

Мне хочется кричать, чтобы остановил машину, чтобы прекратил так говорить, будто он долбаная машина для убийства. Безжалостная и жестокая.

Когда Ян сворачивает на объездную дорогу, которая ведет к заводу и дальше к шиномонтажке, немного успокаиваюсь. Место знакомое, где-то даже родное. Пистолет Яна, который он мне дал, спрятан, и лишь я знаю, куда.

– Выходи! – резко останавливается и выходит сам.

Чувствую прохладу, когда открываю дверь машины. По сравнению с салоном, где стояла духота и влажность, я могу сделать ровный, живительный вдох.

Борзов прижимает меня к своей машине, и мой позвоночник неестественно выгибается. Руки расставлены и прижаты к стеклам. Его тело соприкасается с моим до пульсации на каждом сантиметре.

– Убивать будешь? – спрашиваю в плотно сжатые губы.

Мое сердце бьется во всей груди большими и быстрыми толчками.

– Буду.

– У меня есть право на последнее желание?

Уголок его губ дергается. Короткий смешок мурашит кожу на плечах.

Не дожидаясь ответа, которого может и не быть, дотрагиваюсь до его губ. Холодные, как и его сердце.

Несмело целую. Мои руки все еще закованы в тиски его пальцев. Оторвавшись и мазнув взглядом по его лицу, вновь целую.

Когда Ян внезапно зубами цепляет мою нижнюю губу, хватка ослабевает и получается вырвать свои руки, чтобы положить на мощные плечи Борзова.

Языки сталкиваются. Губы поглощают губы другого. Прорезаю ногтями ткань его рубашки, а пальцы Борзова смыкаются на моей шее.

Он отталкивается, держа меня за горло. Сдавливает, сужая проход воздуха в легкие. Смотрит уничтожающе-возбужденно.

Его глаза покрыты черной, как мазут, пленкой. Чудовище!

Под его большим пальцем бьется жилка, выдавая мой жесткий пульс. Ян сглатывает, и я опускаю взгляд на его дергающийся острый кадык.

– Никогда мне не приказывай, – слова эхом разносятся по округе. Кожу обдает ледяным дуновением его дыхания.

Мои глаза наполняются соленой влагой. Смотрю с ненавистью за то, что он творит со мной.

Ян подстраивает меня под себя. Приручается, шлифует, умело дергает за ниточки.

Не отпуская мою шею, ведет меня к старой ржавой лестнице, ведущей к его обустроенной квартирке сверху. Переступаю ногами, не видя земли под собой. Несколько раз спотыкаюсь, и Борзов удерживает все за то же горло.

Спиной поднимаюсь по лестнице, Ян руководит каждым моим шагом и движением. Он убивает меня медленно, с наслаждением.

Когда мы оказываемся за закрытой дверью, Борзов свободной рукой срывает с меня платье одним резким движением. Ткань повисает на моей талии, болтается и щекочет бедра.

– Ян? – сдавленно говорю. Горло сжимается сильнее. Он не хочет, чтобы я что-либо говорила.

Прижав к себе, разрывает остатки платья вместе с трусами. Я остаюсь в одном лифчике, облитая позором и обидой.

Шаг за шагом мы передвигаемся до спальни. И Борзов, наконец отталкивает меня от себя, чтобы избавиться от рубашки и расстегнуть брюки. Снимать их он не собирается и сразу же наваливается на меня, придавливая своим весом.

Его губы проходят грубыми линиями по окружности на шее, где сжимали его пальцы. Открыв рот, глотаю воздух.

Мои объятия освободившимися руками ощущаются собственническими и сильными. Откидываю голову, чтобы его грубые губы продолжили свой путь. Ногами сковываю его таз.

Целуя, обхватываю ладонями его голову.

Ян наматывает мои волосы на свой кулак, оттягивает под мое громкое шипение. Его рот накрывает мой, пожирая каждый вкус, каждую клеточку.

Нервный вдох возбуждает.

Я хочу прикасаться, гладить, сдирать свою кожу о его.

Контроль за собственными мыслями, действиями и телом утрачен. Он научился руководить мной.

– Хочу, чтобы ты знал: если ты меня убьешь, я буду являться тебе во снах и приказывать, – сквозь зубы говорю.

Борзов растягивает губы в первобытном оскале. Уверена, именно так улыбались дикари перед тем, как сожрать пойманного мамонтенка.

– Я перестану спать и умру. Ты хочешь моей смерти, Лика?

– Жажду.

– Только после тебя, кукляш.

– Ненавижу, – плюю ему в лицо. Он смеется.

Большим пальцем вытирает брызги моей слюны и размазывает их по своим губам, потом облизывается.

Какой же он ненормальный.

И внезапный прилив тепла распространяется по всей промежности и животу.

Борзов поднимается на ноги, потянув меня за собой за волосы. Моя голова оказывается напротив его паха.

– Боже, нет! – Пробую оттолкнуть Яна за его крепкие бедра, но натяжение волос заставляет сохранить голову и тело в одном положении. Иначе очень больно.

– Черт, да! Ты нарвалась на наказание, Лика.

С обжигающей яростью в глазах смотрю снизу вверх. Он приспускает боксеры и подталкивает меня теснее. Его верхняя губа приоткрывает верхний ряд зубов.

Сделав вдох, чувствую мускусный запах.

– Давай, Лика. Я жду.

– Когда ты уснешь, я тебя убью.

Вновь смех разгорается из его груди.

Обхватываю его член губами, собирая языком вкус, а рецепторами запах. Медленно продвигаю глубже, не прерывая напряженного взгляда между нами. Один раз Ян закатил глаза, а его заостренные скулы побледнели.

Увеличивая темп, ладони кладу на его ягодицы. Пальцы Яна в моих волосах ослабляют хватку и делают что-то вроде массажа, от которого смачно и влажно мычу.

Резко прервав, Борзов поднимает меня на ноги и разворачивает. Я ахаю от неожиданности. Весь подбородок покрывают нити моей слюны.

Успеваю упереться о кровать, когда Ян входит глубоко в меня толчком.

– Тебе нравится.

Зажмуриваюсь с разочарованным рыком.

– Вся мокрая. Возможно, я убью тебя не сразу.

– Муда-а-к, – грубый резкий толчок.

– Не сметь, Лика. Иначе…

Борзов большим пальцем ведет от моей промежности выше и оказывается на тугом кольце между моих ягодиц.

Жар и страх сковывают мою голову.

Он слегка надавливает, я отчаянно мотаю головой.

– Хорошая девочка, – приговаривает, толкаясь резче, но медленнее. Застывает внутри меня, кончиком языка лаская область за ушком.

Хнычу от низости своего положения и наслаждения. По венам бьется ток, собирая разряды в копчике. Я расплющена от огня в промежности и ощущений, вызванных действиями Борзова.

Он толкается глубоко внутри меня, требует раскрыться больше, развратнее. Для него.

Пальцами собираю покрывало под нами. Постоянно бьюсь головой о мягкий матрас. Шепчу что-то невнятное, неразборчивое.

Ян с каждым ударом по-звериному стонет. Наши тела покрыты испариной, при том, что Борзов даже не снял брюк, а я лифчик.

Перевернув меня лицом к себе, вновь входит. Мои ноги высоко задраны. Рукой Борзов ласкает все, что считает нужным. Я не говорю ни слова – на это не хватает сил.

Когда огонь доводит меня, я вспыхиваю оргазмом. Как баллон с газом, взрываюсь. Ян оттягивает чашки лифа и прикусывает мои соски по очереди. Ласкает языком, втягивает чувствительные вершинки в рот и сменяет ягодицы.

Борзов кончает глубоко в меня. Толкаясь, руша мой мир и в очередной раз подчиняя. Мне нравится, когда Ян стонет. Мы целуемся на финальных аккордах обоюдного насилия наших тел. Влажно, грубо, кусая и слизывая скатившиеся капли слюны.

Под кожей термоядерные реакции отравляют мою душу.

Смотрю на Борзова и понимаю, что он убьет меня чем угодно, но только не оружием. А все остальное мне слишком нравится, чтобы считать это убийством в прямом значении.

Хотя прилюдно все же лучше ему и вправду не приказывать. Его авторитет – непоколебим. Это одно из условий существования с ним.

– Принесешь мне воды? – прошу, ловя его по-прежнему наточенный топором взгляд.

Пару секунд он думает. На губы смотрит, и только настоящий черт знает, о чем думает его приспешник.

Еще через пару минут у меня в руках стакан с водой. Я выпиваю его почти до дна, оставляя пару глотков.

Ян демонстративно откашливается. Если он хотел, чтобы я оставила воды и ему, то у его куклы все же есть проблемы с послушанием.

Вернувшись, Борзов ложится рядом, а я кладу голову на его грудь, прислушиваясь к гулу его сердца и звукам льющейся по венам крови. По-любому же отравлена.

Глажу его наколки, вырисовывая все орнаменты и замысловатые рисунки. Нахожу шрамы, отметины, порезы.

Дойдя до исписанных предплечий, решаю спросить:

– Расскажешь, откуда они у тебя?

– Что именно? – говорит ровно. Спокойно и тепло.

– Шрамы.