Глава 53. Лика

Подбираю брошенный в суматохе рюкзак и с нескрываемым отвращением смотрю на Борзова. Он протягивает мне ладонь, за которую должна схватиться зачем-то, но я игнорирую.

В горле стоит непроглатываемый ком. И если бы все произошедшее оказалось сном, моей радости бы не было предела. Но никакого сна, есть реальность, убивающая своей безысходностью.

– Ты предлагаешь мне оставить магазин открытым? – застываю в дверях.

Мне, честно говоря, все равно. Уже знаю, что ноги моей не будет ни в этом торговом центре, ни в этом городе. А совесть и порядочность спят где-то на верхних этажах моего мозга.

– А ты предлагаешь, чтобы я ждал закрытия? Идем.

Ян катается на волнах собственной злости и шока. Его глаза останавливаются на моем животе, он пробегается взглядом по груди и лицу и отворачивается. О чем думает? Что хочет?

– Куда? – подтягиваю рюкзак ближе. Без оружия за поясницей, даже во внутреннем кармане сумки я словно полуголая. Звучит странно, учитывая, что стреляла я несколько раз и то по мишени.

– В машину. Нас ждут.

Неуверенно переставляю ногами и оборачиваюсь за спину. Несколько недель я провела в царстве цветов и сладкого запаха. Беру одну розу, которую не успела вложить в букет, и с вызовом смотрю на бандита. Пусть только попробует слово сказать.

Ян достает кошелек и выуживает оттуда много купюр. Бросает их небрежно на столик поверх цветов и снова протягивает руку.

Типа мир? Или что?

Запахнув пуховик, выхожу из магазина на улицу и оглядываюсь. Машина Борзова должна выделяться среди других. Черный, высокий джип, помню.

Мне по-прежнему неописуемо хочется сопротивляться. Убежать, скрыться за поворотом. Поймать попутку и умчаться как можно дальше. Но спину упрямо прожигает соколиный взгляд бандита. И шага в сторону не ступлю, как меня уложат на лопатки.

Мой побег закончился проигрышем. Ян Борзов победил.

– Прошу, – открывает передо мной пассажирскую дверь.

Машина и впрямь высокая. Монстр, как и ее хозяин, способный переехать и раздавить тебя, если что-то ему не понравится.

Первым, кого замечаю, – Рафаэль. Именно с ним мне и предстоит сидеть, и я не знаю, как к этому относиться. Наверное, одной было бы лучше.

За рулем Камиль. Он скосил на меня черные глаза и отвернулся. В салоне темно и прохладно.

– Мне затолкать тебя силой? – шумит рассерженно на ухо.

– Что со мной будет? – меня одолевает паника. Приходит четкое осознание, что сядь я сейчас в машину – придет конец.

Руками упираюсь в стального монстра на колесах. Промокшие ноги утопают в снегу.

– Садись. В машину!

– Ян! – кричу.

Вновь страшно. Их трое. Они жестокие и совсем не в курсе, что значит сострадание и любовь. Убьют и забудут. Меня колотит до тошноты и нехватки воздуха. Не зима, а пустынный зной, когда молекул кислорода ничтожное количество. Поэтому и мысли совсем не светлые.

– Если ты сейчас не запрыгнешь в машину, я скручу тебя, потом заклею скотчем рот, и ты поедешь так до самого дома.

Жесткими пальцами вслепую находит мои ребра через куртку и толстовку и слегка надавливает. Не больно, но чувствительно.

В следующую секунду Ян подталкивает меня, и я неуклюже заваливаюсь на сиденье под насмешливое выражение лица Рафа.

Хлопок, и я навсегда отрезана от мира и хоть какого-либо спасения.

– Пристегнись, – бросает через плечо, заняв место рядом с водителем.

Отворачиваюсь к окну и прижимаюсь к двери. Машина внутри большая. Между мной и Рафом поместится еще человека два.

– Слышишь? – по тону понимаю, что бандит теряет терпение. А оно никогда не было его сильной стороной.

– Можно поинтересоваться, – встревает Раф, – мы планируем какую-то опасную езду?

– Тебе я слово не давал, – грубит брату и такого раздражения по отношению к нему от Яна еще не слышала и не видела.

Что произошло между этими тремя, пока я спасалась от их общего гнева и приказа убить?

– Вдруг мне тоже надо пристегнуться? Кам, ты что-нибудь об этом знаешь?

Камиль сам не пристегнут. И вообще, он довольно хмурый и молчаливый. Не то, что это резко отличает его от того Кама, которого помню, но густое напряжение витает в салоне авто, и на вкус оно противное. Я невольно стала свидетелем чужой драмы.

– Мне снова применить силу? – тихо спрашивает до охватывающего холода по ногам. И это не потому, что я промокла насквозь, стоя в снегу в продырявленных кроссовках.

Подрагивающей рукой тянусь к ремню и пробую вставить его в пазы. Выходит не с первого раза.

Только после этой процедуры, Ян приказывает стартовать.

Мы проезжаем по центральной улице и устремляемся к выезду. Камиль ведет машину уверенно. Готова поспорить, он бывал в этом городке. Может, и не раз. Мысли закручиваются, и задумываюсь над тем, что младший Борзов мог меня где-нибудь видеть.

Лика, твоя вина, выходит!

На последнем светофоре Камиль достает пачку сигарет из кармана легкой куртки – и как только не холодно – и губами выуживает одну.

Во рту собирается забытый вкус полынной горечи и дыма. Закашливаюсь, когда Борзов не сделал и затяжки. Ян вырывает сигарету из его рта, ломает и выбрасывает в окно.

Напряжение в машине становится невыносимо горячим, как воздух в духовой печи. Кондиционер работает, да и на улице морозно, но я расстегиваю пуховичок и оттягиваю широкий ворот толстовки.

Живот слегка потягивает.

– Ты совсем башкой двинулся, Ян? – Камиль проговаривает каждый звук с особым напором. Он зол. – Я курить хочу!

– Остановишься и покуришь.

– Пошел ты на хер, брат.

И повторяет те же действия: пачка, сигарета, зажигалка.

– Кукла беременная, – по-простому говорит. Если не погружаться в смысл, то он словно попросил заказать ему картошки фри в придорожной забегаловке.

Вжимаюсь в сиденье и мечтаю исчезнуть или слиться с мягкой кожей салона. Не удается.

Сердце паршиво стучит, и места в грудной клетке ему мало. Оно рвется наружу, удушая своей скоростью и остротой.

Камиль слегка виляет. Меня отбрасывает к Рафаэлю, и парень вынужденно подставляет свои большие руки. Ударяться здесь нечем, но все же и этому брат Яна не дал случиться.

– Прости, – забито произношу, бросив кривой взгляд. Я по-прежнему не жду ничего хорошего ни от одного из бандитов.

– Получается, кукла не только пучеглазая, она еще и… Пузатая?

Нахожусь в шоке. Они общаются так, будто меня нет. Язык крутится во рту, нашептывая язвительные ответы. Руку незаметно положила на живот. Ну как незаметно, Рафаэль следит за каждым моим вдохом и движением. Кто знает, может, и взмахи ресниц считает, чтобы потом доложить брату.

– Ты был в курсе, что, трахаясь без резинки, можно хорошо поработать на демографический рост нашей страны? – Кам издевательски посмеивается, а мне неприятно, что обо мне и моем ребенке говорят как о безымянной единице.

Ян молчит.

– И давно? – спрашивает меня. Понимаю это по пойманному взгляду в зеркале заднего вида. Камиль аж приподнялся в кресле.

Отворачиваюсь, оставляя его вопрос без ответа.

– Ясно… Отец будет в шоке.

– Похуй, – грубо отвечает. Мои уши краснеют.

Хочется пить, и я немного голодна. Разум подсказывает, что нужно бы сообщить об этом Яну. Но спустя пятнадцать минут машина сворачивает на знакомую объездную дорогу, а еще через десять минут мы останавливаемся напротив шиномонтажки.

Глаза выхватывают знакомые элементы: покрышки, ржавые ворота, гравий, незастеленный снегом, и… Завод. Он другой. Старых обгорелых труб нет, а черная крыша теперь покрыта чем-то новым. Запах гари исчез. Вместо него витает навязчивый запах краски и сварки. Что тоже вызывает тошноту и боль от воспоминаний.

– С возвращением домой, Лика, – говорит Ян, открывая мне дверь и подавая руку.