Глава 38. Лика

Переливающийся звук через громкоговоритель на вокзале извещает о приходящем поезде. Волнение копится. Стоять ровно в молчаливом ожидании невозможно.

Я искусала все губы. Рукава водолазки сильно растянула.

Дедушку замечаю издалека. Он осунулся, несмотря на проведенные несколько недель в санатории. Дед прихрамывает и при каждом шаге морщится, словно вдох причиняет ему боль.

Даю себе время, чтобы собраться с мыслями, и устремляюсь к нему. С этого момента моя жизнь вновь перевернется.

– Лика, внучка, – раскрывает объятия, куда и ныряю. Спортивная сумка падает на перрон.

Обнимаю крепко под низкий, усталый смех деда. Оторвавшись, изучаю новые морщинки.

– Ты точно был в санатории? – с беспокойством кружу по его лицу.

– Конечно.

– Тебя должны были там подлечить.

– Думаешь, от старости есть лекарство?

– Но…

Ян же обещал! Чуть было не сказала.

Борзов ждет нас у своей машины напротив главных дверей нашего вокзала. Я планировала встретить деда одна, но бандит вызвался сопроводить нас. Иногда он не такой хитрый, каким себя считает. Будто я не знаю, зачем он это делает.

– Никакой санаторий не заменит мне сердце.

Опускаю взгляд, молча протестуя словам дедушки.

Подхватываю сумку деда и подаю руку, чтобы ему проще было идти. Дед, следовало ожидать, отказывается.

– Надо бы поторопиться. Автобус отходит через пять минут.

Вбираю в себя весь воздух в радиусе метра и задерживаю дыхание. Как только дедушка узнает, что происходило со мной, пока он лежал на лечении, его хватит удар. Такого допустить не могу. Но и скрывать нельзя. Секретов множество, а по моим глазам дедушка все всегда понимал.

– Мы не поедем на автобусе, – говорю приглушенно. Желание, чтобы звук моего голоса унес ветер, бьется внутри как второе сердце.

– Такси заказала? Ой, Лика…

– Нет. Не такси.

Было бы здорово, если бы дед сам догадался. Но это самое невообразимое и невозможное.

– Я познакомилась с парнем, пока тебя не было, – на первой фразе уже искажаю правду. Мы познакомились с Борзовым раньше.Вынужденно. Выбора у меня не было.

– Так…

Шаг за шагом мы доходим до выхода с вокзала, и боковым зрением улавливаю движение на парковке. Взгляд Яна как маячок, на который реагирую, и меня тянет повернуть голову в его сторону.

– Он любезно согласился довезти нас до дома. Последние дни автобусы ходят нерегулярно. А по прогнозу погоды начинается дождь. Не хотелось бы стоять и мокнуть. Так и заболеть можно.

В груди тяжело. Дедушка прищуривается. Этот прищур я помню с детства, и никогда не могла понять, о чем в это время думает дедушка. Ни намека.

– И как зовут твоего друга?

Хм! Друга!

– Его зовут Ян.

– Значит, Ян. Сильное имя. С характером.

– Верно, – нервный смешок звучит довольно громко. Потряхивает и далеко не от злого, колючего ветра.

Мы спускаемся по гранитной лестнице без спешки и доходим до дорогой машины Борзова. Ян курит, и, стоило нам приблизиться, без зазрения совести выкидывает бычок.

Наши взгляды встречаются, и я прошу Яна не торопиться. Умоляю.

– Дорогая машина, – дедушка говорит с интересом.

– Очень, – добавляет бандит, пробуя достать новую сигарету.

Смотрю осуждающе, в чем-то гневно. И Борзов с яростью впихивает незакуренную сигарету обратно в пачку. Уверена, та ломается.

Мое сердце забилось быстрее после случайного хруста его пальцев, когда Ян смял пачку.

– Прошу, – Борзов открывает заднюю дверь.

Дедушка бросает на меня странный взгляд, после которого понимаю, что дома меня ждет разговор. Начинает казаться, что я тихо разрываюсь на две части. Ян тянет меня на себя – под себя, если быть честной, – а дедушка силой и своим авторитетом возвращает домой.

Оба упертые, мое слово для них не будет значить ничего.

Не будь Ян бандитом, не исключаю, что они с дедом нашли бы общий язык. Дед тот еще тиран. На заводе его все боялись, дедушка был на хорошем счету и довольно важным работником. Это просто я его внучка, и у меня имеются некие привилегии.

– Значит, Ян…

Хлопок двери. Борзов без слов требует, чтобы я села вперед. Недовольное рычание глушится раскатом грома. Ну разумеется, – дождь!

– Какой-то он недовольный, – говорит дедушка в те несколько секунд, пока Борзов обходит машину вдоль капота.

Открываю рот, чтобы возразить деду, но сама не знаю, что вообще ответить на его претензию. Да и в мыслях повисает вопрос: а зачем я должна оправдывать Яна перед дедушкой?

Машина приходит в движение, и мы выезжаем на проспект. Крупные капли дождя бьют по лобовому стеклу.

– И как вы познакомились с моей внучкой? – звучит в тишине салона. Я слегка приспускаю стекло. Из-за духоты по горлу поднимается тошнота.

Ян кидает морозящий меня взгляд на мои колени и бедра.

– Я предложил ее подвезти. Начинался дождь.

– И Лика согласилась?

– Отказала.

– И правильно сделала.

Эти двое разговаривают так, будто меня нет. Прочищаю горло и решаю добавить:

– Потому что это было не предложение. А приказ, – поворачиваю голову к Яну. Мне тоже не нравится, когда приказывают.

Да и вообще его цель была вовсе не заигрывание с незнакомой девушкой, а исполнение хитрого плана по добыванию документов. Если бы не было московских, далеко не факт, что согласилась бы даже поговорить с ним.

– Ян, – не понимаю, тон деда, скорее, как собственные размышления или обращение. Мы с Борзовым вновь переглядываемся, – кто вы?

По спине собираются бисеринки пота.

– Ян Борзов, – бандит включает поворотник и поворачивает, говоря непринужденно и просто.

– Борзов… – повторяет дедушка.– Ян Леонидович, полагаю?

– Именно, Макар Львович.

– Интересно.

Меня прошибает током от их коротких диалогов, когда они даже не переглядываются в зеркале заднего вида. С виду все видится простым и легким, а внутри копится тяжесть, что я боюсь не встать.

– Второй раз в жизни встречаю парня с таким редким, но очень сильным именем, – дедушка задумывается. – Вы такой же хулиган, как и тот мальчишка? – коротко смеется и, как и после поезда, морщится от неприятных ощущений.

Мы оба ждем какого-то комментария от Борзова, но он словно и не слышал того, что сказал мой дедушка.

– Все мальчишки хулиганы, Макар Львович.

– Тот был особенным. До сих пор помню его глаза, когда он тушил вспыхнувшую траву. В жизни такой паники не видел.

Легкий скрип от трения ладоней об оплетку руля режет воздух.

– Мелкий пакостник. Поджег зачем-то траву у газовых баллонов. Что бы что? Вот ответьте мне, Ян Леонидович…

– Может быть, мелкий пакостник был довольно любопытным?

– Поэтому пробрался на запретную территорию и решил посмотреть, как там горит трава? Эх…

Дедушка продолжает рассказывать историю, но я улавливаю только яркие маркеры: завод, пожар, взрыв…

– То лето было засушливым. Обычно же наш район славится своими дождями, но не в тот год. Траву потушили не до конца, где-то остался очаг. И баллоны еще эти. Никто в итоге и не понял, почему все возымело такие печальные последствия.

Я стекаю по сиденью и сдерживаю слезы, пригвождая свой взгляд к одной точке. Перед глазами ужасные фотографии, которые опубликовали везде после пожара на заводе. Я была маленькой, но образы застыли, и их было ничем не смыть.

Мама, папа и десятки людей, которые оказались запертыми в горящем здании.

– То есть пожар был из-за того мальчика? – спрашиваю.

– Пожар случился, потому что не была соблюдена техника безопасности, но да, огонь, который развел тот паренек, стал отправной точкой. И как только родители отпустили гулять мальца одного? Да еще и так далеко от дома?

Мы заехали во двор, когда мое тело сотрясала беззвучная истерика, загнанная мной внутрь и удерживаемая, как бешеного зверя.

Я не могу найти в себе силы, чтобы посмотреть на Борзова. Это ведь все совпадение, да? И шрамы от ожогов на руках Яна – это от другого огня, да? Бандит ведет себя сейчас так, будто я права.

– Что ж, Ян Леонидович, мы благодарны вам, что встретили меня с поезда. Но на этом прощайте, – дедушка, стоя с ровной спиной, обращается к Яну. На Борзове непроницаемая маска, и выглядит он сейчас как глыба льда без следа жизни.

Я сгораю под его льдистыми глазами, и, уверена, бандит оторвет часть меня, но уйти не позволит. Да и он все еще ждет документы.

– Лика, попрощайся со своим другом, и я жду тебя дома.

Дед кивает и медленной походкой идет к подъезду. У дедушки и мысли нет, что я могу быть против или скажу слово вопреки. Меня окружают одни самоуверенные мужчины.

Жду, пока за дедушкой захлопнется дверь, и только потом поворачиваюсь к Яну. Его взгляд не изменился, как и поза, и вся его аура холодного бандита.

– Это был ты?

– Через два часа я жду тебя дома.

Мы говорим одновременно, но его голос хоть и тише моего, но звучит уверенно и давит на меня как атмосферное давление.

– Я не приду.

Это был он. Тот, из-за кого начался ад в моей жизни. Или, правильней будет сказать, продолжился.

– Это не обсуждается, Лика. У тебя два часа, иначе я ворвусь к тебе и унесу силой.

Страх заселяет мои легкие до невозможности дышать свободно и легко.

Что я скажу дедушке? Как объясню?

– Если московские не сделают это раньше меня.

– Хватит! – кричу. Манипулятор хренов! – Хватит меня пугать! Я и так напугана до дрожи! Ты не помогаешь мне, ты лишь даешь крышу, когда сам только и жаждешь заполучить то, что принадлежит мне. Ты не лучше этих московских!

Ян делает шаг, сокращая расстояние между нами. Его тело, вопреки холодному взгляду, источает тепло. Мне хочется, чтобы он меня поцеловал, а я бы закинула ноги ему на поясницу. Захотелось еще раз посмотреть на его татуировки и обвести шрамы. Меня мутит от этих желаний, потому что они искажают мои представления о любви и семье.

Борзов изогнул и подправил меня под себя, и степень моей ненависти к нему равно степени зависимости.

Он виноват! Он – причина, по которой я росла без родителей! Он уничтожил мой дом!

– Надеюсь, в аду тебя уже ждут, – поднявшись на носочки, шепчу в его губы, едва дотягиваясь.

– Два часа, Лика. Терпение мое лучше не испытывай.

– Катись ты, Борзов!

Убегаю от него и прячусь в подъезде. На свой этаж взбегаю, как гонится кто-то, и захлопываю дверь квартиры. Та едва не слетает с петель. Пульс разрывает. Под кожей все жжет и горит, когда я начинаю четко воссоздать тот день.

– Как ты понял, что это он? – спрашиваю дедушку. Я не уточняю кто это – он. Все понятно и без этих никому ненужных слов.

– Через неделю после трагедии ко мне пришел его отец, который заявил, что «я ничего не видел и ничего не слышал». Я бы мог дать ему отпор, заявить о его мальце, но… У меня была ты, Лика. Такие люди, как Борзовы, не считают нас за людей. Мы расходный материал, а я не мог позволить, чтобы с тобой что-то случилось…

– Ян не такой, – пищу в ответ. Часть меня будто хочет в этом убедиться. Я просто не могу влюбиться в настоящее зло!

Дедушка ведет плечами.

– Время покажет. А сейчас приготовь-ка нам чай. Я вкусные конфеты привез.