Глава 51. Лика

– Лика, тебе снова цветы поклонник прислал! – Лидия Тимофеевна стучится в дверь ранним утром.

Сколько показывают часы? Шесть? Половина седьмого? Но я не сплю и не спала всю ночь. Думала, строила догадки, когда и слепому все прозрачно, расписывала дальнейшие планы, которые в любом случае закончатся так, как этого задумал Борзов.

Мне не выбраться. И как бороться – не знаю. Если только убить Яна. Отца моего малыша.

– Слышишь? Ты уж как-то поговори с ним. В квартире нет места из-за этих роз, – продолжает не стучать, а долбиться в комнату.

Голова пухнет. Я не знаю, не знаю, не знаю… Меня пугает всё, что сейчас происходит.

Целую неделю с первого букета кроваво-бордовых роз получаю цветы. Неизменно одно – их цвет и молчание «поклонника». Когда он сделает второй шаг? Или будет изводить меня неизвестностью? Я перестала спать, от еды тошнит, как в дни токсикоза.

Каждую минуту мне мерещится бандит и его холодные, пронизывающие ножевым стальные глаза. Холодно и страшно.

– Если это не прекратится, Лика, тебе придется найти новое жилье, – донимает старушка, – по всему подъезду поползли слухи о том, кого я приютила.

Спускаю ноги на пол и раскачиваюсь. Тупик. Если Лидия Тимофеевна решит меня выгнать, идти мне некуда.

И почему Борзов не убивает?…

– Ты меня слышишь?! – кричит и громко-громко бьет по двери. Вот это силища у старушки.

– Я Вас услышала, – распахиваю дверь и, скрыв волнение, говорю в лицо, – но это всего лишь цветы. Красивые, безобидные.

– Дорогие. Ты с кем спуталась, девочка? У меня есть догадки, но, надеюсь, я ошибаюсь. Так или иначе, если сегодня снова появится букет, собирай-ка вещи.

Обхожу старушку и скрываюсь в крошечной ванной комнатке. Зависаю на своем отражении: темные круги под глазами, сухие бледные губы и впалые щеки. Грудная клетка в ярких красных полосах. Я извожу себя мысленно и царапаю.

Умываюсь ледяной водой, чищу зубы резкими движениями. Расхаживаю на нескольких свободных сантиметрах. Вновь думаю, думаю, думаю…

Звонок в дверь не несет ничего хорошего в мою жизнь и раннее утро. В сердце падает тревога, и я уверена в том, что ждет меня за дверью. Впору звонить бандиту и требовать ответов или других действий, наконец. Номер телефона Яна заучен, как школьный стих.

– Цветы, – слышу голос курьера и шуршание бумаги.

Приоткрыв дверь, моему взгляду открывается необъятный букет из черных орхидей. Другой цвет, нет запаха, а между экзотичными лепестками сложенная вдвое записка.

«5».

Вот и всё, что написано.

Мои руки дрожат, записка едва не падает вместе с букетом. Я поглядываю на хозяйку старой квартиры и мгновенной считываю, что это конец. Странно, но вдруг возникла мысль: если пойти к Яну первой и попросить прощения? У меня под сердцем его ребенок, не настолько же бандит жестокий, что ни одна струнка его черствой души не дрогнет? Или… Это дурацкая мысль.

– Я разберусь. Обещаю, Лидия Тимофеевна.

Переодеваюсь шустро. Ноги сую в штанины спортивного костюма на размер больше. Сверху уже надета привычная толстовка с капюшоном, принадлежащая Борзову. Единственная вещь, которая прекрасно скрывает мой растущий животик. Не позавтракав, вылетаю из квартиры и быстрым шагом иду до остановки.

Рядом припаркован черный большой автомобиль. Стекла затонированы, и я не вижу водителя, если он там сидит. Регион другой, машина неместная.

Выпавший снег не прибавляет света и мерцания, и я полностью погружена в утренний декабрьский мрак.

Подъезжающий автобус пуст.

Двери открываются передо мной, но заходить не спешу. На остановке помимо меня некий бомж, спящий на лавочке, и всё.

– Девушка, Вы едете? У меня маршрут! – грозно интересуется водитель.

Красные круги пульсируют перед глазами, я плохо различаю ступеньки и чуть не падаю, карабкаясь по ним.

Автобус срывается с места, откидывая меня назад, как живую куклу. Хватаюсь за сиденье, выворачивая запястье.

Скорость нарастает. Шум двигателя рычит подобно оголодавшему старому зверю. Вибрация по всему салону вколачивается во все части моего тела. Рефлекторно опускаю руку на живот, ощущая нарастающий тонус.

Нет! Нет, нет, нет! Ян, что ты творишь?

Все остановки водитель проезжает без остановок. Из тарахтящего салона слышу возмущения людей, спешащих на работу. Пока, правда, меня везут по верному пути. Но это не значит, что так будет и дальше.

В памяти всплывают обрывки фраз:

«Ты молчишь. Мне это не нравится».

«Я тебе дал достаточно времени, Лика».

«– Ты понимаешь, что и десяти метров не пробежишь?»

«– Урок номер два, Лика. Никогда не переступай территорию, тебе не принадлежащую, первой. Тебя могут ждать сюрпризы».

«– Будешь целовать до тех пор, пока я не скажу «стоп»».

«– Разве я не говорил тебе, чтобы ты не отходила от меня ни на шаг?»

«– От меня тебе уже не избавиться. Только убить, или я убью тебя, если ты только подумаешь уйти отсюда самовольно».

«– Я достану тебя из-под земли, слышишь?»

«– Запомни: я никогда и ни за что не дам тебе уйти от меня. И чем раньше ты это поймешь, тем лучше для тебя».

– Остановите! – кричу и, насколько это возможно, подбегаю к водителю. – Откройте дверь, я сойду здесь.

– Здесь запрещено, – мы несемся вдоль главного проспекта.

– Вон остановка! Вы обязаны останавливаться на каждой остановке своего маршрута, – водитель зло ухмыляется и даже не думает перестроиться для остановки.

В конце дня получаю еще один букет. Необычный. Тюльпаны, сложенные из бумаг. Оригами. Я вскрыла все, пока не нашла внутри одного напечатанную цифру «3». Всю бумагу разорвала на кусочки. Ничто в мире не заставит подумать о кучке деревьев, что была потрачена на изготовления этой бумаги. Будь моя воля, я бы сожгла тот участок леса, чтобы ни один ствол больше не пошел в дело.

В страх искусно вплетается зуд мести.

Выходя из цветочного магазина, меня встречает знакомый джип. Без водителя и каких-либо намеков, кто прячется внутри. Одни догадки, но я почти уверена, что это не старший Борзов. Может, Камиль или Рафаэль, точно не Ян. Он готовится к другой части своего выступления.

Лидия Тимофеевна встречает меня молчаливо. Что делать с букетами, я так и не придумала, да и стоит ли?

– Тебе просили передать. Курьер приходил, – старушка передает конверт.

Открываю его только в своей комнате. Внутри бумажка с цифрой «2». В этот момент выключается свет. Конечно, любимый прием Борзова.

Сминаю бумагу в ладони и подхожу к окну.

Он стоит у дерева под фонарем, который не работает, но силуэт бандита обведен тонкой линией света. Вижу дьявольские глаза, напряженную челюсть и острые скулы. Взбешенный, мстительный, злой бандит. Убийца. За что я только его полюбила? Или… Не его, а тот, кем Ян притворялся. Выстроенная им игра была хорошо спланирована. В другой жизни я бы поаплодировала ему стоя. Но в этой поглаживаю живот и думаю, что мой ребенок не станет козырем к моему спасению.

На звонок отвечаю, не глядя на старомодный маленький экран в крапинку.

– Здравствуй, Лика, – говорит «номер один». – Ты по мне скучала?

Сбрасываю и опускаюсь на пол. Крадусь к матрасу, под которым спрятано единственное, что досталось от бандита, ну, кроме ребенка, которого и буду защищать всеми силами. Я не брала в руки пистолет долгое время, но сейчас готова стрелять в самое сердце. Ведь Ян Борзов пришел за мной, чтобы выполнить приказ. Ян пришел, чтобы меня убить. Я в ловушке. Дыхания не хватает, и становится больно во всем теле. Его сковывает северными льдами и раздавливает.

Вот уже выезд из города, деревья с белыми верхушками и грязно-серым снегом по краям дороги. Машин нет, сюда никто не ездит. Смотрю через лобовое стекло с ужасом.

Ян Борзов, я тебя ненавижу!

Автобус внезапно останавливается, мотор глушится, свет в салоне тухнет.

– А вот теперь остановка по требованию. Это Вам, Лика Андреевна, – протягивает одну единственную розу с крупным бутоном и небольшой запиской, безжалостно сцепленной степлером к нежным лепесткам.

«4».

Черт, он ведет отсчет.

– Что все это значит? – спрашиваю, но водитель, который знает мое настоящее имя и отчество, отвернулся. Меня ждет открытая дверь. В темноту.

Кидаю розу на старые, рваные сиденья и неуклюже спускаюсь. Двери закрываются, и автобус уезжает.

Да что ж ты творишь-то, бандит?

Изо рта исходит пар. На улице довольно морозно. Обхватываю себя руками и совмещаю молитву о спасении с проклятиями в адрес Борзовых. Стараюсь идти быстрым шагом, но тонус не позволяет. Мне хочется сесть, расслабиться, прогнать страх, но он лишь усиливается от пугающих звуков из леса и даже стука собственного сердца.

Сколько километров до города? Не представляю. Мы ехали довольно долго, а напуганной все видится в замедленной искаженной съемке. Это может быть как километр, так и десять.

Когда сзади подкрадывается тот же черный автомобиль, останавливаюсь. Смотрю на глухое черное стекло. Страшно настолько, что готова бесстыдно разрыдаться. Я помню приказ меня убить, живы воспоминания о прятках на старом заводе. Спиной чувствовала наставленный пистолет и запах сгоревшего пороха, но сейчас… Сейчас куда страшнее.

Телефон в сумке пискляво трезвонит. На машине включаются фары, и водитель ими моргает.

Мне нужно ответить?

Роюсь в сумке, не чувствуя совсем рук. Трясет, тошнит. Ноги утопают в размокшем грязном снеге и промокают насквозь. Скрип старых деревьев натягивает нервы.

– Да?! – кричу в трубку.

Кусаю губу, сдерживая слезы, но они льются.

– Три, – говорит металлический голос.

Машина срывается с места, едва меня не задев. Теперь тотальная чернота. Думаю, в сердце Борзова так же.

Пытаюсь восстановить дыхание, успокоиться. Малыш все чувствует. И да, твой папаша настоящий урод!

В город возвращаюсь пешком. На это уходит много времени, и серое солнце встало за серые тучи, чтобы осветить серым еще один поганый провинциальный город.

На ближайшей остановке вся грязная, уставшая и вновь убитая сажусь в автобус. На этот раз внутри много людей, и он следует по верному пути, останавливаясь в центре, откуда дохожу до торгового центра и «Цветов Надежды».

Работа проходит так, словно утренних событий не было. Это кусок ужастика, вставленный в мою голову и длинную ленту воспоминаний.