Глава 45. Ян

Двумя часами ранее

Остановившись напротив завода на том месте, где открывается самый широкий вид, смотрю на разрушенную крышу, старые трубы и выбитые окна.

Работы много. Я видел смету, и это миллиарды. Суммы, от которых даже у меня от переживаний сердце застывает в огне.

Из внутреннего кармана достаю пачку сигарет. Осталась последняя. Хреново. Без никотина сгорю в комке своих нервов.

– Отец приехал, – Раф останавливается чуть поодаль и тоже устремляет взгляд на старый завод. – Помнишь, как сбегали?

– Еще бы. Ты, гаденыш, и не сказал, что отцу растрепал. Мне влетело, между прочим.

– Я младший. У меня бонусы.

Поворачиваемся друг к другу и скалимся.

– Пошли. Он ждет, – Раф, кинув бездушный взгляд на завод, уходит. У ворот нас ждет Камиль, он переписывается с кем-то по телефону.

Мне будто бы нужно время. Ремонт начнется здесь нескоро, к зиме или чуть раньше, но внутри поселяется что-то типа сожаления. Мне нравилось пробираться сюда. Это место было чем-то вроде тайного пристанища. Поэтому и старую шиномонтажку переоборудовал под свой дом, чтобы быть ближе к заводу. Только потом появился тир, свора собак и Лика. Она тоже часть этого места, пусть и не понимает этого до конца. Кукла попалась упрямой.

Папа приехал со своей свитой. Вадим тоже не один, с охраной. Сходка авторитетов, не меньше.

– Я так понимаю, тише места в городе не нашлось? – спрашиваю, проходя мимо моих родственников.

– Лишние уши есть везде, сын. А здесь никого. Одни твои псы и старые покрышки. Кстати, их стало больше.

– Кого? – оборачиваюсь.

– Псов! Один не хотел меня на территорию пускать. Лаял, как бешеный. Думал пристрелить.

Растягиваю губы в улыбке. Это самый толковый пес. И если бы отец пустил ему пулю, меня бы это расстроило.

– Они обучены не пускать чужаков. Для своих они незаметны.

– Замечательно. Растишь, кормишь, воспитываешь, и вдруг отец – чужак. Блестяще, сынок.

– Появляйся чаще, и Черри к тебе привыкнет.

– Черри. Куплю ему корм. А то в следующий раз либо я останусь без ноги, либо он будет валяться с пулей в голове.

Прохожу домой первым, включаю свет и достаю бутылку пива из холодильника. Курить хочется до скрежета зубов.

– Где они? – папа раскачивается, стоя в дверях.

– Кто?

– Ян, не дури. Документы! Ты сказал, что они у тебя.

Отпиваю пиво и киваю на папку на столе. Отец почти подпрыгивает. К этому времени кухню заполнили братья и Вадим. Все затаились в ожидании, пока отец проходится глазами по строчкам и цифрам. Он весь светится, давно его таким не видел.

Мы ждали этого дня два неполных месяца. Во мне предвкушение смешивается с чувством надвигающейся тревоги. Душно.

– Отлично. Замечательно.

– Что дальше? – спрашиваю. Судьба завода волнует. Наверное, это немногое, что как-то цепляет меня в этой жизни. Черт знает почему.

– А ничего. Выигрываем тендер, получаем деньги, делаем какой-нибудь вшивый заводик по изготовлению, например, гвоздей. Маскируем под тот, выстроенный на бумаге завод.

– И все? – отставляю пиво. Слова отца воспринимаю в штыки, я никогда не умел отстаивать свою точку зрения или свое мнение ором. Отец – глава. Его мнение шаги неоспоримы.

– Ну да. Будет какие-то деньги приносить. Мы этот завод потом продадим раза в три дороже рыночной стоимости. Китайцы любят перекупать такие вещи.

– А зачем были нужны документы?

– Ян, ты сейчас серьезно не понимаешь?

По очереди смотрю на братьев. Сначала Камиль, потом Рафаэль. Они были в курсе этого плана? Не могу разобраться из-за концентрированной ярости, капающей в голову. Та вот-вот разорвется.

– Документы – это гарантированно выигранный тендер. Сейчас Вадим подшлифует наше предложение. У него какой-то там расшифровщик этой Финикийской записи есть. И дело в шляпе. Деньги от всего проекта я распределю среди вас.

– То есть того завода не будет?

– Нет.

– Там могут работать люди. Сотни людей. Это даст нам задел на будущее. Поддержка государства, в перспективе расширение.

– Ян, у нас уже есть торговые центры, рынки, рестораны и прочая мелочь, где люди могут работать. А завод – слишком проблемное место. Ты же не думал, что я реально займусь полным восстановлением? – отец подходит ближе и кладет руку на мое плечо. Чуть сжимает.

В комнате жуткая тишина. Кидаю взгляд на брошенные отцом бумаги и беру их в руки. Пролистываю. В папке много официальных документов для тендера, фотографии до пожара и после, расчеты, уставные бумаги. Восемьдесят процентов – липа.

– Ладно. Проводи, а то твой Черри нападет, и я точно вышибу ему псиные мозги.

Вадим спускается первым, следом братья. Пропускаю отца и замыкаю нашу цепочку Борзовых.

Пиво оставило во рту кислотную горечь, а в голову поселил туман. Вновь чувствую слабость в ногах и дикую, дичайшую усталость.

Наблюдаю, как каждый усаживается по своим машинам. Кам только задерживается, снова строчит кому-то сообщение.

– Девка, что ль, у него какая-то назойливая появилась? – спрашивает отец.

– Не знаю.

– Так узнай. Ты его старший брат. А то девки сейчас ушлые пошли. Окрутит Кама, мы и слова против сказать не сможем.

– Ладно, – отвечаю недовольно, прекрасно зная, что, если Кам и поделиться со мной своими тайнами, то только, когда сам того захочет. Звереныш в нем еще жив.

Поворачиваюсь, чтобы закрыться дома, но в спину летит голос отца.

– Ян, постой. Разговор есть, – тихо, в приказном тоне. Игнорировать приказы в нашей семье воспрещается даже сыновьям. Правило номер один.

Возвращаюсь на свое место. Оба смотрим на разъезжающиеся машины и пыль, клубами выкатывающуюся из-под колес. Где-то вдали уже доносятся раскаты грома.

– Дементьева, – дальше молчит.

Знаю, что скажет отец. Знаю его распоряжение, которое и звучало в начале нашей операции.

– Она много слышала и много видела. И она не одна из нас, чтобы молчать.

Леденящий душу холод впервые кусает за шею. Его острые зубы вонзаются в артерию, выпускаю струи крови. Этот день настал.

– Она сирота, но сделай все чисто. Проблемы нам не нужны, на их решение потребуются силы и время, а лучше бросить их в другое русло. У меня для тебя готово другое задание.

Отец спускается с полураздолбаных ступенек, где у края уселся Черри. Он рычит, но не трогает. Пес все понимает, поэтому и держу его при себе.

– Половина завода будет разрушена до основания. У тебя есть напечатанный план. Выбери тихое место и заверши свое дело.

Опускаю голову. Со стороны это выглядит как согласие и подчинение одновременно. Отец доволен мной. Мне хреново. Даже больно. Я позволил себе чуть больше с ней, когда поддаваться было нельзя.

Достаю пачку сигарет, она пустая. Смяв, бросаю в сторону. Душу рвет. Но у меня же нет души?…

– И да… Что за Московские? Весь город шумит. Я чего-то не знаю?

– Проплаченные мной ребята. Обычные домушники, воры и насильники. Нужно было припугнуть Лику, чтобы она сама пришла ко мне. Первый шаг к доверию – предложить защиту от зла.

– Я думал, твой план влюбить Дементьеву в себя.

– Чтобы влюбить, нужно было дать то, что она ждет – надежду на спасение. Вот такой вот я черный рыцарь.

Отец смеется. Я сжимаю руки в кулаки. Удовольствия от проделанной работы нет. Мне нужны сигареты, никотин. Вот бы влить его в себя. Может, так я вытравлю ежесекундное присутствие Лики из моих мыслей и из каждой клетки?

– Хорошо сработал. Мой сын.

Вяло улыбаюсь.

Вернувшись домой, иду в спальню и из шкафа достаю резную деревянную коробку. Ручная работа, которая обошлась моему отцу за бешеные по его меркам деньги. Внутри именное оружие. Рядом глушак. Подарок на мое восемнадцатилетие.

Нужно отключить чувства, чтобы поставить точку в этой истории. Это всего лишь девка. Обычная кукла.