Глава 37. Лика

– Расскажешь, откуда они у тебя?

– Что именно? – говорит ровно.

– Шрамы.

Мышцы Яна подо мной напрягаются и бугрятся. Вопрос личный, почти интимный, а Борзов не тот, кто будет делиться своим прошлым.

– Пожалуйста, – кладу подбородок на ладони и продолжаю лежать на его груди. Она мощно вздымается, словно я ничего не вешу.

Между нами сейчас нет никаких искр, но тлеющие угли дают тепло и что-то вроде уюта. Хотя бандит и уют то еще странное сочетание. Как пить утренний кофе с острым перцем.

– Я был не самым послушным парнем в детстве, – его пальцы медленно гуляют по моим волосам, слегка прочесывая пряди.

– Ты хотел меня удивить этой информацией? Скажу по секрету, я догадывалась.

Он странно смеется.

– Я падал с деревьев, напарывался на гвозди, дрался с Найдой – это наша собака. Она умерла чуть больше пяти лет назад. Разводил огонь, где не надо, участвовал в боях, попадал в аварии, играл с ножом.

– Стрелял…

– Это было уже позже, – Ян продолжает путешествовать пальцами теперь по моему плечу.

– Ты был непослушным мальчишкой.

– Я рассказал тебе лишь малую часть того, что я творил в детстве. В отличие от тебя – хорошей девочки, я был очень плохим мальчиком, – голос бархатисто-нежный, вызывающий ворох мурашек.

Мне хочется спать, но если я только закрою глаза, все исчезнет. Не могу позволить этому случиться. Первый раз за долгое время мы с Яном просто общаемся.

– Ян?

– Да? – бодро отвечает. Вот бы сомкнуть свои руки за его шеей.

– Ты убивал когда-нибудь?

Мой вопрос повисает в воздухе, как ледяная капля дождя, готовая разрезать пространство в любой момент.

Я жажду узнать ответ, и не узнавать его вовсе. Ян Борзов – черт, с таким количеством грехов, что накопились за его спиной, даже в ад не пускают, но я каким-то образом здесь, лежу с ним в обнимку и вытаскиваю из его души черные тайны. Мне это необходимо.

Но Борзов не отвечает. Он с осторожностью убирает мои руки и пытается встать.

Наверное, убивал… Только на моих глазах он без жалости пустил пулю в пса.

Холод зудит под ложечкой, и грудь сдавливает желание, чтобы Ян вернулся на кровать.

– Спи, – грубее, чем нужно, говорит. – Мне нужно идти.

Наблюдаю за тем, как он поднимает с пола рубашку и отряхивает ее. Потом поправляет боксеры и застегивает брюки. Меня для него сейчас не существует. Все мысли бандита уже не здесь.,А мне хочется разорвать тишину воплем, на разрыв, души, но… Что я крикну? Ведь она непонятная, чужая, запретная.

– Еще полежишь со мной?

Не требую. Прошу.

Руки Яна застывают над бляшкой ремня, и долгую минуту Борзов раздумывает.

– Вопросы свои больше не задавай, – и ложится рядом. Моя голова вновь на его груди, теперь, правда, бандит в рубашке, и я не могу касаться щекой его татуировок.

– Я и так поняла, что ты ужасный человек, Ян Борзов, – мои глаза закрываются сами собой.

– Влюбилась? – спрашивает с неким смешком и тонной легкости. В ответ мой живот крепко сводит.

Я? В него?

– Да ни за что.

– Тебе же хуже, Лика.

– А ты мог бы влюбиться? – сквозь сон спрашиваю.

Плевать, что бандит просил не задавать больше вопросов.

– Возможно. Но любовь в моем мире другая, нежели в вашем. Мы живем по другим законам, и любовь у нас своя.

Я не помню, как уходил Ян. Едва почувствовав прохладу покрывала, не в силах была что-то с этим поделать. Сон оказался тяжелым, затянувшим мои мысли и сознание крепко-накрепко.

А когда открыла глаза среди ночи, вокруг было пусто и холодно.

Мои трусы валяются, как и платье. Борзов же всегда собирал разбросанные вещи и складывал их на кресло. Сегодня что-то случилось, что заставило его убежать от меня.

Время три часа ночи, когда я иду в душ. Между ног липко, мышцы слегка тянет после секса с Борзовым. В зеркале привычно вижу один яркий засос, и мое тело безропотно впускает возбужденную стрелу в промежность.

Надев черную рубашку из гардероба бандита, выхожу из квартирки. За углом, где навалены старые покрышки, забираю завернутый в черную ткань пистолет и пробираюсь к заводу через дорогу, выложенную бетонными перегородками. Между ними кое-где прорастают кусты и несколько берез.

В такое время я обхожу завод первый раз. Мне страшно, но заряженный пистолет в руке дает некую силу.

Снимаю предохранитель, когда пролажу через дыру в заборе, и уверенным шагом иду вперед. Позади слышится лай.

Мое сердце бахает, как взрывы, оглушая и иссушая горло. Волосы подхватывает ветер, и я уверена, что чувствую на языке запах своего страха, как животное.

Срываюсь на бег, когда добираюсь до ворот, ведущих к заброшенным помещениям, за которыми находится тир Борзовых.

В тишине ночи прорезаются частые выстрелы.

Я откуда-то знала, что Ян там. Но почему ноги принесли меня к нему? Или я вовсе хотела пустить пару пуль в мишень? Это, оказывается, успокаивает и приводит мысли в подобие порядка.

Мужской силуэт замечаю издалека. Полная луна освещает, делая его тень зловещей. Успела представить себе Яна. Черты его лица выделяются, а игра света-тени показывает бандита настоящим чудовищем, где радость никогда не жила. Он и не знает о ее существовании.

Как и настоящую любовь.

Звук выстрела иссушает вены и выбивает кислород из легких. Дергаюсь, а стопы прирастают к смятой траве.

– Никогда не подкрадывайся ко мне со спины, Лика, – Ян оборачивается, раскатывая меня своим взглядом.

Перестаю чувствовать свое тело. Обмякаю и не знаю, что именно стало причиной: его голос, холодность и опасность или оружие в руке бандита.

В прошлый раз здесь Борзов наставлял пистолет на меня. Ну ты и дура, Лика.

– Что ты хотела? – перезаряжает магазин и с щелчком вставляет обратно. На полированном столе рядом – десяток патронов.

Продолжаю осторожно идти к Борзову, держа его на мушке своего взгляда. И да, предохранитель на своем пистолете по-прежнему снят.

– Ты ушел.

– Я сказал, мне нужно уйти.

– Сюда? – равняемся, и я затыкаю ладонями уши, когда Ян поочередно выпускает четыре пули. Гильзы отскакивают. Пахнет порохом, растекающимся во рту солью и копотью.

– Если подумаешь в следующий раз идти за мной или следить, посажу на цепь.

– В платье хотя бы? Ты так любишь одаривать меня этими тряпками, – во мне кричит язва, а инстинкт самосохранения потерялся после одной из встреч с бандитом. Пистолет в руке придает кроху вседозволенности, понимая, что я если и нацелюсь на Яна, выстрелить не смогу.

– Как захочешь, – без промедления отвечает. И его нисколько не коробит факт того, что человека можно посадить на цепь.

Мудак!

– Кормить будешь из миски? Как пса?

– Как суку.

Разговор в постели мне нравился больше.

– Сюда иди.

Не успеваю опомниться, как Ян резко притягивает меня к себе и разворачивает лицом к тиру. Располагается за моей спиной. Его дыхание напоминает мне о том, что я оказалась в логове дракона. Одно неверное движение – и он спалит меня, а потом сожрет.

– Хм, сняла предохранитель? – посмеивается. – Целься, кукляш.

Его ладонь между моих лопаток приходит в движение. Борзов надавливает, и я не могу не то что целиться, стоять не могу. Пятки отрываются от земли, а грудь царапается шершавой поверхностью стола.

– Стреляй, – приказывает.

Его рука опускается к моим ягодицам, приподнимая край рубашки.

– Ты что делаешь?

– Стреляй, – шепчет на ухо.

Пальцы не слушаются, и пистолет ощущается неподъемным камнем.

– Черт, – ругаюсь, пытаясь свести ноги вместе. Борзов хлестко шлепает до моего визга. Было чувствительно.

– Стреляй, говорю. И не отвлекайся.

– Ты… Ты…

Его горячее дыхание ласкает мою промежность.

С периодичностью закатываю глаза и дергаю спусковой крючок, ни фига не целясь. Бедные зайцы.

– Ян, не надо, – последний звук превращается в стон.

Кончик языка проходит вдоль половых губ вниз к клитору. Продолжаю слышать выстрелы, но они уже только в моей голове. Когда Борзов погружает в меня язык и двигает им как членом, по-тихому изнываю.

Икры становятся деревянными от напряжения. Я стою на кончиках пальцев и пробую подняться еще выше. Ян сминает мои ягодицы, раскрывая их и шлепая по ним.

Больной. И я больная.

Жжение перетекает в расслабление и жар, бьющий в мой центр.

Он откровенно ласкает меня снизу, когда в моих руках заряженный пистолет. Я готова согнуться пополам. Наслаждение заставляет мой таз двигаться навстречу его языку и получать одобрительное рычание.

Дурацкое полнолуние все усложняет. Оно придает таинственности происходящему и перевернутой сказочности. В этом мире хочется, чтобы Борзов меня полюбил. Потому что его язык сейчас любит меня очень активно и в свое удовольствие.

Кончаю громко, выстрелив последней пулей по мишени. Все тело знобит от разных температур. Кожи касается северный ветер, а под ней пустынная знойная буря. Ощущается как смерть. А так хорошие девочки не должны умирать.

Поставив меня на ноги, Ян целует. Смешивая порох в моем рту с собственными соками и общей слюной.

Отравлено все до последней капли.

Кладу руку под подбородок бандита, чтобы его кадык ощущался острием в центре моей ладони. Чуть сдавливаю. Со мной он проделывал нечто похожее.

Борзов скалится. Эти игрища ему нравятся. И мне тоже?…

В следующую секунду его член оказывается глубоко во мне, а Ян берет свой пистолет и целится в мишень.

Мы трахаемся под громкие звуки выстрелов.